Глава 30

      Беловолосый мужчина, облаченный в безупречно скроенный черный костюм, сидел на мягком кожаном диване, небрежно крутя в своих длинных пальцах граненый стакан, наполненный янтарной жидкостью. Его лицо было скрыто за стилизованной маской волка, а карие глаза, с хищным блеском, пристально смотрели сквозь граненое стекло на собеседника, нервно ерзающего за массивным письменным столом. Напряженный мужчина, с осунувшимся лицом и глубокими морщинами, перелистывал страницы толстого досье, лихорадочно пробегая взглядом по строчкам текста, и желваки на его скулах ходили ходуном.       — Это правда, Джирайя? — хрипло проговорил мужчина, не отрываясь от изучения документов. Его голос звучал устало и надломлено, словно он долгие годы носил в себе тяжелый груз.       — Ошибки быть не может, Мадара, — уверенно ответил Джирайя, его голос звучал твердо и убедительно. — Во всем том кровавом инциденте, произошедшем много лет назад, виноват именно Шимура Данзо. У меня есть неопровержимые доказательства, подтверждающие его причастность.       Джирайя, отбросив маску формальностей, снял маску волка, кладя ее на стол, и устало размял затекшую шею, измученную долгим сидением в неудобной позе. Вся эта затея с самого начала казалась ему полнейшим бредом, нелепой и рискованной, и он совершенно не ожидал, что подозрительный и недоверчивый Данзо поверит в его игру. Будучи в прошлом одним из лучших членов Анбу, а затем и одним из самых ценных сотрудников секретного спецотряда, Джирайя, после выхода в отставку, решил не терять хватку и открыл свой собственный спортзал и секцию по борьбе, где обучал молодых бойцов. Именно оттуда Изуна впервые услышал про Изуми и ее товарищей.       Джирайя, питавший в юности нежные чувства к неприступной Цунаде, долго и настойчиво добивался ее внимания, но женщина, к его глубочайшему разочарованию, выбрала Учиху, что сильно подорвало его уверенность в себе. Поняв, что Изуна не такой уж и плохой человек, каким его описывают, и что им движут благие намерения, он со временем стал близким товарищем всей семьи Учиха, а впоследствии, рискуя своей жизнью, согласился быть двойным агентом, внедренным в ряды врага. И надо отдать ему должное, со своей сложной и опасной задачей он справлялся просто превосходно, искусно манипулируя сотрудниками Данзо.       — Его правой рукой, — беловолосый нарушил затянувшуюся тишину, — является некий Хиро. Бывший капитан одного из отрядов Анбу, прошедший огонь и воду. Он очень предан Данзо, и не стоит его недооценивать.       Мадара, удивленно приподняв бровь, перевел свой пронзительный взгляд на собеседника, словно пытаясь прочитать его мысли.       — Что планируешь делать? — мужчина, закончив изучение досье, закрыл папку и отодвинул ее на край стола, жестом показывая, что разговор окончен.       — То же, что и обычно. Постараюсь себя не выдать и остаться незамеченным, — с хитрой улыбкой ответил Джирайя, поднимаясь со своего места, ставя стакан на стол и снова надевая маску волка, скрывающую его истинное лицо.       Итачи, вопреки своим ожиданиям, думал, что его вынужденная ночевка у Изуми не затянется надолго, но вот уже второй день подряд он практически не вылезал из кровати, периодически проваливаясь в глубокий сон. Он в шутку ворчал, что Изуми что-то тайком подмешивает ему в чай, чтобы крепче спать, а девушка лишь фыркала в ответ, усердно обрабатывая его ушибленные ребра какой-то странной мазью с резким запахом. Этот день не стал исключением из правил. Конан и Яхико еще мирно спали в своей комнате, когда Изуми, стараясь не шуметь, тихо выбралась из своего импровизированного спальника, сооруженного из пары одеял и подушки, и осторожно подошла к спящему Итачи. Он крепко спал, тихо посапывая, и девушка, нежно улыбнувшись, поправила ему сбившееся одеяло и невесомо поцеловала в висок.       — Ты классный, Итачи, но я не могу, — тихо прошептала девушка, осторожно проводя рукой по широкому плечу парня. Тот что-то невнятно пробурчал во сне, поморщился и перевернулся на другой бок.       Изуми, тихо хихикнув, как провинившаяся школьница, быстро покинула спальню, направляясь на кухню. Готовить завтрак не было ни сил, ни особого желания, но сегодня эта почетная обязанность выпала на ее долю. Сделав себе большую порцию ароматного кофе, чтобы окончательно проснуться, и найдя в шкафу небольшую кастрюлю для приготовления завтрака, от навязчивых мыслей ее вдруг отвлек настойчивый стук в дверь.       Напрягшись, девушка, с тяжелым сердцем, пошла, открывать, гадая, кого могло принести в такую рань. Открыв дверь, расширенные от удивления карие глаза Изуми столкнулись с маленьким мальчиком, стоявшим на пороге с большим рюкзаком за спиной и любимым плюшевым динозавриком в руках.       — Ичи? — прошептала ошеломленная девушка, моргая и не веря собственным глазам.       — Сестлёнка! — радостно воскликнул мальчик, не дожидаясь приглашения, по-хозяйски проходя в квартиру.       Младший брат часто оставался у нее на выходных, и прекрасно знал маршрут от своего дома до ее квартиры, но один он никогда не приезжал. Из-за серьезных проблем со здоровьем, девушка никогда не отпускала его одного, боясь за его жизнь, и никак не ожидала его увидеть здесь одного. Быстро поправив сбившуюся футболку, она, все еще находясь в состоянии легкого шока, отправилась вслед за братом на кухню.       