🌸

      — Проклятье!       Мрачнее тучи, Сон Минги возвращался домой после дополнительных занятий. Его родители вдруг с чего-то решили, что после школы их сын просто обязан поступить в какой-нибудь Гарвард или Стэнфорд, поэтому ещё летом записали его на эти дурацкие курсы на другом конце Коган-дона. Учился он средне, а английский вообще терпеть не мог: кому понравится то слушать по два часа нудные тексты, где на фоне перфоратора эти чопорные бритты слова жуют как не в себя, то зубрить десятки никому не нужных правил по грамматике в то время как остальные отдыхают и веселятся. А учитель Пак? Да его физиономия всё больше напоминала сморщенный чернослив, когда Минги устно отвечал на вопросы и ошибался — и всё ради «It’s quite good but… Show me all your best».              — All your best… Ага, щас! — Поглядывая на часы, передразнил Минги и сплюнул. Он уже полчаса торчал на остановке, а в его сторону до сих пор не проехало ни одного автобуса. Гадство… Тратиться на такси не очень-то и хотелось, ждать и надеяться, что в ближайшее время вдалеке покажется хоть какой-то транспорт, — тоже, поэтому он решил, что вечерняя прогулка пошла бы на пользу. Да и погода хорошая. Минги сделал глубокий вдох и, поправив лямку сумки, побрёл пешком.              Ничто не предвещало непогоды. Осеннее солнце не спешило уходить за горизонт, его лучи дарили тепло и окрашивали фасады домов в разные оттенки золотистого и пурпурного, а сухие листья под ногами приятно шуршали. Один за другим зажигались уличные фонари, а неоновые вывески магазинов и кафе привлекали внимание прохожих.              Постепенно сумеречное небо заволокло тучами, крупные капли дождя тихо забарабанили по крышам домов и местами потрескавшемуся асфальту. Минги поёжился от резкого порыва ветра, поправил сумку и, прибавив шаг, поспешил застегнуть пиджак на все пуговицы.              Через несколько минут дождь полил как из ведра, вдоль тротуара побежали ручьи. Кто-то поспешил укрыться под зонтом, кто-то скрылся от удара стихии под ближайшим навесом, а Минги продолжал идти. Школьная форма насквозь промокла, рубашка прилипла к худощавому телу, а в кроссовках неприятно захлюпало. Пронизывающий ветер пробирал до костей. Чёрт, и почему именно сегодня не взял с собой ни зонт, ни пуховик?              Вдалеке показалась автобусная остановка, но Минги решил, что пытать удачу с автобусом нет смысла, — только зальёт салон, да и к тому же перспектива ехать стоя его вряд ли устроила, — поэтому он свернул с тротуара и, вынув смартфон из кармана брюк, поспешил к точке аренды велосипедов, ровным рядом припаркованных у стойки. Окоченевшими пальцами он с трудом разблокировал экран и открыл специальное приложение. Однако, оно не спешило открываться.       — Давай, ну… — процедил он сквозь зубы, пытаясь отсканировать QR-код и оплатить аренду велосипеда, чтобы, наконец, благополучно добраться до дома. Экран моргнул и спустя несколько секунд погас с тихим писком — батарея окончательно разрядилась. Минги крепче сжал в руке телефон и пнул ближайший велосипед со всей силы. Поглощённый злостью, он поздно заметил, что машинная смазка перекочевала с цепи на брюки, оставив на ткани большое масляное пятно. — Да блять…       Мать точно убьёт за испачканную школьную форму — её же только вчера забрали из химчистки.       Ливень не прекращался, телефон сел, на улице темнело... «Переждать, что ли?..» — Подумал Минги, заметив свет в витрине одного из магазинов со странной бутоньеркой на вывеске. Игнорируя лужи, он поспешил к двери и вошёл внутрь. В нос ударил резкий аромат цветов.       — Добро пожаловать! — Высокий девичий голос сливался с перезвоном колокольчика. — Могу чем-то помочь? Мы скоро закрываемся!              Минги буркнул «угу» в ответ, вопрошающе посмотрел на девушку-консультанта, которая, ловко орудуя флористическим ножом, зачищала стебли гортензии от листьев, и пальцем указал в сторону ближайшей розетки, что находилась у высокого стеллажа.              — Можно?..              Консультант отложила нож на стол и вышла из-за прилавка, чтобы рассмотреть неожиданного посетителя, оставившего мокрые и грязные следы на свежевымытом кафеле.              — Да, конечно… — она со вздохом улыбнулась и чуть тряхнула пшеничными волосами. — Мерзко на улице, да?              Тот ничего не ответил, только поёжился — похоже, согреться не получится: огромный холодильник с готовыми букетами и срезанными цветами хоть и стоял в дальнем углу, прохладно было во всём зале, — достал из сумки зарядное устройство и с тихим бурчанием воткнул его в розетку. Телефон долго не подавал признаки жизни, и Минги начал нервно постукивать по экрану, а позже краем глаза заметил, что консультант медленно направлялась в его сторону.              Чёрт, чёрт, чёрт…              Когда она протянула руку и сделала ещё шаг, Минги втянул голову в плечи и опустил взгляд… Перед глазами замелькали мошки, и казалось, что он слышал, как где-то в горле бешено бьётся сердце. А она встала на цыпочки, сняла пульверизатор с полки позади него и прошлась вдоль этажерок с цветочными горшками, щедро опрыскивая растения.              — Знаешь, — заговорила она, — раньше существовал язык цветов. Да-да, каждый букет дарили с особым значением.              — Ага, как же… — хмыкнул Минги в ответ и снова уставился в экран смартфона, мысленно молясь всем богам, чтобы колокольчик вновь зазвенел и оповестил о новом посетителе. — Розы в рожу — и на дуэль…              — Почему сразу дуэль?.. — консультант нахмурилась и добавила. — Средневековый рыцарь, к примеру, мог подарить своей прекрасной даме бархатцы, чтобы уберечь от злых духов. А в церкви всё украшалось лилиями или белыми розами как символом невинности и чистоты…              Она долго расхаживала от одного стеллажа к другому и щебетала то про то, как в разные времена люди подбирали цветы в подарок и насколько было важно то, какого они цвета, то про значение каждого конкретного растения. Затем она вновь вернулась к ветке гортензии, одиноко лежащей на прилавке и, чуть задумавшись, добавила к ней ещё одну, а также несколько белых роз. Консультант осторожно подняла композицию, немного покрутила в руках и, немного погодя, дополнила её нежно-голубым дельфиниумом, напоминавшим колокольчики. Минги на пару секунд оторвался от телефона и невольно скользнул оценивающим взглядом по её фигуре, подметив про себя то, насколько изящно тонкие пальцы девушки перехватывали стебли растений, формирующих скромный, но в то же время торжественный букет. И как у неё получается так… Вау!..              Она поймала на себе его внимательный взгляд, смущённо рассмеялась и, подрезая концы стеблей секатором, сбивчиво затараторила:              — Люблю гортензии. Они такие… Очень красивые и… символизируют…              — Богатство, знаю, — отмахнувшись, перебил он и, вновь погрузившись в просмотр непрочитанных уведомлений в мессенджерах, полушёпотом добавил: — Красиво...              Уловившая его слова, консультант довольно улыбнулась и зашуршала обёрточной бумагой и атласными лентами. Минги выдохнул, обрадовавшись моменту спокойствия, пока та оформляла готовый букет и относила его в холодильник. Но счастье длилось недолго: она случайно заметила на его шее кулон с веткой омелы.              — Все знают, что поцелуй под омелой означает крепкую и вечную любовь. А ведь омела — это паразит, живущий за счёт дерева, к которому присосался… Это так интересно!              «Мне — нет. Задолбала!» — Подумал Минги, пропуская мимо ушей всё, что ему наговорили, и потёр виски: голова просто раскалывалась. Не проронив ни слова, он снова взглянул на экран, убедившись, что заряда хватит, чтобы дойти до дома, а затем — в окно: о прошедшем ливне напоминали только лужи. Минги с облегчением выдохнул, положил телефон с зарядкой в сумку и вышел из магазина, небрежно махнув рукой на прощание.       

***

      Неделя пролетела незаметно. Минги быстро позабыл и о цветочном магазине, и о той болтливой девчонке — все мысли были только о предстоящих экзаменах, на подготовку к которым уходило всё свободное время.              Прозвенел звонок, и в коридорах то тут, то там замелькали ученики, спешащие на перемену. Минги вышёл из класса, надел наушники, что небрежно выглядывали из-под оттопыренного воротника рубашки, включил музыку и, сунув руки в карманы брюк, неспеша побрёл в сторону кафетерия. В ушах — любимая мелодия, а на душе — приятное тепло от одной только мысли о горячем обеде и редкой минуте отдыха перед контрольным тестом по математике. Кайф…              Неожиданный сильный толчок в плечо с громким «Смотри, куда прёшь!» вернул в реальность. Минги сжал губы, ногти впились в ладони.              — Глаза разуй, придурок! — Сквозь зубы прошипел он в ответ, на что его схватили за воротник и резко развернули, как пушинку. Крутанувшись на пятке, Минги попытался удержать равновесие и почувствовал, как из правого уха выскочил наушник и повис на проводе. Он мотнул головой и краем глаза заметил неровно приколотый бейдж с именем на форме — Ли Ёнмин. А, тот самый мудила из естественно-научного.              — Чё ты там вякнул?! — Скривился Ёнмин и сжал воротник так, что ткань жалобно затрещала. — Жить надоело?              — Слушай, съебись, пока цел, а? Мне некогда, — Минги начал терять терпение, грудь часто вздымалась, а в висках пульсировала кровь. Он вцепился в руку и попытался скинуть её с плеча, но у одноклассника хватка была железная — не вырваться.              Вокруг них начал собираться народ. Девушки перешептывались между собой, наблюдая за перегородившими проход старшеклассниками, а парни предвкушали начало драки. Некоторые нетерпеливо потирали руки в надежде на то, что и им удастся отработать пару-тройку приёмов — неважно, на ком. Минги огляделся и поспешил поправить наушник, как вдруг услышал из толпы мерзкий писклявый голосок Юнджин — богатенькой выскочки из его класса, что вечно хвасталась заграничными поездками и брендовыми шмотками:              — Вы только гляньте, какой лузер: поводок носит! Эй, Сон, а ошейник надо?              — Заткнись, сука избалованная! — Взревел Минги. В толпе раздался громкий смех и передразнивания. Ёнмин вновь окинул одноклассника взглядом и заметил, что у того из-под рубашки торчит провод от наушников. Ехидно прищурившись, он потянулся к нему свободной рукой, не обращая внимания на угрожающее шипение Минги: — Не смей!              Но было поздно: тот одним рывком выдернул наушники и под улюлюканье толпы победно занёс их над головой, словно трофей. Минги машинально нащупал в кармане плеер и, пока никто не успел расслышать музыку сквозь шум, ногтем поддел заевшую кнопку выключения. Он мысленно обратился ко всем высшим силам, чтобы этот дурдом, наконец, закончился и можно было спокойно уйти. Но у Ёнмина, похоже, были другие планы: он упивался вниманием публики.              — Ну и дерьмо… — он ухмыльнулся и, сплюнув куда-то под ноги, презрительно отшвырнул Минги к стене: — Даже я могу позволить себе Airpods... Нищебродище…              Смех и гам не прекращались. То тут, то там звучали колкости, кто-то свистел и подначивал, мол, бей его. Всё внутри Минги кипело от гнева, очень хотелось стереть наглые ухмылочки с их лиц. А с этих — Юнджин и Ёнмина — особенно. Он сам не заметил, в какой момент опёрся руками о стену, сжался, словно пружина, затем подался корпусом вперёд и изо всех сил ударил Ёнмина головой в лицо.              