глава 5. Темный вечер

POV Deamon

Янтарный свет камина пытался согреть огромную гостиную, но тщетно. Холод, пронизывающий его душу, не поддавался никакому теплу. Он опрокинул в рокс щедрую порцию бурбона, наблюдая, как янтарная жидкость плещется в гранях хрусталя. Вкус виски, обычно такой приятный, сегодня казался горьким, словно пепел на языке. Слова Елены, словно осколки стекла, впивались в сознание. Конечно,она любил милого симпотяжку брата. Он, древний вампир, переживший войны и потери, оказался бессилен перед такой простой и жестокой истиной. Внезапно его чувства обострились. Он ощутил её присутствие - легкий, словно дуновение ветра, но отчетливый и знакомый. Аромат ярких духов и старой кожи, запах, который он узнал бы из тысячи, заполнил комнату, заглушая запах дыма и алкоголя. Он почувствовал её боль, смешанную с тревогой и какой-то невысказанной надеждой. Подняв голову, он увидел её. Она сидела на диване у камина, непринужденно закинув ногу на ногу. Её черные, как вороново крыло, волосы струились волнами по плечам, а в темных глазах горел нечитаемый огонь. Кэтрин. Красотка-брюнетка, вампирша, которую он любил сотни лет. В её позе было что-то царственное и расслабленное одновременно. Словно она всегда здесь была, ждала его возвращения. Но он знал, что это не так. Её появление было внезапным и неслучайным. Она чувствовала его боль, его отчаяние, и пришла, чтобы... что? Спасти? Разрушить окончательно? Он молча смотрел на неё, сжимая в руке рокс. В голове бились обрывки воспоминаний - времена, проведенные вместе, сражения, потери, моменты нежности и страсти. Она была его проклятием и его спасением. Он сделал большой глоток бурбона, пытаясь заглушить внезапно вспыхнувшую надежду. Она здесь. И это, наверное, самое опасное и прекрасное, что могло с ним случиться. — С твоей стороны смело было прийти сюда, — сказал брюнет. — Я хотела попрощаться, — с коварной улыбкой сказала Пирс. — Уже уезжаешь? — любезно поинтересовался тот. — Я знаю, что мне здесь не рады, — огорченно произнесла та. — Не дуйся, — с улыбкой сказал Деймон,— Женщине твоих лет — это не к лицу. — Вот как? — усмехнувшись от его наглости, спросила Пирс. И даже если бы Сальваторе прямо сейчас хотел бы уйти, у него это не выйдет. Она стояла перед ним. Вся такая красивая, как всегда. — Даже не поцелуешь на прощание? — спросила брюнетка. — А может я лучше убью тебя? — предвзято спросила он и она вновь усмехнулась, — Зачем ты приехала? — Ностальгия, любопытно и всё такое, — пожала плечами Кэтрин, — Новая Гилберт симпотяжка, да? На меня чем-то похожа. Она тебе нравится? — Ты меня теперь не обманешь, Кэтрин, — буркнул Сальваторе, — Что ты задумала? — Поверь, Деймон , если я что-то задумала ты узнаешь об этом, — ухмыльнулась та, — Ну давай же поцелуй или убей, — манипулировала Пирс, — Что выберешь, Деймон? Хотя мы оба знаем, на что ты способен, — почти дыша в губы произнесла она, а после когда пытался вновь ускользнуть он был прижат к полу. Она была ведущей. — Мой сладкий, бедный, Деймон, — коварствовала та. Та, которая через считанные секунды была прижата ровно также к полу, ощущая удушающую ладонь на шее, а после странный поцелуй, который кружил всё вокруг. Падали вещи с полок и комодов, вещи почти срывая себя в друг друга летели на пол и когда она была прижата к фортепиано, он отстранился. — Подожди, подожди, — просил брюнет, — Небольшая пауза, — Они вновь держали друг друга на расстоянии, — У меня есть один вопрос. Ответь на него и мы вернёмся к нашему занятию. Если ответ правильный, то я забуду, как скучал по тебе 145 лет. Обо всех страдания, обо всём. Начнём с чистого листа. Это важно, потому что у нас есть время. Мне просто нужна правда хотя бы раз, — и он касается её волос. — Молчи, — просила Пирс, — Я уже знаю вопрос, — и он смотрел с надеждой, продолжая копаться в её шелковистых прядях, — И ответ на него, — его пальцы скользят по лицу, касаясь её губ, — Правда в том, что я никогда тебя не любила, — и она видит его отрешение, — Я всегда любила Стефана. И она уходит, оставляя на сердце ужасное чувство. Боль сковывала его, ненависть пораждало злобу. Кажись он начинал ненавидеть всё. Ненавидеть город, ненавидеть человеческие чувства, Стефана и даже Елену, только вот чувств не касалась Ева. Она оставалась загадкой.