Мальчик уже сидел за столом, подперев щеку маленьким кулачком и устало прижимая к себе плюшевого динозаврика, словно пытаясь найти в нем утешение.       — Что ты тут делаешь? — выдохнула девушка, хватаясь за сердце, и, стараясь успокоиться, начала лихорадочно искать резинку для волос, чтобы привести себя в порядок.       — Мия поехала в приголод, — немного заплетающимся языком начал рассказывать мальчик, — и я вспомнил, что ты тут живешь, сестленка. Вот я и пьишел к тебе.       Его большие карие глаза заблестели от восторга, и он радостно потянул свои маленькие ручки к сестре, прося ее обнять.       Девушка, наскоро сделав высокий хвост, чтобы волосы не мешали, крепко обняла брата, присаживаясь на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Она внимательно всматривалась в бездонные карие глаза брата, полные невинности и любви, пытаясь найти в них ответы на какие-то свои, давно мучающие ее вопросы.       Изуми невольно винила себя за то, что не смогла тогда, в тот роковой день, помочь ему, защитить его от беды. В ту страшную ночь, получив серьезную травму головы, у Ичи начались серьезные проблемы со здоровьем, и первая из них — это отклонения в развитии. В свои восемь лет он говорил и мыслил, как ребенок лет шести, и врачи говорили, что могло быть гораздо хуже, если бы он вовремя не получил медицинскую помощь. Вторая серьезная проблема — это повышенное внимание и уход. Ему необходимо внимание практически круглые сутки, постоянная забота и любовь, и девушка, прекрасно зная, что ни отец, ни мачеха не уделяют мальчику должного внимания, предполагала, что им занимается прислуга, которой нет до него никакого дела.       — У нас будут проблемы, Ичи, — тихо выдавила из себя девушка, с тревогой смотря на брата, и, приподнимаясь, пошла к холодильнику. — Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Ты голодный?       — Не будут! Никаких плоблем не будет, сестлёнка, — Ичи, перестав обнимать динозаврика, начал болтать ногами под столом, глядя в столешницу. — Я очень голодный. Давай что-нибудь поедим?       Изуми, нежно потрепав брата по мягким волосам, мягко улыбнулась и принялась готовить завтрак. Изначально в планах было быстро приготовить яичницу, но обстоятельства неожиданно изменились, и ей пришлось импровизировать. Девушка поставила варить на молоке ароматную кашу с кусочками яблока, и добавила туда немного меда, чтобы сделать ее еще вкуснее и полезнее. Бросив мимолетный взгляд на часы, она взяла с полки чашку с изображением ангела из бумаги, бросила туда кусочек рафинированного сахара и нажала на кнопку кофемашины. Через пару минут на пороге кухни появилась сонная Конан, потягиваясь и зевая во весь рот.       — Доброе утро, Изуми. Сегодня все-таки надо поехать в ресторан, чтобы провести стажировку той девочке, а то мы уже столько дней ее динамим и кормим завтраками, — она, не глядя, села за стол, собираясь погрузиться в свои мысли. — Доброе утро, Ичи.       Осознав, что напротив нее, за столом, сидит маленький мальчик, Конан, в недоумении моргнув, тут же проснулась и вытаращила глаза. Переведя свои янтарные глаза на Изуми, она совершенно забыла про кофе, ожидая от девушки объяснений.       — Я сам пиехал! — гордо объявил Ичи, словно совершил подвиг.       Конан, приложив руку ко лбу, стараясь собраться с мыслями и осознать происходящее, покачала головой. Поездка в ресторан опять откладывалась на неопределенный срок, и ей это совершенно не нравилось. У них накопилось достаточно дней для отработок, а деньги неумолимо заканчивались, и нужно было что-то срочно предпринимать.       Изуми, предполагая, что ей уже наверняка начали писать и звонить обеспокоенные родители, молча поставила дымящийся завтрак на стол, нежно чмокнула брата в висок и убежала в спальню за телефоном. Тихо открыв дверь, она заглянула в комнату. Итачи по-прежнему мирно спал, тихо посапывая. Девушка, нежно улыбнувшись, взяла с тумбочки свой телефон и, стараясь не шуметь, тихо вышла из спальни, плотно закрыв за собой дверь.       Итачи, приоткрыв один глаз, хитро ухмыльнулся, перечитывая сообщение от своего кузена о том, что за ним приедет Суйгецу ближе к вечеру. Парень прекрасно понимал, что дело принимает серьезный оборот, и был готов ко всему, но вставать с теплой постели совершенно не хотелось, и, спрятав телефон под подушку, он перевернулся на другой бок, собираясь продолжить свой прерванный сон.       Поняв, что сон окончательно покинул его, и уснуть снова вряд ли получится, он с трудом сел на кровати, сладко потягиваясь и разминая затекшие мышцы. Встав с кровати и потянувшись к двери, чтобы выйти из комнаты, он неожиданно врезался в Изуми, видимо, что-то забывшую или оставившую в спальне. Итачи, непроизвольно обняв девушку, прижал ее к себе.       — Доброе утро, — стараясь сдержать смех, проговорил сонный брюнет, чувствуя ее тепло и нежность.       — Боброе втуро, — уткнувшись носом в мужскую грудь и стараясь скрыть смущение, пробубнила девушка, чувствуя, как кровь приливает к ее щекам.       Осознав всю абсурдность сложившейся ситуации, девушка, сделав шаг назад, попыталась отстраниться от Итачи, отводя взгляд в сторону и стараясь спрятать свое смущение.       — Завтрак давно готов, — выпалила она на одном дыхании, резко развернулась и поспешно зашагала в сторону кухни, а Итачи, улыбнувшись ее смущению, тихо хмыкнул и медленно пошел следом за ней, предвкушая, что вечером ввяжется в очередные, захватывающие приключения.