Бам!              Тот от неожиданности разжал руки, осел на пол и схватился за нос, а на его рубашку упало несколько капель крови. Толпа ахнула и замерла в удивлении, кто-то достал телефон, чтобы снять происходящее и побыстрее слить видео на школьный форум.              — С-сука… Ты пожалеешь! — Шумно захрипел Ёнмин, злобно зыркнув на Минги. Тот подобрал с пола наушники, аккуратно свернул их убрал в карман, затем выпрямился и отвернулся, не скрывая победной ухмылки. Так тебе и надо.              — Смотрите! У него кровь!.. — зашептались девушки, прикрыв ладонями рты и тыча пальцами на алые пятна, расползавшиеся по белой ткани. — Надо срочно сказать учителям.              — Вот это каланча даёт… — послышалось с задних рядов сквозь сдержанные смешки. — Так этому Ли и надо! Ги, респект!              — Да он сам виноват!.. — возразил кто-то.              — Учитель! Учитель! — Какая-то пигалица бросилась в сторону учительской и распахнула двери, не переставая верещать. — А там!.. Сон Минги опять подрался!              Вскоре из одного из кабинетов послышались грузные шаги, учитель — мужчина средних лет в потёртом местами сером костюме — выглянул из-за двери и зарокотал на весь коридор.              — Что здесь происходит?!              Толпа расступилась и заметно поредела: кто-то поспешил скрыться от гневного взора учителя в классе, чтобы не остаться после уроков на нудные воспитательные беседы, кто-то с разочарованным стоном отправился по своим делам, так и не дождавшись драки.              — Учитель Пак! Учитель Пак, вот! — Пигалица кружила вокруг преподавателя, тыча пальцем в сторону Минги. — Он избил Ёнмина. Смотрите, сколько крови!              — Никого я не избивал! — Выпалил Минги, тяжело дыша. Учитель Пак, нахмурившись, оценил увиденное, жестом подозвал из оставшейся кучки старшеклассников двух парней покрепче и кивком головы показал на скулящего Ёнмина, держащегося окровавленной рукой за разбитый нос.              — Отведите этого в медпункт, — суровый взгляд скользнул от того к Минги. — А ты — в мой кабинет.              — Но я…              — Живо!              Спорить было бесполезно. Минги скрестил руки на груди, ухмыльнулся и с неохотой поплёлся за учителем Паком, а в его спину доносилось гневное гнусавое: «Я с тобой ещё не закончил!» Он вскинул руку, показывая Ёнмину средний палец, вошёл в кабинет и захлопнул за собой дверь.              В кабинете стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь тиканьем настенных часов и шумом учеников за дверью. Учитель Пак молча прошёл между партами, взял в руки указку и подозвал Минги ближе к доске. Тот зашаркал по полу, оставляя на линолеуме чёрные следы, и хотел было сесть за парту, но резкий щелчок указки о столешницу заставил передумать и нервно дёрнуться.              — И что это было? — Минги чувствовал на себе испепеляющий взгляд учителя, но волком смотрел в ответ исподлобья и молчал. — Кто твой классный руководитель?              Ответа не последовало, и учитель Пак только было подошёл к Минги и протянул руку, чтобы схватить того за шиворот, как дверь распахнулась, и в проёме появилась запыхавшаяся молодая учительница.              — Учитель Пак, что произошло? Мне сказали, мой ученик с кем-то подрался…              — А, так это ваш ученик, учитель Чха? — небрежно бросил мужчина. — Что же вы не уследили за своим подопечным? Объясните ему доходчиво, что в школе нужно учиться, а не махать кулаками.              — Да я этого придурка даже пальцем не тронул! — Возмутился Минги, наблюдая за тем, как его классную отчитывали, как маленькую девочку, а та лишь бросала виноватые взгляды то на него, то на учителя, и кланялась с извинениями.              — Молодой человек, следите за языком и не вмешивайтесь, когда разговаривают взрослые! — Грозно произнёс учитель Пак и добавил в сторону учительницы. — Учитель Чха, не забудьте сказать родителям, чтобы занялись его воспитанием.              — Да, — она поклонилась и вывела Минги из кабинета, попутно читая нудные нотации о том, что надо быть терпимее и обязательно извиниться перед несчастным Ёнмином. Тот угрюмо буркнул, мол, понял всё, и взглянул на часы. До конца большой перемены оставалось минут пятнадцать, а ещё нужно успеть повторить хотя бы пару формул. Но урчание в животе расставило всё по своим местам — обед важнее.              В кафетерии было немноголюдно, так что Минги подошёл к раздаточной с подносом, получил свою порцию и разместился за одним из столиков. Он положил на лист нори немного риса, добавил ломтик хрустящего кимчи, свернул в рулет, отправил в рот и начал жевать, параллельно пытаясь заглянуть в тетрадь, где неразборчивым почерком были нацарапаны формулы по тригонометрии. Но в голову не лезло ничего, кроме слов учителей и мерзкой физиономии этого Ёнмина. Надо было ему ещё пенделя дать… И нахуй послать… Минги закашлялся, подавившись рисом, отпил немного бананового молока, чтобы избавиться от царапающего ощущения в горле и снова принялся заучивать формулы. Закончив наспех с обедом, он схватил сумку и поспешил в класс.              Прозвенел звонок, и началось занятие. Учитель Со раздала варианты заданий и засекла время. Зашуршали карандаши, кто-то схватился за голову. Минги склонился над своим листом, за полчаса решил лёгкие примеры и начал вчитываться в условие задания посложнее:              — Для функции эф от икс, равном а минус корень из трёх, умноженное на тангенс два икс… — нашёптывал он себе под нос, сжимая крепко карандаш и выводя что-то в черновиках. — Тангенс… Обозначаем интервал… Тьфу ты, запутался… Как там было? Я ж учил… Ладно, натыкаю наугад.              