****

Ночь опустилась на Мистик Фоллс, когда она вернулась домой. Джереми, как всегда, скрылся в своей комнате, а Елена, казалось, готовилась ко сну. Но что-то в этой тишине казалось зловещим, будто сама тьма сгустилась, ожидая чего-то ужасного. Поднимаясь по лестнице, Ева услышала приглушенные голоса из комнаты сестры. Голос Елены дрожал от страха, а мужской голос, низкий и уверенный, звучал пугающе близко. Она прижалась к стене, пытаясь разобрать слова. — Тебя удивило, что я решил, что ответила на поцелуй? Поверь, я хотел этого, — услышала она бархатный голос Деймона. — Деймон, пожалуйста, — умоляла Елена. — Я думал, что этот поцелуй значил больше, чем просто ошибку, — в голосе Деймона появилась резкость. — Ты лгунья, Елена. Между нами что-то есть, ты это знаешь. Ты лжешь Стефану, лжешь мне, лжешь своей сестре... и самое главное, лжешь самой себе. Я покажу тебе правду. — Нет! Ева услышала приглушенный звук поцелуя, затем борьбу. — Деймон, прекрати! Что с тобой? — Елена попыталась отстраниться, коснувшись его волос. — Попробуй солгать мне сейчас. — Деймон, ты не такой, ты лучше, —  взмолилась Елена. — Ты ошибаешься, — отрезал он. — Нет... нет, нет. Деймон, ты мне не безразличен, это правда, — выдохнула Елена. - Но я люблю Стефана! И всегда буду любить его. — Елена, что здесь происходит? — прозвучал голос Джереми, который каким-то образом оказался рядом с Евой. Деймон заметил их, его лицо исказилось. Ева увидела в его глазах что-то темное и непредсказуемое, что заставило ее кровь похолодеть. — Все в порядке, Джереми, — поспешно сказала Ева, пытаясь успокоить брата. — Иди спать. — Нет, ничего не в порядке, Ева, — прорычал Деймон. — Он же хочет стать вампиром, не так ли? С нечеловеческой скоростью Деймон оказался рядом с Джереми, схватив его за плечи. Ева попыталась вмешаться, но он отбросил ее в сторону, и она с силой ударилась о дверной косяк. — Деймон, не трогай его! —  закричала Елена, в ее голосе звучал панический ужас. — Ты хочешь, чтобы боль исчезла, не так ли? — прошипел Деймон, глядя на Джереми. Затем он повернулся к Еве, в его глазах читалось что-то похожее на... насмешку? — Это просто. Тебе будет просто плевать на окружающих. — Деймон, хватит! — в отчаянии закричала Ева, роняя на пол свою кожанку. Она попыталась схватить Деймона за руку, но он был слишком силен. — Все, что нужно, – это просто умереть, — прошептал Деймон, отведя взгляд от Евы. И в следующее мгновение он свернул шею Джереми с такой жестокостью, что хруст сломанных костей эхом разнесся по комнате. Тело Джереми рухнуло на пол. Крик Елены пронзил тишину. Ева стояла, парализованная ужасом, в ушах звенело. Она видела жалкий взгляд Деймона... и затем - только бездыханное тело ее брата. — Нет! — закричала Ева, падая на колени рядом с Джереми. Сердце разрывалось от горя и бессилия, слезы смешивались с кровью на полу, но сквозь боль и страх пробивалась лишь одна эмоция: всепоглощающая ненависть. Все, что она когда-то чувствовала к нему - восхищение, влечение, даже любовь - превратилось в ледяную пустоту, заполненную жаждой мести. Он забрал ее брата, разрушил ее жизнь. Ева никогда не простит его. Никогда. Деймон Сальваторе, некогда почти возлюбленный, теперь - ее злейший враг. Это конец всего. Она смотрела на его ладонь, где находилось заветное фамильное кольцо, которое в роду защищало от смерти. Она сжала его ладонь, которая была холодной. На душе остались лишь осколки, которые ранили её душу. И каково было облегчение Евы, когда Деймон ушёл без единого слова. Она сидела посреди пустой комнаты, на её коленях находилось тело брата, её ладони придерживали голову, а пальцы аккуратно гладили по волосам. Слезы продолжали капать с глаз, а из меди о очередной смерти близкого не покидали её. — Ева... — тихо позвала ее Елена, когда в дверях появился Стефан. —  Я думаю, Деймон знал о кольце, поэтому и сделал это, — предположил Стефан, нахмурив брови. — Нет, он не видел кольца, — прошептала Ева, в ее голосе звучала глухая боль. — Это Кэтрин, — с гневом произнес Стефан. — Она проникла в его разум. Убила все хорошее, что в нем было. — В нем нет ничего хорошего, — отрезала Ева, в ее глазах вспыхнула ярость. — Больше нет, Стефан. Он знает, чего хочет. Он не хочет чувствовать, ему нравится, когда его ненавидят. Ему так проще. И она снова заплакала, касаясь мягких волос Джереми. Елена осторожно присела рядом и обняла ее за плечи. — Я ненавижу его, Елена, — сквозь слезы проговорила Ева, ее голос дрожал от ярости и отчаяния. — Я знаю, — прошептала Елена, сжимая ее в объятиях. Внезапно Джереми судорожно вздохнул и открыл глаза. Он резко сел, вырываясь из рук Евы, его лицо исказила паника. Ему было страшно, он чувствовал себя так, словно побывал в аду. — Он убил меня! Деймон убил меня! — закричал Джереми, его тело тряслось от ужаса, ища защиты в объятиях Елены. — Все хорошо, все будет хорошо, — повторяла Ева, крепко прижимая его к себе. Она чувствовала, как бьется его сердце, и ее охватывала волна облегчения, смешанная с ледяной ненавистью к Деймону, который едва не отнял у нее еще одного любимого человека. Ее страх за Джереми только усиливал ненависть к Сальваторе.