***

      На грязной кухне, с горой немытой посуды, сваленной в раковине, и обшарпанными стенами, исписанными нецензурными словами, за покосившимся столом сидел молодой парень, лихорадочно пересчитывая потрепанную пачку денег в своих руках. Он довольно ухмылялся, поглядывая на Бо, стоявшего в углу, и то и дело, отвлекаясь от кропотливого пересчета. Некоторые купюры он внимательно просматривал на просвет, чтобы убедиться в их подлинности и оригинальности.       Парень, закончив пересчет, с удовлетворенным вздохом положил аккуратную стопку денег на стол, и вытер грязные руки о старое кухонное полотенце, явно не первой свежести. Поднявшись со скрипучего стула, разминая затекшую спину, он непроизвольно приложил руку к некрасивому шраму, пересекавшему его правый глаз.       — Какие новости, Бо? — низким, угрожающим голосом нарушил затянувшуюся тишину парень, подходя к грязному окну и всматриваясь в серый пейзаж за ним.       — Твоя девочка застрелила одного, — невозмутимо ответил Бо, закуривая дешевую сигарету и поправляя повязку на глазу. — А потом приехал какой-то придурок коп и навел много шума, словно слон в посудной лавке.       — В голову? — проигнорировав остальную информацию, задал уточняющий вопрос Хан, сжимая кулаки.       — А то. Она всегда была меткой, как снайпер, — выдыхая густой клуб дыма, проговорил Бо, заметив, как напряглась спина у его собеседника, и, помолчав, продолжил: — Хан, она связалась с богатым парнем. Считай, вытащила счастливый билет.       — Нам хорошо заплатили за этот заказ, Бо, — отрезал Хан, резко разворачиваясь.       Низкий коренастый мужчина внимательно его осмотрел с ног до головы. Высокий, широкоплечий, с множеством шрамов, украшавших его грудь и плечи, словно свидетельство о былых сражениях. Хан по праву занимал пост главы одной из самых влиятельных банд в пригороде, однако, после того, как Изуми сбежала от него, не без помощи Кисаме, он словно затих, ушел в тень, зализывая раны. И вот сейчас, мужчина увидел в глазах парня злобный огонь, говоривший о жажде мести, вырвавшейся на свободу.       Бо нервно сглотнул, чуть не подавившись дымом от сигареты, почувствовав неладное. Хан, проигнорировав его слова, перевел свой злой взгляд на дверцу навесного шкафа.       Он отчетливо вспомнил, как в тот последний день, когда видел Изуми, Яхико хорошо приложил его головой об эту самую дверцу кухонного шкафчика, оставив глубокую вмятину, и на его губах появилась хищная ухмылка.       — Я вытащил пулю, — откашлявшись, неуверенно сказал Бо, пытаясь разрядить напряженную обстановку.       Хан, не обращая на него никакого внимания, молча опустился на покосившийся стул, что-то лихорадочно прикидывая в своей голове. Через пару минут напряженных раздумий, он тихо, словно выплевывая слова, приказал:       — Канто ко мне. Богатого прикончить.       — А Хашигаке? — мужчина в недоумении приподнял бровь, — Он ведь…       — Я знаю, что он ее охраняет, — зарычал парень, сверля его взглядом. — Придумай что-нибудь, Бо. Ты у нас голова, ты мозг, — он кивком указал на аккуратно сложенную стопку денег, лежавшую на столе, и широко улыбнулся. — Канто нужна целой и невредимой. Мое — должно быть моим.       Мужчина, не проронив ни слова, затушил окурок сигареты о край стола, молча кивнул и, не дожидаясь дальнейших распоряжений, торопливо удалился из кухни, лихорадочно обдумывая план дальнейших действий.