Работу Минги сдал аккурат со звонком, вернулся к своей парте, сложил вещи в сумку и вышёл из школы — на физкультуру идти не очень-то и хотелось, так что появилось больше времени, до репетитора по английскому можно спокойно дойти пешком. Главное — правильно подобрать музыку.              Подойдя к школьным воротам, Минги вынул плеер из кармана и хотел было вставить наушники и выбрать подходящую песню в плейлисте, но его обошли со спины и с громким хохотом вырвали девайс из рук. Он присмотрелся к удалявшейся фигуре, профиль показался слишком знакомым — это же Хванун, один из дружков-подпевал Ёнмина.              — А ну, верни! — Потребовал Минги, но Хвануна это лишь раззадорило. Тот сжал в кулаке плеер и протянул руку, мол, забирай. Но как только Минги почти выхватил его, Хванун развернулся и ускорил шаг. — Стой, гад! Отдай плеер, ты!              Разгорячённый Минги бросился вдогонку, но того уже и след простыл, только мелькнула подошва кроссовок и зазвучал ехидный смех. Он искал и бежал по широким центральным улицам и улочкам поуже, пока снова не нашёл знакомый силуэт, завернувший за угол. Это он зря — там же тупик…              — Ким Хванун, вот ты и попался! — Минги перегородил ему путь и начал наступаль на него, пока тот не упёрся спиной в кирпичную стену. — Бежать некуда. Гони плеер по-хорошему.              — А то что? — За спиной раздался гнусавый голос с ехидным смешком. Минги обернулся, проигнорировав вопрос, и увидел, как его постепенно окружали дружки Ёнмина из бейсбольной команды, а сам он держался в стороне. Когда их взгляды пересеклись, Ёнмин с раздражением достал из кармана пачку сигарет, закурил одну, сделал затяжку и поднял руки вверх, мол, он не при делах. Конченный урод.              Минги рванул к Хвануну и почти выхватил плеер из его рук, но тот бросил гаджет кому-то из дружков с воплем: «Попробуй, отбери!» Резкий толчок, и Минги окружён. Плеер переходил из одних рук в другие, как горячая картошка, голова начинала кружиться от постоянных движений, пульс участился. Вот плеер снова оказался у Хвануна. Тот с победной ухмылкой замахнулся плеером, готовый разбить его о землю. У Минги внутри всё замерло от ужаса: только не это…              — Нет! — Он сорвался с места и, ослеплённый яростью, попытался ударить Хвануна кулаком под дых, но тот увернулся и схватил Минги за волосы.              — Бей его! — Просипел он. Минги резко оторвал голову и выпрямился, но ненадолго — в ту же секунду почувствовал удар в спину и пошатнулся. От боли сбилось дыхание. Следующий удар пришёлся в челюсть, на языке почувствовался металлический привкус. Минги сжал зубы, с яростью в глазах осмотрелся, нет ли рядом чего-то, что могло бы ему помочь отбиться. Вокруг были только вонючие мусорные баки и какое-то старое ведро. Проклятье…              Один из дружков, кажется, Ынджэ, с боевым кличем бросился на Минги с палкой в руках и ударил по коленям. Тот замычал от боли, но попытался удержать равновесие и ударить в ответ. Их слишком много… Кто-то схватил за сумку, отшвырнул его к Ёнмину, который не церемонясь, ударил с колена в живот. Минги, закашлявшись, вцепился в его рубашку, с губы закапала кровь вперемешку со слюной. Прямо на кроссовки этого придурка.              — Э, не-е-ет, — Ёнмин схватил Минги за шиворот, как пушинку, оторвал от рубашки и резким толчком двинул его лицом прямиком к обуви. — Бегом, сука, вылизывай!              — Да пошёл ты! — Тот сплюнул под ноги. Ёнмин скривился, пнул Минги под рёбра и, глядя на то, как тот рухнул на землю, отошёл в сторону и скомандовал:              — Наваляйте ему как следует. Только чтоб без синяков…              Минги не успел подняться, как снова упал — удар палкой пришёлся аккурат по почкам. Он зашипел от боли, выругавшись, сгруппировался и закрыл руками голову. Хванун с дружками били со всех сторон: ступни в рёбра, кулаки в плечи, гулкий шлепок ладони по уху. В глазах поплыли красные пятна, а смех Хвануна слился с звоном в висках.              — Эй, вы! — Знакомый девичий голос неуверенно окрикнул со стороны оживлённой улицы. — Дер-деритесь в другом месте!              Ёнмин, Хванун и остальные на мгновение обернулись и увидели консультанта из цветочного с лейкой в руках. Они громко загоготали и стали пинать Минги ещё яростнее: по рёбрам, в живот, кто-то наступил на руку, от чего тот громко замычал. Девушка немного шагнула вперёд, не выпуская лейки из одной руки и другой рукой выуживая телефон из кармана на фартуке.              — Я звоню в полицию! — Угрожающим тоном заявила она.              — Ладно-ладно, цыпочка. Уже уходим, — Ёнмин, подняв руку, что-то пробормотал своим дружкам. Все, кроме Хвануна, отступили и, попятившись назад, скрылись из виду.              Хванун пнул Минги ещё раз от души напоследок и швырнул в него плеер, харкнув на пиджак: — Жалкий мусор.              Минги дождался, пока тот уйдёт, через силу протянул руку и подобрал плеер, очутившийся в грязи, вытер его о пиджак и положил в сумку, затем попытался подняться. Девушка подбежала к нему, чтобы помочь, но он замотал головой, мол, не надо, и встал на ноги. Всё расплывалось, его вело из стороны в сторону, к горлу подкатывал тошнота. Она с беспокойством сделала ещё один шаг, но он выставил вперёд дрожащую руку. Где-то рядом упала лейка.              — Не… п-под… аргх… ход-ди, — простонал он, сплёвывая кровь и опираясь на стену. Шаг, другой, — ноги перестали его слушаться, он пошатнулся и, теряя сознание, начал заваливаться в сторону, но вместо холодного асфальта почувствовал тёплые руки, подхватившие его и взвалившие обмякшее тело на плечи. Девушка просила о помощи кого-то из прохожих, но никто не горел особо желанием волочить полубессознательное тело, поэтому она затащила Минги на своих плечах в магазин и, освободив место на одной из скамеек-постаментов, уложила его на ровную поверхность.              