Глава 29

      Пара черных, как омут, глаз, полных невысказанной скорби и жажды мести, наблюдала из тонированного стекла машины за молодой семьей, словно застывшей в лучах заходящего солнца. Молодая девушка в легком, развевающемся на ветру платье, держала за руку маленькую девочку, лет пяти на вид, с двумя задорными хвостиками, а рядом стоял молодой парень, заботливо протягивая ей рожок с разноцветным мороженым. Картина идиллической семейной сцены, словно вырванная из яркого журнала, вызывала у Изуны горькую усмешку.       Изуна собирался с силами, готовясь совершить то, что считал необходимым для восстановления справедливости и возмездия за гибель его родных. Его информатор, будучи шпионом в зловещей организации «Корень», поведал ему о том, что Данзо безгранично любит свою внучку, что она — единственная ниточка, связывающая его с человечностью. Найти молодую семью не составило особого труда для Учихи, обладающего широкой сетью контактов и ресурсов.       Мужчина предполагал, что именно коварный Шимура стоит за уничтожением большей части его семьи, хотя поймать его с поличным так и не удалось. Данзо был одним из немногих, кто открыто жаждал истребить их род, но если остальные боялись, или им попросту не хватало средств для осуществления своего гнусного плана, то Шимура вполне мог это сделать, используя свои связи и влияние. И вот, наконец, Изуна был так близко к своей цели, словно охотник, подкравшийся к спящей добыче, и лихорадочно думал, как все сделать чисто, чтобы избежать лишних жертв. Ему совершенно не хотелось, чтобы ни в чем не повинная девочка пострадала и стала невинной жертвой его мести.       Хоть все и говорили, что у их семьи руки по локоть в крови, что они — жестокие убийцы, движимые лишь жаждой власти и разрушения, Учиха никогда не убивали без крайней необходимости, и девочка не должна расплачиваться за грехи безумного старика, запятнавшего свою душу черной злобой.       Шумно выдохнув, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз сомнений, Изуна кивнул Джуго, и тот бесшумно вышел из машины, уступая место другому водителю, который ждал его на заднем сиденье.       Иномарка, плавно тронувшись с места, бесшумно умчалась прочь, растворяясь в вечерних сумерках, уезжая в сторону тихого пригорода, где жила молодая семья, не подозревающая о нависшей над ними угрозе.       Дверь с грохотом распахнулась, и в просторную, сырую камеру, словно тряпичную куклу, кинули избитого мужчину. Тот рухнул на колени, тяжело хрипя и с трудом вытирая кровь, струившуюся из разбитой губы. К нему тут же подбежала молодая женщина, бросаясь на помощь, присаживаясь рядом и нежно обнимая, прижимая к себе, словно пытаясь защитить от всего мира. Дверь с лязгом захлопнулась, и послышался звук тяжелого засова, отрезая их от свободы. Джуго, стоя в коридоре, выдохнул, прикрывая карие глаза и устало поправляя непослушные рыжие волосы, выбившиеся из прически. Ему было не впервой выполнять поручения Изуны, но и для него, закоренелого преступника, и для самого Учихи, эта маленькая девочка была словно лучик света во тьме, невинным ангелом, запертым в клетке.       Рыжеволосому она напоминала младшую сестру, которую тот потерял много лет назад, и любое взаимодействие с ней отзывалось щемящей болью в груди и виной за содеянное, но приказ есть приказ, и его нужно выполнять беспрекословно.       Сделав несколько тяжелых шагов и подойдя к черной, обитой железом двери, он медленно дернул ручку, заходя внутрь. Огромное помещение, заполненное множеством ярких игрушек, красочных книг и небольшим телевизором, сложно было назвать камерой. Оно больше походило на уютную детскую комнату, где ребенок мог забыть обо всем на свете. Девочка сидела в углу на мягком ковре и увлеченно играла с куклами, не замечая вошедшего мужчину. Джуго, стараясь не шуметь, тихо прикрыл дверь и медленно, словно крадущийся хищник, подошел к девочке, присаживаясь на корточки рядом с ней. Пара больших, голубых глаз с нескрываемым любопытством уставилась на него, не выражая ни малейшего страха.       — Ты же сказал, что пьидешь с мамой! — совсем без тени страха в голосе, а скорее с легким разочарованием произнесла девочка, глядя на Джуго снизу вверх.       — Мне не разрешили привести твою маму, малышка, — тихо сказал Джуго, стараясь говорить как можно мягче и дружелюбнее, одновременно осматривая девочку.       Изуна приказал, чтобы ее не трогали и приносили и ей, и ее родителям только свежую и разнообразную еду, стараясь обеспечить им максимально комфортные условия в их заточении. Джуго, зная, что его коллеги могут не рассчитать силу и проявить излишнюю жестокость, быстро просканировал глазами девочку на наличие видимых повреждений и, убедившись, что их нет, облегченно кивнул.       — Вы нас убете, да? — внезапно, откладывая в сторону куклу, тихо спросила девочка, опуская взгляд в пол. Ее голос был ровным и спокойным, словно она спрашивала о погоде.       Джуго удивленно приподнял бровь. Его поразило, что девочка так спокойно и невозмутимо говорит о своей возможной смерти, не выражая ни малейшего страха или отчаяния. Он лишь отрицательно покачал головой, стараясь успокоить ребенка.       — А тот дядя, у котойова глаза гусные, — девочка начала водить пальцами по ковру, рисуя в воздухе невидимые узоры, — он не обижает маму? Ему можно доверяйть?       — Господин Учиха, — поправил девочку Джуго, откашливаясь, — Нет. Он ее не тронет. Можешь не переживать. Он пообещал.       Малышка подняла на него свои ясные глаза, внимательно рассматривая мужчину, словно пытаясь разгадать его истинные намерения, и перевела взгляд на дверь, ожидая чего-то. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошел Изуна, держа под локоть молодую девушку, с заплаканными глазами.       — У вас два часа, — тихо проговорил брюнет, бесцеремонно толкая ее вперед, — Джуго, пошли, у нас много дел, — он кивнул головой в сторону двери, давая понять, что разговор окончен.       Тот, с облегчением, поднялся с корточек, поправляя ворот своей рубашки и, едва заметно, поклонился в знак прощания. Поравнявшись с Изуной, они собирались уходить, как вдруг их остановил тихий, дрожащий женский голос:       — Отпустите нас! Я скажу отцу, он заплатит любой выкуп! Он готов отдать все, что угодно, только выпустите нас на свободу!       — Выкуп? — Изуна презрительно ухмыльнулся, в его взгляде не было ни капли жалости. — Мне не нужны ваши деньги. Мне нужен Данзо. У вас всего два часа, чтобы побыть вместе. Проведите их с пользой, потому что больше у вас такой возможности не будет.       Он открыл дверь и, прежде чем выйти, бросил через плечо напоследок, словно вынося жестокий приговор:       — Семья — это святое.       Они шли по длинному коридору плечом к плечу, словно два верных воина, готовые к любой битве. Зайдя в просторный, обставленный со вкусом кабинет, Изуна, не говоря ни слова, опустился на мягкий кожаный диван, откупоривая, стоящую на журнальном столике, дорогую бутылку виски и, жестом указывая Джуго, чтобы тот занял место напротив. Тот кивнул в знак согласия и послушно сел в кресло, ожидая дальнейших указаний.       Учиха, наполнив тяжелый хрустальный стакан янтарной жидкостью, откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза и стараясь унять нарастающую головную боль.       — Мы в дерьме, Джуго, — хрипло проговорил брюнет, словно выплевывая горький осадок. Его голос звучал устало и надломлено.       — Господин, — мужчина кашлянул, собираясь что-то сказать, но, помедлив, осекся, не зная, как правильно выразить свои мысли.       — Ино похитили, Сасори активизировался, в полицейском участке завелось несколько крыс, — Изуна сделал большой глоток обжигающего напитка, морщась от горечи, и облизнул пересохшие губы, — а мы ведем себя, как жалкая преступная шайка, словно нам больше нечем заняться.       — Это необходимость, господин, — спокойно проговорил Джуго, стараясь успокоить его.       — Сделаем вот что, — Учиха приоткрыл один глаз, бросая пронзительный взгляд на своего собеседника, — ты запишешь видео. Наша цель — показать этому старику, что пока с его семьей все в порядке и они живы. А если он не вылезет из своей норы и не пойдет на наши условия — тогда будем думать о дальнейших действиях.       — Господин, — мужчина снова кашлянул, чувствуя неловкость, — я могу задать один вопрос?       Учиха, приподняв голову, вопросительно посмотрел на него и едва заметно кивнул, разрешая говорить.       — Мы же не убьем девочку? — прозвучал вопрос, полный тревоги и надежды.       — Мы не звери, Джуго, — выдохнул Изуна, — дети не должны расплачиваться за грехи своих родителей. Она — всего лишь невинная жертва в нашей войне.       Мужчина, с тяжелым вздохом поднявшись с кресла, машинально поправил безупречно сидящий на нем дорогой костюм. Бросив мимолетный взгляд на уставшего Изуну, который неподвижно сидел напротив, пристально рассматривая обручальное кольцо на пальце. Изуна внезапно заговорил, аккуратно проводя пальцем по кольцу:       — Знаешь, Джуго, — хрипло начал брюнет, словно исповедуясь, — я говорил ей, что люблю ее всего несколько раз за всю свою жизнь. И если бы Боги были к нам хоть немного благосклонны, я уверен, что у нас была бы замечательная дочь. Я бы убил любого, кто посмел бы причинить ей хоть малейшую боль, кто бы это ни был.       Изуна, словно потеряв нить разговора, выдержал тягостную паузу, погрузившись в собственные мысли, а Джуго стоял неподвижно, внимательно слушая каждое его слово, чувствуя его душевную боль. Черные, как бездонный омут, глаза Изуны сверлили взглядом золотое кольцо на пальце, и Учиха, собравшись с силами, выдохнул, морщась от нахлынувших воспоминаний.       — Мадара так мечтал о сыне. У меня мог быть племянник, которого я бы любил, как родного. И если его отнял у меня Шимура — клянусь, я своими руками убью этого старика, — он в ярости сжал стакан, готовый раздавить его в любой момент, — проследи за тем, чтобы ни девочку, ни ее маму никто не трогал. Они должны быть в полной безопасности.       — А отец? — многозначительно отозвался Джуго, приподнимая бровь.       — Черт с ним. Пусть приходит в себя. У него было достаточно времени, чтобы осознать свою ошибку. И еще, — Изуна залпом осушил стакан с остатками виски, поднимаясь с дивана, — теперь ты здесь за старшего, пока я не вернусь.       Джуго, кивнув в знак понимания, бесшумно открыл дверь, пропуская Учиху вперед. Они разошлись в разные стороны: он отправился проверять качество еды и искать камеру, чтобы записать видео, а Учиха — направился домой, к женщине, которую любил больше жизни, чтобы утонуть в ее объятиях и на время забыть обо всем на свете.

***

      С тех пор как Сакура, потрясенная до глубины души, нашла приют у Цунаде, прошло несколько томительных дней, наполненных тревогой и ожиданием. Харуно, узнав о похищении Ино, отбросив всякую рациональность и здравый смысл, рвалась в первых рядах добровольцев, готовых отправиться на поиски своей лучшей подруги. В тот момент, ослепленная яростью и желанием помочь, она совершенно забыла о том, что Сасори по-прежнему ищет ее, и, готовая бросить все и отправиться на поиски Ино, была вовремя остановлена Цунаде, прекрасно понимающей, чем это может закончиться.       Вторая новость, которая повергла всех в состояние шока и осадила рвущихся в бой, — это жестокое убийство в пригороде члена одной из местных банд. И для многих эта новость не вызвала бы особого удивления, если бы не одно «но»: в полицейской сводке четко говорилось о том, что выстрел был произведен точно в голову, но сам патрон так и не был найден на месте преступления. После этой зловещей новости Цунаде лихорадочно пыталась дозвониться до человека, который мог бы что-то знать об этих событиях и пролить свет на произошедшее, но тот, словно растворившись в воздухе, на связь не выходил.       Сакура, словно тень, сидела на кухне, безучастно ковыряя вилкой яичницу, погруженная в собственные мысли. В ее голове, как в бурлящем котле, метались обрывки фраз и тревожные образы, начиная от похищения Ино и заканчивая ее сложными отношениями с Саске. Если то, что между ними происходило в последнее время, вообще можно было назвать отношениями.       