Утреннее смятение и тропа в неизвестность

Первыми к Саске вернулось не зрение, а ощущение. Сознание, заточённое в объятиях глубокого сна, медленно всплывало на поверхность, и его первым якорем стала невыносимая теплота, разлитая по всему его левому боку. Она была тяжёлой, уютной и абсолютно чуждой его одинокому существованию. Потом до него дошло дыхание — ровное, спокойное, едва слышное. Кто-то дышал ему прямо в лицо. Его веки разлепились, и мир предстал перед ним не в виде тёмного потолка палатки, а в виде размытых розовых прядей. Он лежал на боку, повернувшись лицом к Сакуре. И она лежала так же. За ночь расстояние между ними исчезло. Их лица находились так близко, что он мог сосчитать каждую её ресницу, легшую на щёку. Её розовые волосы, мягкие и шелковистые, частично закрывали её лицо и его подушку. Один её завиток касался его лба, и это прикосновение вызывало странное покалывание по всей коже. Он замер, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Его аналитический ум, всегда работавший с холодной точностью, начал бегло сканировать ситуацию. Её рука, маленькая и беззащитная на вид, сжала его ладонь. Не вцепилась, а именно сжала, будто ища опоры во сне. Её голова покоилась не на подушке, а на его плече, используя его как опору. И, что было самым шокирующим, её нога, согнутая в колене, лежала поверх его ноги, создавая точку пылающего контакта даже через тонкую ткань спальников. Внутри него всё перевернулось. По телу разлилась горячая волна, и он почувствовал, как кровь приливает к лицу, заливая щёки густым, предательским румянцем. Мысли, обычно ясные и упорядоченные, превратились в хаотичный вихрь. «Что она делает? Почему она так близко? Нужно её оттолкнуть. Сейчас же. Нужно разбудить её и положить конец этому… этому недоразумению». Он собрался с силами, чтобы резко дёрнуться и отстраниться, но… его тело не слушалось. Оно парализовано этой нелепой близостью. Вместо того чтобы оттолкнуть её, его взгляд, вопреки всякой логике, начал медленно, с невероятной тщательностью изучать её лицо. Он никогда не рассматривал её так пристально. Её кожа была действительно очень белой, почти фарфоровой, чистой и гладкой. Плавная линия носа, пухлые, мягко приоткрытые губы, расслабленные и беззащитные. В состоянии сна с её лица исчезло привычное выражение восторга или смущения, осталась лишь детская, хрупкая безмятежность. И от неё пахло. Не парфюмом или чем-то надуманным, а чистотой, тёплой кожей и чем-то неуловимо сладким, словно спелые вишни или цветущее поле. Этот запах был… приятным. Сбивающим с толку. Он так увлёкся этим странным исследованием, что не сразу заметил изменение в её дыхании. Оно сбилось, стало чуть более прерывистым. Потом её ресницы дрогнули, и веки медленно поползли вверх, открывая большие изумрудные глаза, затуманенные сном и непониманием. Они смотрели друг на друга. Секунда. Две. Время застыло в тесном пространстве палатки, наполненное теплом их тел и громким стуком двух сердец. Мозг Саске, наконец, выдал сигнал тревоги, но было уже поздно. Сознание вернулось к Сакуре, и вместе с ним пришло осознание. Осознание того, где она, с кем она, и как именно она лежит. Её глаза расширились от чистого, неподдельного ужаса. Алое зарево, стремительное и безжалостное, залило её лицо, шею, уши. — А-а-а! — из её горла вырвался не громкий крик, а короткий, задыхающийся визг, полный паники. Она отпрянула от него так резко, словно её ударило током, запутавшись в одеяле и едва не утянув за собой часть его спальника. — Прости! Прости меня, Саске-кун! Я не специально! Я не знаю, как это… я не хотела! — её слова вылетали пулемётной очередью, пока она пыталась одновременно отползти в самый угол палатки, выровнять свою майку и спрятать пылающее лицо в ладонях. Её плечи мелко дрожали. Саске сел. Его собственное лицо всё ещё горело, и это бесило его больше всего. Эта глупая, ненужная физиологическая реакция. Он отвёл