Минги очнулся от резкого запаха аммиака, свербящего в носу. Он попытался привстать, но голова закружилась.              — М-м-м… — он подал голос и услышал шебуршание в ответ — консультант стояла за прилавком и копошилась в какой-то коробке. В воздухе, кроме цветов, запахло спиртом. Она подбежала к нему с плотной салфеткой и стала обрабатывать раны: сперва рассечённые бровь и губа, затем ссадины на щеке. Неприятно щипало, но Минги стиснул зубы и терпеливо ждал, пока она закончит. Нависла неловкая тишина, пока консультант не заговорила:              — И зачем было лезть в драку?.. Такое лицо симпатичное испортили. Вечно вы, мальчишки, лезете в драку из-за пустяков.              — Пус-стяков?! — Минги скривил лицо, отстранился и гневно зыркнул на неё. — Пустяков?! Эти пидоры смеялись надо мной — это пустяки?! Или то, что они спёрли мои вещи — тоже пустяки?! Какого хера ты суёшь свой нос не в своё дело? Я тебя просил про цветы болтать?! А лезть в драку? Я тебя просил помогать мне? Нет! Так нахера ты ко мне привязалась, а?! Отъебись от меня, наконец!              Консультант молча выслушала тираду, сжав губы в тонкую нитку и не выпуская из рук аптечки. Плечи её опустились, но она всё же потянулась к его щеке, чтобы протереть ватным диском ещё одну ссадину. Минги разозлился и резко отбросил её руку, затем встал, процедив: «С дороги!» — с силой толкнул консультанта. Та пошатнулась и отступила к стеллажу, стоящему позади неё, а он вышел из магазина и хлопнул дверью так, что с неё сорвался колокольчик и с печальным звоном упал на пол.

***

      Покинув магазин, Минги захромал за угол, чтобы не привлекать лишнего внимания прохожих, попытался сделать дыхательные упражнения, чтобы успокоиться. Но уже на вдохе рёбра прострелила дикая боль. По ходу, сломаны… Он застонал сквозь стиснутые зубы и схватился за правый бок, кончики пальцев нащупали на рубашке шматки грязи. «Нахер английский, — навязчиво крутилось в голове. — И в больницу нельзя — ещё настучат родителям».              Выбора не было — нужно идти домой. К счастью, отец Минги в тот день работал в ночной смене, а мать… Кажется, она что-то рассказывала о какой-то встрече с давней приятельницей, что было на руку. Осталось подумать, как быстро и незаметно добраться до дома. Идти пешком или ехать на автобусе не было смысла — у людей появится много вопросов… Идею с прокатом велосипеда отбросил сразу — в таком состоянии и до середины улицы не доедет. Друзей с правами тоже не было, поэтому остался только один возможный способ передвижения — такси.              Опершись спиной о стену и держась за бок, Минги одной рукой пошарился по сумке, выудил телефон и разблокировал. Пока он пытался заказать машину, в голове был туман, а пальцы не слушались и то и дело промахивались мимо клавиш. «Может, попросить ту надоеду помочь?» — К Минги потихоньку возвращался рассудок, но внутренний голос ворчал как гремлин: «Да ни за что!»              Наконец, сигнал приложения уведомил, что транспорт заказан. Минги с вымученным вздохом закрыл глаза, откинул голову назад и затылком почувствовал холод кирпича. Боль в рёбрах, кажется, начинала отступать, а вот где-то ниже солнечного сплетения… Да и губа до сих пор саднила и кровоточила.              — Кто такси вызывал? — Через некоторое время послышался чей-то грубый окрик. Минги инстинктивно повернул голову, медленно оттолкнулся от стены и быстро, как только мог, поковылял к припаркованной у тротуара машине. Рассматривая грязного избитого школьника, пытавшегося забраться на заднее сиденье, водитель, на вид мужчина чуть старше отца, скривился и уточнил адрес, наблюдая в зеркало заднего вида. Минги с кивком угукнул, закрыл дверь и отвернулся, чтобы не смотреть на водителя — ему казалось, что тот прожжёт его презрительным взглядом даже через зеркало. К его счастью, водитель не стал приставать с лишними расспросами или долгими нравоучениями, так что он мысленно отметил себе, что эту поездку он определённо оценит по максимуму... Ну ладно, минус одна звезда за фейс-контроль и это тихое «Что за молодёжь пошла…»              Спустя время машина остановилась напротив одного из высотных зданий жилого комплекса. Минги расплатился с водителем и, выйдя на улицу, начал судорожно выискивать взглядом свой этаж. Убедившись в том, что ни в одном из окон его квартиры не было света, он вошёл в дом, направился к грузовому лифту — на пассажирском был риск, что кто-то из знакомых увидит его таким — и поднялся наверх, прошёл по длинному узкому коридору, минуя горы коробок и ящиков с вещами соседей, въехавших в квартиру напротив. Электронный замок со щелчком пискнул и пропустил его в квартиру со второго раза.              Дома никого не было, и Минги с облегчённым вздохом прошёл в ванную, скидывая на ходу кроссовки. Там он чуть наклонился над раковиной и впервые посмотрел на себя в зеркало. Выглядел он неважно: на грязной щеке красовались ссадины, и без того полные губы сильнее опухли, а на их уголках запеклась кровь. Некогда белоснежная рубашка была перемазана кровью и грязью, а на пиджаке в районе живота красовался чёткий отпечаток чьих-то ботинок.              — Суки! — Выругался Минги, вцепившись руками в фарфор и крепко сжав его пальцами, затем заткнул раковину пробкой и открыл кран. Пока вода набиралась, он кое-как стянул с себя рубашку, смочил её и стал с остервенением оттирать пятна. Нужно от них избавиться, пока мать не вернётся… От холода немели пальцы, мыло въедалось в сбитые костяшки и невыносимо щипало, но Минги это не останавливало.              