Глава 18

      Утро в особняке Учиха началось весьма сумбурно. Первое о чем доложили Фугаку — что его дорогая супруга в очередной раз выгнала повара с кухни, и бедный француз, был очень расстроен по этому поводу. Второе — что к ним едут гости, и не просто гости, а люди из обычной семьи. И третье — дети все еще спали, хотя должны были проснуться час назад. Последний пункт, домоправительница аргументировала тем, что его супруга попросила их не будить.       Фугаку сидел в кабинете, слушал последние новости, и вздохнул. Он и сам прекрасно знал, что происходит и не раз слышал о том, что дает слишком много воли своей жене, но поделать с собой ничего не мог. Микото могла себе позволить многое, могла о многом просить, могла многое себе покупать и свободно использовать влияние фамилии супруга — однако, она этим не пользовалась. Поэтому, он позволял ей подобные вольности.       Он встал из-за стола, расправил затекшие плечи и направился к выходу из кабинета, попутно раздавая указания домоправительнице.       Спустившись на первый этаж, миновал просторную гостиную, и на небольшом диванчике, стоявшему около кухни, расположился повар — мужчина средних лет с пышными усами. Его лицо выражало страх и негодование одновременно. Француа был нанят Фугаку, и был на хорошем счету, так как мог готовить не только французскую кухню, но и европейскую, что придавало разнообразие в рацион.       Повар, увидев главу семьи, вскочил с дивана и с ужасом посмотрел на него, зная его строгий нрав. Фугаку только махнул рукой, чтобы тот сел и вошел на кухню. Он огляделся, заметив свою супругу у плиты, которая пританцовывая, что-то напевала и умудрялась нарезать салат и что-то помешивать в кастрюле. Учиха улыбнулся, смотря на жену.       — Доброе утро, дорогой! — пролепетала она, не отрываясь от готовки.       Тот подошел и обнял ее, утыкаясь носом в черные волосы, и вдыхая аромат ванили и корицы. Аромат, который сводил его с ума.       — Ты опять довела Француа, — пробубнил он в волосы.       — Я не довела, а сказала, что не хочу улиток, и наши гости за традиционную кухню! — возразила женщина, нарезая помидор.       — И дала детям поспать на час дольше, — мужчина положил подбородок на ее макушку.       — Пусть отдохнут. Ты к ним слишком строг, — она слегка пихнула его локтем в живот, улыбаясь.       Он знал, что она так делала, когда тот ей мешался, но поделать с собой ничего не мог. Ему казалось, что ее всегда мало, и пока никто не видит, проявлял ту нежность, на которую был способен.       Фугаку, как и братья, был довольно скуп на эмоции, предпочитая сохранять лицо, чему и учил детей. Изуна часто ему говорил, что после свадьбы многое измениться, однако, не перенял привычки брата демонстрировать улыбку. Он предпочитал излучать силу, власть и строгость, присущую их семье.       Микото протянула ему кусок помидора, продолжая пританцовывать, будоража и без того пошатнувшуюся стойкость супруга. Фугаку ухмыльнулся, и зубами подцепил кусок, языком заталкивая в рот.       — Вы очень много себе позволяете, — жуя помидор, он выдохнул куда-то в шею.       — У нас нет на это времени, — Микото хихикнула, томно добавляя, — дорогой.       Он прекрасно знал такую ее манеру, а она знала, что ночью из кровати ее никуда не отпустят. Учиха отошел и сел на стул, смотря на супругу, не понимая, как она это делает.       Его знали как уравновешенного и рационального человека, но стоило его супруге, появится в поле зрения, становился для нее ручным, и зачастую не мог себя контролировать. С годами ее присутствие переносилось легче, и он собирал в себе силы, присутствовать на важных мероприятиях с серьезным лицом. При детях, также сохранял серьезность, но с нежностью и уважением смотрел на жену.       Он часто вспоминал, как ее недалекие подруги, говорили, что она вышла замуж за тирана, а Микото всегда шутила, что «всем бы женщинам такого тирана, и они были бы счастливы».       На кухню, открывая дверь, вбежал сначала Итачи, обнимая маму, а за ней и маленький Саске, которому тогда было три. Фугаку слабо улыбнулся, и поднялся, здороваясь с детьми.       Через пару часов, когда все было готово, и счастливая женщина, видя, что детей рядом нет, чмокнула супруга в нос, хихикнула. Но их идиллию прервал голос домоправительницы, объявивший о приезде гостей. Глава семьи выдохнул и кивнул.       Сначала на пороге кухни появился Изуна, держа огромный пакет, за ним вплыла счастливая, но слегка растрепанная Цунаде, а за ней Мебуки с дочкой на руках.       — Привезли вот вам невесту. Только для одного, — засмеялся Изуна, хлопая брата по плечу.       Мебуки опустила дочь на пол и смутилась. Казалось, что меньшее чего бы она хотела для дочери — это Учиха, но видя каждый раз, довольные лица подруг, понимала, что возможно, это не плохой вариант.       Фугаку проводил всех в гостиную, отдав распоряжение, чтобы готовую еду принесли туда, и, кивнув в сторону Цунаде, посмотрел на брата. Тот только пожал плечами и с невозмутимым лицом прошептал:       — Я умею рассчитывать время, брат.       Фугаку рыкнул, отворачиваясь, а Изуна, гогоча, протянул подбежавшему Итачи пакет, смотря в сторону маленькой Сакуры.       «Скоро все измениться, малышка. Мне очень жаль».       Саске сидел на диване и пролистывал ленту в телефоне, пытаясь осознать недавно полученное сообщение о том, что Мито вернулась в Токио. Он пытался найти ответ на вопрос, что ей руководило. Это не были своего рода договорные отношения, бумаг никто не подписывал. Саске просто начал встречаться с девушкой, скорее для того, чтобы от него наконец-то отстали все остальные. Он осознавал, что к девушке ничего не чувствует, и рядом с ним была красивая кукла, привыкшая хорошо жить. Парень терпел ее бессмысленные траты, ее капризное поведение, и то, как она относилась к официантам или горничным.       Саске, воспитанный в строгих традициях, не мог себе позволить неуважительно относиться к прислуге, или как любила говорить Мито «обслуге». Он всегда был вежлив, но менее дружелюбен, чем старший брат, сохраняя дистанцию.       Те, кто хорошо знал семью Учиха проводили параллель между братьями, отмечая, что Итачи характером больше пошел в мать, а Саске наоборот в отца.       Сделав глоток кофе, парень выдохнул, и, отложив телефон, запустил руку в волосы, слегка массируя кожу головы. Второй, не выходящий из головы вопрос, мучил его не меньше — он точно помнил, что где-то видел Сакуру, но не мог вспомнить где. Он анализировал события, вспоминал последние несколько лет своей жизни, но не мог вспомнить мелькающую на горизонте девушку с волосами цвета вишни.       От мыслей его отвлек сигнал телефона. Саске приоткрыл один глаз, кидая взгляд на источник раздражающего звука, и взял телефон, читая смс от Наруто.

Привет! Надеюсь, ты сладко спишь и я тебя разбудил, идиот. У нас на днях вечеринка и я тебя жду.

P.S. Сакура там будет, поэтому делай лицо попроще.

      Саске ухмыльнулся, ответив короткое «я приеду» и снова отложил телефон. Он понимал, что эта девочка, безусловно, ему интересна, хотя бы потому, что она не прыгает ему на шею. Парень помнил, как она выглядела, когда они поехали к Наруто — просто и без изысков, и с минимумом косметики, что, отчасти, не укладывалось в голове. Каждая, кто его видел, старалась выглядеть, как минимум вульгарно. Тоже происходило и с Мито. Она считала, что чем короче платье, и чем глубже декольте, тем больше она будет интересовать парня. И Саске это злило. Он никогда не был падок на внешность, и чтобы не говорили о его семье, бабником себя не считал.       А слухи имели место быть. Помимо того, что о семье ходили слухи, о связи с мафией, говорилось и то, что они мимо себя ни одной юбки не пропускают. Ходили даже слухи, что его отец изменял матери. На самом деле, Фугаку помогал коллеге с проектом на работе, а Микото, знающая, что ее муж в строну даже бровь не поведет, вполне спокойно к этому относилась.       Слухи про наследников, распространялись с усиленным эффектом. Фамилия Учиха, как оказалось, имела вес не только в Токио, но и за его пределами. Саске столкнулся с этим в университете. И его это злило.       Он прекрасно знал, что займет важное место в семейном бизнесе, и интересовался этим, но его раздражало, что о его семье ползают такие слухи. Он часто говорил с Итачи на эту тему, но тот, всегда отвечал, что это издержки фамилии влиятельной семьи.       Отчасти, Саске немного завидовал своему кузену. К нему предъявляли меньше всего требований, но менее ценным его не считали.       Парень часто вспоминал истории отца, который рассказывал ему, что еще несколько лет назад, Шисуи и близко бы к ним не подошел, но все изменилось. И тогда Саске видел, что отец этому несказанно рад.       