взгляд, глядя на стенку палатки, стараясь вернуть своему голосу привычную сталь и лёд. — Но я… я тебя потревожила… — её голос был приглушён ладонями, жалобным и полным стыда. — Ты ничего не потревожила, — отрезал он, уже по-настоящему раздражённо. Он ненавидел эти сцены, эту драму. — Просто вставай. Уже светло. Он не стал ждать её ответа, резко высвободился из своего спальника и начал собирать свои вещи, делая вид, что полностью поглощён этим процессом. В палатке повисла тяжёлая, неловкая тишина, нарушаемая лишь шелестом ткани и его скупыми движениями. Сакура, всё ещё красная как мак, молча и торопливо последовала его примеру, стараясь не смотреть в его сторону. Они одевались, повернувшись друг к другу спинами, как два неловких призрака, разделённые брезентовой стенкой невысказанного. --- Выйдя из палатки, они попали в объятия прохладного утреннего воздуха. Лес парил в золотистой дымке, а роса сверкала на траве, как миллионы крошечных алмазов. У потухшего костра, попивая чай из походной кружки, сидел Какаши. Его единственный видимый глаз с любопытством скользнул с покрасневшего лица Сакуры на подчёркнуто отстранённое лицо Саске. — О, доброе утро, — проговорил он с притворной беззаботностью. — Кажется, вы неплохо выспались. Сакура издала нечто среднее между вздохом и стоном и потупила взгляд. Саске проигнорировал ремарку сэнсэя полностью. В следующую секунду из-за деревьев с громким криком появился Наруто. —Сакура-тян! Саске! — он мчался к ним, размахивая руками. — А вы видели, какой сегодня заяц огромный сидел у ручья? Я его чуть не поймал, но он ускакал! Доброе утро! Он остановился перед ними, сияя своей обычной неистощимой энергией. Его взгляд переключился с одного на другого, и его бровь поползла вверх. —Э… а вы чего такие красные? — с присущей ему прямолинейностью поинтересовался он, тыча пальцем в Сакуру, а потом в Саске. — Вы что, поссорились? Саске холодно взглянул на него, и этого было достаточно, чтобы Наруто на мгновение отступил. —Заткнись, Наруто, — буркнул он, отходя в сторону и принимаясь проверять своё снаряжение. — Да не твое дело,  болван! — отрезала Сакура, найдя в себе силы прийти в норму и выместить своре смущение на безопасной цели. — Просто… просто утро. И умойся лучше, а то вся трава к волосам прилипла! Наруто надулся. —Это не трава, это боевой камуфляж! Какаши тихо усмехнулся себе в кружку, наблюдая за привычной динамикой своей команды. Казалось, всё вернулось на круги своя, но тончайшая трещина в обычном порядке вещей была ему заметна. Он не стал давить. —Ладно, команда, — произнёс он, поднимаясь. — Завтрак, потом сворачиваем лагерь. Нам нужно добраться до Деревни Скрытой Травы до вечера. У них там… небольшая проблема, требующая нашего внимания. --- Дорога до Деревни Скрытой Травы заняла большую часть дня. Пейзаж постепенно менялся: густые, почти непроходимые леса Конохи сменялись холмистыми равнинами, поросшими высокой, по пояс, травой, которая и дала название соседней деревне. Путь лежал через живописные перевалы и быстрые горные речки. Первые несколько часов прошли в относительной тишине, если не считать неугомонного Наруто. Он то нёсся вперёд, крича, что видит что-то интересное, то отставал, пытаясь поймать кузнечика. Саске шёл впереди, наслаждаясь тишиной и пытаясь выбросить из головы утренний инцидент. У него не очень-то получалось. Образ спящей Сакуры то и дело всплывал перед ним, нарушая его концентрацию. После короткого привала на обед, Наруто окончательно распоясался. Ему наскучила монотонность пути, и он начал приставать к Сакуре. — Сакура-тян, а давай наперегонки до того большого камня! —Отстань, Наруто, мы не на прогулке. —Ну пожааалуйста! А хочешь, я покажу тебе новую технику? Я её сам придумал! Наруто Рендж: Искусство тысячекратного щекотунчика! —НАРУТО! — взвизгнула Сакура, когда он сделал вид, что хочет наброситься на неё с щекоткой. — Прекрати вести себя как ребёнок! У