Когда кровавые следы заметно побледнели, он забросил рубашку в машинку и, достав из шкафа канистру, щедро налил отбеливатель в отсек, запустил быструю стирку, а тем временем, не обращая внимание на боль, прополоскал в тазу пиджак и брюки. Через минут двадцать, когда раздался громкий сигнал, Минги забросил всю одежду в сушильный барабан, а сам принял обезболивающее, что раскопал в домашней аптечке у раковины, залез под душ и долго стоял под струями холодной воды, опершись спиной о скользкий кафель — всё болело и ныло, не было сил дотянуться хотя бы до мыла. Когда сушилка перестала работать, он вылез из душевой кабины, наспех обтерся полотенцем, развесил форму на плечики и потащил в свою комнату, параллельно подхватив сумку из прихожей.              Только когда за спиной захлопнулась дверь спальни, Минги смог расслабиться. Форма отправилась досыхать на дверцу шкафа, а сам он упал на кровать и, расстегнув сумку, вынул отвоёванный в драке плеер. Он покрутил вещицу в руках, внимательно осмотрел серебристый корпус — всё ли цело. Убедившись в том, что из видимых глазу повреждений были только потёртости да небольшие царапины — отпечатки времени — он размотал наушники, чтобы вставить их в плеер, но заметил, что в нескольких местах оголился провод.              — Бля-ять… — Минги со стоном перевернулся на здоровый бок и потянулся к ящику письменного стола в попытке нащупать вслепую скотч. Скотча на месте не оказалось, поэтому он осторожно вставил штекер в гнездо и, надев один наушник, с замиранием сердца нажал на кнопку включения. Не сразу, но маленький экран замерцал и загорелся синим, а на нём высветилось название последней прослушанной песни: I’m not laughing от Leessang — Минги верил, что она приносила ему удачу, поэтому всегда слушал её перед сложными тестами: хип-хоп и рэп всегда помогали ему сосредоточиться, в отличие от нудной классики, которую ему пытались втюхать в раннем детстве. Он щёлкнул кнопкой воспроизведения, а в ответ — тишина.              «Всё-таки порвали, уроды…» — Минги зло сощурился и принялся оборачивать провод наушников вокруг корпуса в надежде, что это поможет. Один моток, другой — безрезультатно, но уже на третьем в наушнике сперва послышалось тихое шипение, а потом урывками заиграла песня, но сейчас слушать хотелось совсем не её, поэтому он пролистал ещё несколько песен, пока не остановился на другой, более лиричной мелодии — As we live. Минги не был большим поклонником группы SG Wannabe, но именно эту балладу он часто слушал как напоминание о старшем брате, Джунги…              Братья были неразлучны с детства. Маленький Минги всегда с нетерпением ждал когда Джунги вернётся из института и расскажет какую-нибудь интересную историю или поиграет с ним во дворе. Ему иногда доставалось от родителей за то, что он «крадёт драгоценное время брата», но Минги не жалел об этом — кто ещё мог бы поведать о законах природы или неведомых мирах так же захватывающе, как о пиратских сокровищах.              Однажды он сидел в комнате и старательно выводил на бумаге их с братом портрет. В коридоре послышался щелчок дверного замка, и Минги, недолго думая, схватил рисунок и с радостным криком выбежал встречать Джунги.              — Хён, ты вернулся! Смотри, что я… — он запнулся на полуслове: рядом с любимым братом стояла какая-то девушка, которая держала его за руку. Минги надул губы, насупился и, окинув незнакомку недоверчивым взглядом, тихонько спросил: — Хён… А кто эта тётя?              Джунги с девушкой переглянулись, он присел на корточки перед растерянным братом, нежно потрепал того по голове, взъерошив волосы, и с улыбкой заговорил:              — Эх, я как раз хотел за ужином представить… Но раз ты первый нашёл мой маленький секрет, знакомься: это Суа, моя… подруга. Суа, — он поднял голову и с теплотой в глазах взглянул на девушку, — а это Минги, мой младший брат.              На глаза Минги навернулись слёзы. Он крепко сжал рисунок, прикусил губу и ткнул пальцем в сторону Суа:              — Теперь ты будешь играть с ней, да?! — Зашмыгал он. — А про меня забудешь, да?!              — Ги-я… Я не…              — Я всё знаю! — Перебил он, всхлипывая и глотая слёзы, падающие на рисунок, на котором были изображены Минги и Джунги. — Мне Джунхо в садике сказал, что его нуне стало с ним скучно, и она нашла себе большого друга. А с ним больше не играла…              — Минги-я, — нежно позвала Суа, наклонилась к нему и большим пальцем стёрла с щеки слезинку. — Мы можем играть вме…              — Не-ет! — Выронив рисунок, Минги с криком оттолкнул её руку, убежал в комнату и заперся изнутри. Джунги стучал в дверь и просил открыть, но он не послушался. Он плашмя рухнул на кровать брата и рыдал, зарывшись лицом в подушку, которую прижимал к себе так сильно, будто её могли отнять в любую минуту. Немного погодя он услышал, как мама звала на ужин, но ничего не ответил — пусть этот хён будет виноват, что его любимый брат остался голодным.              Прошло ещё немного времени. Слёзы на щеках уже высохли, но где-то внутри ещё теплилась обида. Минги сел на кровати и поставил мокрую от слёз подушку перед собой. Крепко сжав руки в кулаки, он замахнулся и ударил, — та немного сдвинулась с места. Он насупился, поправил подушку и ударил ещё раз. И ещё… И ещё… С каждым разом Минги бил всё сильнее и отчаяннее, приговаривая со злостью: «Хён мой! Не отдам!» — и чувствуя, как постепенно гнев сменялся необъяснимой лёгкостью.              