Учиха, словно привязанный, приходил к ней каждый день и, задержавшись допоздна, уходил лишь поздним вечером, оставляя после себя привкус неопределенности и недосказанности. Они общались, обсуждали книги и игры, пытаясь отвлечься от мрачных реалий, но за все это время Саске ни разу не улыбнулся, а лишь многозначительно хмыкал или бросал мимолетные ухмылки. Однако вчера вечером, перед уходом, Саске впервые по собственной инициативе обнял ее и долго не отпускал, словно боялся потерять, пока Цунаде, ворвавшись на кухню, не нарушила их внезапно возникшую идиллию.       Учиха, что-то недовольно пробурчав себе под нос, и, заглянув в зеленые глаза девушки, полные тревоги и сочувствия, едва заметно поклонился в знак прощания и покинул особняк, оставив Сакуру наедине со своими мыслями.       Сакуру также пугало то, что Шисуи уже несколько дней не выходил на связь. Цунаде говорила, что он всегда отвечал на ее звонки, независимо от времени суток и обстоятельств, но сейчас Мутант, как будто испарился в воздухе, не оставив никаких следов.       Из размышлений Харуно вырвал громкий стук в дверь, и горничная, словно молния, сорвалась с места, чтобы открыть ее. Слыша какой-то шум и дрожь в голосе девушки, Сакура, не выдержав любопытства, выглянула из кухни в сторону коридора. На пороге стоял Шисуи, а за его спиной — худощавый парень с пепельными белыми волосами и острым, проницательным взглядом. Вид брюнета оставлял желать лучшего: темные мешки под глазами, легкая щетина, растрепанные волосы и мятая майка странного вида, словно он в ней спал несколько дней подряд. Яростно рыкнув что-то горничной, он заставил ее быстро ретироваться. Шисуи, заметив Сакуру, которая не успела вовремя скрыться из поля зрения, неловко улыбнулся ей, стараясь скрыть свое замешательство.       Парни, молча переглянувшись, прошли на кухню и, словно сговорившись, уселись за стол. Беловолосый, окидывая Сакуру многозначительным взглядом, будто что-то прикидывая в уме, перевел взгляд на Шисуи, ожидая от него объяснений.       — Меня временно отстранили от работы, — тихо, проговорил тот, опуская глаза.       Глаза Сакуры округлились от изумления. Она просто не могла поверить в то, что капитана полиции, лучшего в своем деле, могли отстранить от работы, а если и могли, то по какой такой весомой причине? Она, конечно, знала, что Учиха вспыльчивый и прямолинейный, но сделала выводы, исходя лишь из того, что слышала о нем. Цунаде рассказывала, что Шисуи — ответственный, очень умный, сильный и лучший в своем деле, и поэтому сам факт его отстранения Харуно показался крайне странным и несправедливым.       — И я ехал по ложному следу, — вздохнул Шисуи, с силой сжимая руку в кулак, — потерял драгоценное время.       Суйгецу, оставаясь верным себе, сидел молча и лишь переводил взгляд с Сакуры на своего товарища и обратно, оценивая ситуацию. Он рассказал Шисуи о том, что произошло с Изуми и Итачи, и уверил его, что Учиха сейчас в надежных руках и ему ничего не угрожает. Сказать, что капитан был в ярости, услышав о том, что произошло, — это ничего не сказать, но они оба решили заняться этим вопросом позже, когда появится больше возможностей.       Учиха, пытаясь собраться с мыслями, лихорадочно подбирал слова, чтобы внятно рассказать Сакуре о произошедшем, но мысли никак не хотели складываться в единый текст, а чувства переполняли его, мешая сосредоточиться.       — Из-за чего? — нарушила, наконец, напряженную тишину Сакура, разливая ароматный чай по фарфоровым чашкам. Горничная, оставив на столе заварочный чайник, с опаской ретировалась из кухни, чтобы не попасть под горячую руку.       — Какой-то хер из Департамента, — грубо начал Суйгецу, не стесняясь в выражениях, — решил, что поисками Ино теперь будут заниматься новоприбывшие, свежие силы, так сказать. А потом до него дошли слухи о том, что Шисуи якобы использует свою высокую должность в личных целях и превышает свои полномочия, и этого хватило, чтобы отстранить его от работы до выяснения всех обстоятельств, — парень громко хлюпнул чаем, и, оторвавшись от чашки, улыбнулся Сакуре, обнажая ряд острых, акульих зубов. — Я Суйгецу, кстати. Очень приятно познакомиться.       — Захлопнись, Суйгецу! — прорычал Учиха, бросая на него испепеляющий взгляд.       — Ладно-ладно, кэп, — миролюбиво отозвался тот, поднимая руки перед собой в знак капитуляции, — я просто хотел представиться.       Сакура, нахмурившись, приложила палец к подбородку, лихорадочно анализируя ситуацию и складывая все кусочки мозаики воедино. Она вспомнила, что Цунаде вскользь обмолвилась о письме, присланном Сасори, и предположила, что Саске, как человек, приближенный к ее крестной, вполне мог быть в курсе содержания этого письма, а, следовательно, о нем мог знать и Шисуи, как его родственник. Она внимательно осмотрела парней, и, по сравнению с подавленным и злым Учихой, его приятель выглядел на редкость бодрым и энергичным, словно эта ситуация нисколько его не задела.       — Я знаю о письме Сасори, Тощая, — мрачно произнес Шисуи, не поднимая глаз от чашки с чаем, — и, поверь мне, я очень зол из-за того, что ничего не могу сделать! Мои руки связаны!       — Я это уже предположила, Шисуи, — спокойно отозвалась девушка, — но сейчас в приоритете Ино! Что ты собираешься делать?       — Боюсь, что тут я тоже бессилен, Сакура, — тихо пробубнил Учиха, чувствуя себя беспомощным.       Шисуи коротко рассказал Сакуре о том, что видел в доме Ино и о своих подозрениях, и уловил огонек решимости, вспыхнувший в зеленых глазах девушки.       — Ты должен поехать туда еще раз! — она неожиданно хлопнула ладонью по столу так, что фарфоровая чашка подпрыгнула и едва не перевернулась.       Парни, удивленные ее внезапной вспышкой, переглянулись, не понимая, что происходит.       — Я отстранен от работы, Сакура. Я не могу сейчас ничего сделать, — напомнил он ей.       — Так никто и не говорит, что ты должен ехать туда, как коп, Шисуи, — с хитрой усмешкой ответила Сакура. — Ты можешь поехать туда, как обычный гражданин, как друг, обеспокоенный судьбой товарища.       Учиха заметно взбодрился, явно понимая, на что намекает девушка, и на его лице промелькнула едва заметная ухмылка.       Шисуи, не говоря ни слова, лишь кивнул в ответ, давая понять, что полностью согласен с ее планом, и взглядом показал Сакуре, чтобы она собиралась в дорогу. Он хотел взять ее с собой, в его голове уже созрел коварный план. Суйгецу, оценив ситуацию, вопросительно посмотрел на товарища, сообщая неприятную новость.       — Они наехали на Карин, потому что она отказалась делать анализ отпечатков с места преступления. Она судмед, придурки, — пояснил парень.       Учиха, нахмурившись, хмыкнул и, не теряя времени, достал из кармана телефон. На дисплее высветилось сообщение от Тоши, в котором было зашифрованное послание. В нем говорилось о том, что весь отдел стоит на ушах, за ним пристально наблюдают, и что он отчаянно пытается восстановить Шисуи доступ к базам данных, но все пока безуспешно.       Тоши, как и всегда, оставался верными глазами и ушами для Учихи, и новость о его временном отстранении прозвучала для него, как гром среди ясного неба. Особенно в тот момент, когда похитили дочь майора. Он тогда отбросил все свои личные дела и начал пристально наблюдать за движением машины с похитителями по камерам видео наблюдения, стараясь вести своего товарища по следу. Однако он не учел того, что без специальных пеленгаторов, встроенных в автомобиль, отследить его перемещение практически невозможно, и стоило похитителям скрыться из поля зрения камер, след был безвозвратно потерян.       Учиха, быстро набросав короткий ответ Тоши, наказал ему присматривать за Карин и немедленно сообщать обо всех изменениях в ситуации.       — Суйгецу, хочешь немного развеяться и навести шороху? — с хитрым огоньком в глазах, едва заметно улыбнулся Шисуи.       — Да ты меня знаешь, кэп! — азартно отозвался парень, предвкушая предстоящее веселье. — Что нужно сделать? Говори, не тяни кота за хвост!       — Хватай наших голубков и тяни время, — Учиха решительно поднялся с места, сталкиваясь взглядом с Сакурой, уже готовой к бою и полной решимости. — А мы с Тощей покатаемся по делам и попытаемся кое-что выяснить.       Суйгецу, понимающе кивнув, широко улыбнулся, обнажая свои острые зубы. Уж что-что, а наводить суету и сеять хаос он умел, как никто другой.