нас миссия! — Да я не как ребёнок! Я просто развлекаюсь! Ты слишком серьёзная, как Какаши-сэнсэй! —Кто слишком серьёзный?! —Ты! Бу-бу-бу, Наруто, не бесись, Наруто, не беги, Наруто, заткнись! — передразнил он её, строя рожицы. Саске, который шёл чуть позади, сжимал кулаки. Каждый дурацкий возглас, каждый идиотский смех Наруто действовал ему на нервы, как наждак по стеклу. Раздражение, копившееся с утра, находило идеальный выход. —Может, ты наконец заткнёшься, идиот? — холодно бросил он через плечо. — Твоё болото привлекает ненужное внимание. — А тебе какое дело, эгоист?! — огрызнулся Наруто. — Скучно просто молча идти! —Тогда иди молча и скучай. Это лучше, чем слушать твой визг. Сакура, оказавшись между двумя огнями, вздохнула. Ссора этих двоих была такой же привычной, как восход солнца, но сегодня она чувствовала себя особенно уставшей от этого. —Хватит вам обоим! — сказала она, но без привычной огненной энергии. Её мысли всё ещё были там, в тесной палатке. Какаши, шедший впереди, казалось, абсолютно не обращал на них внимания, периодически погружаясь в свои мысли или разглядывая карту. --- Деревня Скрытой Травы встретила их тишиной. Она была меньше Конохи и куда более провинциальной. Невысокие домики с черепичными крышами теснились вдоль мощёных улочек. Воздух был напоён запахом свежескошенной травы, земли и дымка из печей. Жители, скромно одетые фермеры и ремесленники, с любопытством, но без восторга, поглядывали на команду иноземных шиноби. Какаши оставил их у центрального колодца. —Подождите здесь. Мне нужно обсудить детали миссии со старостой. И, — его взгляд остановился на Наруто, — постарайтесь не устроить тут хаос. Как только его фигура скрылась в здании старого административного дома, Наруто облегчённо выдохнул. —Ура! Свобода! Давайте осмотримся! Он тут же рванул с места, таща за руку не успевшую возразить Сакуру. —Наруто, отпусти! Куда ты поволок?! —Смотри, какая лавка со сладостями! А там, гляди, продают какие-то крутые сюрикены! Саске с отвращением наблюдал, как Наруто тащит Сакуру по улице, своим поведением привлекая недоумённые взгляды местных. Он нехотя последовал за ними, держась на почтительной дистанции. Ему было противно это яркое, шумное проявление глупости. «Как он может быть таким… несерьёзным?» Наруто, тем временем, успел зайти в лавку, потрогать половину товаров и начать торговаться с хозяином за леденец на палочке в форме сюрикена. Сакура, краснея от стыда, пыталась его утихомирить. — Наруто, хватит! У нас нет денег на эту ерунду! —Есть! Я припрятал немного на дорожку! Смотри, Сакура-тян, он блестит! —Это не блестит, это краситель! Выплюнь немедленно! Саске остановился у входа в лавку, опершись о косяк и скрестив руки на груди. Его тёмный взгляд скользнул по Сакуре. Он видел, как она хмурится, как она ругает Наруто, но в её глазах не было настоящего гнева. Скорее, усталое раздражение старшей сестры. И в этот момент он снова, против своей воли, вспомнил, как эти же самые глаза, изумлённые и испуганные, смотрели на него утром. Как её рука сжимала его ладонь… Он резко отвёл взгляд, чувствуя, как по шее снова разливается тепло. Эта девушка… она становилась для него проблемой. Неудобной, навязчивой, но… проблемой, которую его разум отказывался категоризировать привычным образом. Внезапно его слух, острый как у хищника, уловил нечто иное. Не весёлый гомон базара, а приглушённый, полный страха шёпот из соседнего переулка. Он повернул голову, его взгляд сузился. — Хватит, — бросил он резко, обращаясь к Наруто и Сакуре. Его тон заставил их обоих замолчать и посмотреть на него. — Идите за мной. Тихо. Без лишних слов он оттолкнулся от косяка и бесшумно скользнул в тень переулка, оставив их в недоумении. Но что-то в его позе, в внезапной собранности, заставило даже Наруто мгновенно стать серьёзным. Обменявшись быстрыми взглядами, они поспешили за ним. Идиллия утра закончилась. Пришло время работы.