Закончив лупить несчастную скомканную подушку, он вернул её на место, не забыв взбить её и разгладить все складочки, затем на цыпочках подкрался к двери, прислушался, нет ли кого снаружи, и повернув защёлку, выглянул из комнаты и осмотрелся. Мама с Суа о чём-то разговаривали, удобно расположившись на диване, Джунги, кажется, тоже не было до него никакого дела — тот показывал что-то одобрительно кивающему отцу. Минги тихо вздохнул, развернулся к своей кровати и с головой залез под одеяло. В дверь постучали:              — Ги-я?.. — взволнованно позвал Джунги, повернул ручку и тихо вошёл. — Я войду, ладно?              Тот буркнул что-то невнятное, скрестил руки на груди и отвернулся к стене, не глядя на него.              — Слушай, — заговорил брат, дотронувшись до острых плеч Минги и пытаясь развернуть того лицом к себе, — я… Я знаю, ты боишься, что Суа заменит тебя.              — И ничего ты не знаешь, — Минги сощурился и отодвинулся, увеличивая дистанцию между ними. — Дурак.              — Мой маленький глупый брат… — Джунги придвинулся ближе и обнял упрямца, упершегося руками в его грудь и пытавшегося вырваться из крепкой хватки. — Суа очень дорога мне, но ты… — голос дрогнул. — Ты всегда был и будешь моим любимым младшим братом.              В объятиях Джунги было так тепло… Минги прижался ближе и зарылся носом в его пуловер, вдыхая родной аромат.              — Ги-я, — брат выдержал короткую паузу и продолжил, — дай ей шанс… Пожалуйста… Знаешь, ты ей очень понравился. И твой рисунок тоже.              — П-правда?              — Ага.              Минги поднял на брата блестящие от слёз глаза и хотел что-то сказать, но громкое урчание в животе прервало все размышления. Джунги рассмеялся и, услышав стук, мотнул головой в сторону двери — та открылась, и в комнату тихонько вошла Суа с подносом в руках.              — Мальчики, я принесла вам какао! — Она расставила две пузатые чашки и тарелочку с печеньем на прикроватной тумбочке, развернулась и собралась было уходить, но услышала тихий недовольный шёпот Минги.              — Тут две чашки…              — Верно. Одна для тебя, а другая — для Джунги.              — А тебе?! — От его неожиданного вопроса она чуть не выронила поднос и, приподняв бровь, вполоборота взглянула на обнимавшихся братьев. — А где твоё какао?              — Я… — Суа замялась и бросила растерянный взгляд на Джунги. Тот одобрительно кивнул и подмигнул ей. — Х-хочешь, чтобы я пила его с вами?              — Д-да…              — Сейчас-сейчас… — она тотчас скрылась за дверью и бросила вслед: — Без меня не начинайте!              Минги впервые за вечер рассмеялся. Джунги, приподняв его, посадил к себе на колени и снова взъерошил ему волосы с тихим «спасибо». Суа быстро вернулась с дымящейся чашкой в руках и села на кровати напротив. Они пили какао, Джунги рассказывал интересные истории, прямо как раньше. Только теперь их трое: Суа тоже старалась поддерживать беседу то реагируя на рассказы, то добавляя что-то новое. Минги наблюдал за тем, как его брат светится от счастья рядом с ней, и ему тоже постепенно хотелось ей открыться.              — А давайте поиграем в «Камень-ножницы-бумага»! — Неожиданно предложил он. — Если я выиграю, я буду звать её нуной.              — А если проиграешь? — Хитро спросил Джунги.              — Тогда я…              — Тогда ты добавишь меня на свой рисунок, — хихикнула Суа.              — Я не проиграю! — в глазах Минги заплясали озорные черти. Все громко засмеялись и начали игру.

***

      Через год Джунги сделал Суа предложение. А ещё через полгода они сыграли свадьбу.              Зал для торжеств был украшен белым и задекорирован цветами. Джунги стоял перед длинным подиумом и нервно теребил запонки на рубашке. Минги, одетый в новый костюм, подошёл к нему и взял за руку.              — Ты чего, хён? Боишься?              — Нет, Ги-я, не боюсь, — жених присел и ласково потрепал брата по голове. — Просто волнуюсь немного, и всё.              — А давай я за тебя бояться буду — Минги крепче сжал его руку своей маленькой ладошкой, с важным видом поправил галстук и, обернувшись, заметил как стоявший за кулисами отец наблюдал за ними и тайком утирал скупую слезу счастья. Заиграла торжественная музыка, и свет софитов направился на противоположные концы подиума, являя гостям жениха и невесту.              Послышались аплодисменты. Минги зашагал вперёд, гордо подняв голову и надувая щёки — именно он ведёт Джунги навстречу той, что покорила сердце. Скрытая под невесомой фатой, Суа в белом платье шла рука об руку с отцом, который осторожно придерживал её за локоть, будто она была самым редким цветком. Они дошли до середины подиума, и Джунги, наконец, приподняв фату, открыл лицо своей избранницы.              — Ва-а-ау! — Минги не сдержал восхищённого вскрика. — Нуна, ты такая красивая! Когда я вырасту, я на тебе женюсь!              Все гости рассмеялись, а невеста с улыбкой протянула смутившемуся мальчику мизинец, и тот быстро скрепил обещание.              — Смотри, ты мне пообещала! — Он ткнул в её сторону пальчиком, точно как в день знакомства. — Хён за тобой присмотрит.              Джунги наклонился и что-то шепнул Минги на ухо, на что тот кивнул и, ловко спрыгнув с подиума, побежал к наряженной в праздничный ханбок маме и начал ей восторженно рассказывать о том, как он помог брату побороть страх. Та лишь кивала, прижав ко рту платок, и смотрела, как ведущий проводит свадебную церемонию. Жених с невестой произнесли клятвы и обменялись кольцами, после чего их объявили мужем и женой. Фотографы старались запечатлеть каждую секунду этого счастливого момента: кругом щёлкали камеры и звучали поздравления. Затем Минги увидел, как Джунги поклонился Суа, а та склонилась ещё ниже, пока не встала на колени, подобрав полы платья. Джунги не унимался и практически распластался на мраморном полу.              