Брюнет выдохнул, открывая глаза и выплывая из своих мыслей, так и не найдя ответов на свои вопросы. Он допил уже остывший кофе, поморщился, и снова взял телефон в руки. Пролистывая ленту, дошел до профиля Ино, где был пост о том, что нет ничего лучше, чем уютные вечера с подругой, и ради интереса включил видео.       Он с интересом наблюдал, как Сакура в длинной футболке, с пучком на голове, делает шутливые балетные па, и звонко смеется. Она закидывает в рот чипсину, и снова делает балетное па, но в другую сторону. Затем, они обе стоят как два фламинго, звонко смеясь.       Саске наклонил голову, наблюдая. Он всегда так делал, когда ему что-то было интересно, и любопытно. Черные глаза разглядывали девушку, отмечая красивые ноги, подтянутые бедра, которые выбивались из-под футболки, немного пухлые щеки, слегка вздернутый нос. Ярко-зеленые глаза на видео сияли, напоминая два изумруда. Розовые волосы, собранные в небрежный пучок, и пряди падающие на лицо. Ему было все равно, что рядом стоит Ино, заслуженно получившая звание самой красивой девушки в университете. Весь фокус его внимания был прикован к Сакуре. Внезапно, он вспомнил запах, который уловил от нее в тот день. Это была смесь кокоса с чем-то очень сладким, больше походившим на мед. Вспомнил, как она что-то увлеченно рассказывала, или когда волновалась, начинала тараторить. Он наблюдал за ней. За изгибом ее рук, за тем, как ее глаза меняют цвет в зависимости от настроения или освещения, как переливаются ее волосы на свету.       Саске потряс головой и посмотрел на время. Он понял, что залип на трехминутном ролике на двадцать минут, а видео продолжало воспроизводиться. Он ухмыльнулся, отложил телефон и побрел в душ, стараясь смыть с себя все ненужные мысли, и наконец, отправиться на пробежку.

***

      Сакура сидела за столом в ресторане, а напротив расположилась Цунаде, буквально развалившись на небольшом диванчике. Девушка сидела с прямой спиной, видя в ресторан, какого уровня, они пришли, и ничуть не удивилась. Она помнила, что ее крестная всегда любила и умела жить на широкую ногу. Вспоминая, какие подарки она ей привозила, после смерти мамы, как привила ей любовь к чтению, как они ходили на выставки, Сакура невольно улыбнулась, смотря на уставшую Цунаде. Она не знала с чего начать диалог, прошло столько времени из-за ее глупости. Харуно понимала, что не погорячись она тогда, встреча могла произойти раньше.       Цунаде постепенно уходила из жизни Сакуры физически, но старалась быть всегда на связи. Отец, который почему-то недолюбливал женщину, всегда говорил девушке, чтобы та держалась как можно дальше. Он также говорил, что Цунаде связалась с очень плохими и опасными людьми, но Сакура это отрицала. Она прекрасно знала, что ее крестная никогда бы не позволила себя обижать, и тем более связываться с плохими людьми. Она также знала, какие люди были «плохими» по мнению ее отца — у которых есть связи, куча денег, и которые не боятся высказать свое мнение. С последним, у девушки проблем не было. Из-за этого и начинались постоянные стычки с мачехой и Ао.       Когда Цунаде пропала совсем, Харуно ее не винила. Она помнила, как та говорила ей, что собирается покорять вершины медицины, и будет часто ездить по конференциям в другие страны. Но, стоило отдать должное, Цунаде всегда присылала ей небольшие подарки, или небольшую сумму денег. Именно тогда бережливость Сакуры сыграла свою роль, и помогла сбежать от начавшего сходить с ума Сасори.       Зеленые глаза внимательно изучали женщину, и казалось, что она ничуть не постарела, а наоборот, молодела. Минимум морщин, гладкая кожа, озорные, но уставшие карие глаза.       — Ну, рассказывай, — разлила вино по бокалам женщина, прекращая поток воспоминаний девушки.       — Я даже не знаю с чего начать, — замялась та.       — Как говорит мой супруг, — Цунаде подняла бокал, обхватив пальцами тонкую ножку, — сначала.       — Я порвала с Сасори, — выдохнув начала девушка, слыша кашель тетушки, — Вернее, сбежала.       Цунаде закашлялась, ставя бокал на стол.       — Сбежала? Все так плохо?       — Он начал себя вести совсем неадекватно, — Сакура вздрогнула, — а потом я поймала его на измене, оставила кольцо и ушла.       Цунаде не знала, что сказать. С одной стороны она была рада такому решению крестницы, с другой — знала насколько опасен может быть ее бывший избранник.       Женщина не говорила истинной причины своей пропажи из жизни, как и не говорила об истинных мотивах в переменах мест жительства и работы. Сакура познакомила ее с Сасори. Изуна, в свою очередь, сделал все возможное, чтобы его жене не угрожала опасность.       — А с телефоном что? — решила перевести тему блондинка, не торопясь брать бокал в руки.       — Я когда ушла из его дома, выкинула телефон в мусорку, где-то в центре, — Сакура аккуратно взяла бокал вина в руку, — а потом с помощью наличных купила себе билет в Осаку, пробыла там пару дней, и вернулась обратно. Жила у одноклассников, с которыми хорошо общалась, потом поступила, а потом отец снял нам квартиру, — протараторила девушка, делая глоток вина.       — Нам? — Цунаде приподняла бровь.       — Я живу с Ао.       Это информация свалилась на Цунаде как гром среди ясного неба. Она думала, что жизнь ее уже ничем не удивит, ведь самое страшные удивления в ее жизни были позади — она была замужем за Учиха, и стала ведущим хирургом в Токио. Но жизнь имеет свойство подкидывать сюрпризы.       — С Ао, — многозначительно повторила Цунаде и хлопнула ладонью по столу с такой силой, что казалось он, сломается, — какого хрена ты с ней живешь?!       — Она поступила в тот же университет, что и я. И у отца нет денег снимать два жилья, — Сакура вздрогнула, забыв о такой стороне женщины.       Цунаде тихо ругнулась. Она помнила, какая круглая сумма лежит на счете Сакуры, но сказать ей об этом не могла.       — Что ж, — Цунаде выдохнула, взяв в руки бокал, — а хорошие новости? — она сделала глоток.       — Я познакомилась с Саске. Наруто мне много о нем рассказывал, — Цунаде на этих словах снова подавилась вином, кашляя. В ее голове мелькала мысль о том, что она хочет пережить эту встречу и удушить супруга при первой возможности.       — Отличный парень, — откашлялась та, — замкнутый, правда.       — Ой, не знаю, тетушка, — девушка хихикнула, — при мне он сказал больше трех слов.       Цунаде мягко улыбнулась, невольно проводя параллель с Изуной. Тот тоже был замкнут, но при желании мог задвигать такие речи, что даже разговорчивая Цунаде впадала в ступор.       — Кстати, — девушка посмотрела на обручальное кольцо с красным и белым камнем, — а ты мне никогда не рассказывала про своего супруга.       — Ну, — Цунаде сделала глоток вина, подбирая слова, — Он самый раздражающий меня мужчина. Но с ним я чувствую себя в безопасности.       Сакура звонко засмеялась, и, поймав на себе вопросительные взгляды людей, осеклась, тихо хихикая.       — Так если он тебя раздражает, почему ты за него вышла?       — Люблю, дурака, — улыбнулась Цунаде, — Понимаешь, малышка. Не важно, что говорит мужчина, важно то, что он делает. Мой супруг — человек действие. Он рассудителен, умен, уравновешен. Мы такие разные, — женщина хихикнула, и начала постукивать пальцами по столу.       — Я хочу с ним познакомиться! — Сакура тихо хлопнула в ладоши, а в глазах загорелся игривый огонек.       «Ты с ним уже знакома, малышка» — пронеслось в голове у блондинки, но она буркнула что-то вроде, что он вечно занят, но как появится время, она обязательно их познакомит.       Они провели еще много времени в ресторане, делясь историями. Сакура рассказывала о своих удачах и неудачах, отношениях с Сасори, обмолвилась, что все еще невинна, чем успокоила женщину. Рассказала, почему не пошла по ее стопам из-за нелепой случайности, и как штудирует медицинские учебники. Рассказала и о том, как искала ее по больницам, потому что информации в интернете о ней нет. А Цунаде рассказала ей о том, почему ее так долго не было в ее жизни, безусловно, умалчивая главные подробности. А главной подробностью было то, что она знала какой на самом деле Акатсуна Сасори.       Выйдя из ресторана, они сели в машину, за рулем которой был Джуго. Он посмотрел в зеркало заднего вида, и кивком спросил направление. Цунаде он нравился, несмотря на свое прошлое — лишнего не болтает, вопросов не задает, беспрекословно выполняет поручения, и, назвав адрес, машина двинулась вперед.       Дорогая иномарка припарковалась у дома Ино, а Цунаде кивнув, осматривая дом, обняла девушку и оставила свой номер, хотя знала, что необходимости в этом нет, ведь Изуна сделал все возможное, чтобы девушка оставалась под защитой. Окрыленная Сакура вышла из машины и, помахав рукой, скрылась за дверью.       — Господин Изуна сообщил, что ожидает Вас дома, — проговорил Джуго.       — Тогда домой, Джуго, — устало проговорила женщина.       «С твоей девочкой все будет хорошо, Мебуки. И, видимо, все-таки твоим зятем будет Учиха» — ухмыльнулась своим мыслям Цунаде, отворачиваясь к окну.