Минги слабо улыбнулся, вспоминая тот день в мельчайших подробностях. Какая-то деталь ему не давала покоя… Он переключил песню, прикрыл рукой глаза и снова погрузился в воспоминания двенадцатилетней давности.              На следующий день после свадьбы Джунги и Суа должны были отправиться в Канаду на медовый месяц, а оттуда — в Америку: он прошёл собеседование на хорошую должность в подающей надежды компании, а она не желала сидеть без дела, поэтому хоть и не смогла получить грант на обучение, но поступила в магистратуру по международной программе одного из вузов.              В аэропорту Инчхон было как всегда многолюдно: пассажиры толпились у стоек регистрации, прибывшие туристы рассматривали здание, мотая головами по сторонам и разинув рты, и дивились шустрым роботам, которые помогали доставить багаж в нужное место, а встречающие толпились у дверей терминала. Джунги волок за собой большой чемодан на колесиках с дорожной сумкой, что крепилась к ручке, а за спиной у него был видавший виды походный рюкзак. Суа пыталась выхватить у него хотя бы сумку, на что тот шикнул, чмокнул её в нос и отправил распечатывать посадочные талоны. Минги держал отца за руку и с тоской в глазах смотрел на брата.              — Хён, почему ты уезжаешь?              Джунги вздохнул и протянул руку, чтобы по привычке взъерошить ему волосы, но он увернулся и подбежал к вернувшейся к ним Суа, жалостливо упрашивая её, чтобы они остались.              — Малыш Ги, — она взяла его за руки и присела напротив него, — понимаешь, так надо… Джунги будет работать, а я… А я буду учиться, прямо как ты.              — Тоже в школе? — Удивлённо спросил Минги. — Ты же взы… воз… большая, нуна. Зачем тебе учиться? А почему меня не берёте? С кем вы будете играть?              — Минги! — Пригрозила мать. — Веди себя прилично, мы же на людях.              — Ну мам!              — Всё хорошо, не волнуйтесь, — отмахнулась Суа и только было собралась ответить на вопросы, как объявили посадку на рейс. Вокруг засуетились люди, гул усилился. У Минги начали наворачиваться слёзы, а Джунги вдруг залез в карман пиджака, затем осторожно разжал его крепко сжатый кулачок и вложил маленькую коробочку.              — Хён?!              — Прости, Ги-я, — обычно ровный голос брата дрогнул, а плечи опустились, — я не успел приготовить тебе подарок, но у меня есть для тебя кое-что. Открывай.              Тот послушно кивнул, шмыгнув носом, спешно открыл коробочку и внимательно рассмотрел содержимое. Его глаза округлились, а рот изогнулся в немом вопросе, когда он увидел на дне серебристо-хромовый новомодный плеер с парой наушников, которые постоянно видел у брата.              — Это тебе, — продолжил Джунги. — Я закачал туда свои самые любимые песни.              — Хён… — Минги вынул плеер и положил на ладони, посматривая то на него, то на брата с женой. — Это же… Твой любимый… А как же ты?..              — Поверь мне, тебе он нужнее, — категорично отрезал Джунги, сжимая ручку брата в кулачок. Тот на радостях прижал плеер к сердцу и ошарашенно смотрел на то, как брат снял с лацкана пиджака бутоньерку и, протянув её Минги, попросил сохранить её до лучших времён.              Минги бросил мимолётный взгляд на лежащую на книжной полке бутоньерку и начал судорожно вспоминать, где он мог видеть такие же цветы. У знакомых — нет, они далеки от цветоводства... У друзей — тоже вряд ли: он в последнее время никого к себе не звал и сам редко к кому ходил в гости... Может быть… Да нет, бред какой-то…              Мозг неосознанно воспроизводил в памяти события последних двух дней. Дождь… Цветы… Бутоньерка… Драка… Девуш…              — Точняк! — резко вскочив на кровати, вскрикнул Минги, но почувствовал, как, по ходу, натянулись мышцы, схватился за больной бок и лёг обратно на мягкий матрас. — Цветочный!              В памяти всплыла та самая вывеска, а затем — растерянное лицо той надоедливой блондинки с аптечкой и ватным диском в руках. Кажется, на её бейдже были нарисованы такие же цветы, как у Джунги на пиджаке… Он обрывками вспомнил, как наговорил ей гадостей перед уходом. В груди неприятно кольнуло, а на душе было так мерзко, будто кошки во рту нагадили.              — Блин, она же помочь хотела, а я её оттолкнул, — стукнул он себя кулаком по голове и скривился. — Дебила кусок!              Минги выключил музыку и попытался успокоиться в тишине — получалось скверно. В голову то и дело лезли мысли, как назойливые мухи.              «Нужно извиниться. Наверное, да… Или нет… — Бессвязно бормотал он. — Она меня знать не знает, да и я тоже… Бля, и чего я её имя не запомнил? Оно же написано на этом дурацком бейджике. Как там её… Харин, Ханыль, Хани… Ай, нахуй!»              Он переложил подушку и перелёг на другую сторону кровати, попытался заснуть, чтобы скорее забыть обо всём случившемся, но так и не смог, поэтому продолжил тихую дискуссию сам с собой:              «Что делать? Может, всё-таки извиниться… А если выгонит? Хотя нет, нахамить не может… Может, просто ей сладкое принести? А что? Все девчонки любят сладкое… Блин, а если она на диете?.. — Он запустил ладони в волосы и взъерошил их. — О! Тогда яблоки! Пусть себе лопает на здоровье. Или игрушку… Аргх, как бесит! Хрен с ним, завтра разберусь».              Минги одной рукой потянулся и схватился за край одеяла, накрылся им с головой и, снова надев наушники, включил любимый плейлист. Веки медленно тяжелели, мысли улетучились, и Минги забылся глубоким сном.