🌸🌸

      На следующий день Минги проснулся намного раньше будильника. Тумана в голове больше не было, — только сухость во рту и ноющая боль в челюсти и рёбрах. В школу идти не надо было, но и спать больше не хотелось, поэтому он выскользнул из кровати и на цыпочках, чтобы не разбудить родителей, прошмыгнул в ванную комнату.              Встав перед зеркалом, он снял с себя майку и осторожно дотронулся до опухшей челюсти: щёку будто раздуло. Минги провёл ладонью выше и, зажмурившись на секунду, зашипел — случайно поддел ногтем рану на губе. Взгляд скользнул ниже: на ключице оставались кровоподтёки — казалось, Минги до сих пор чувствовал, как крепко руки Ёнмина сжимали тогда рубашку. На рёбрах не было ни следа, только покраснение и жуткий отёк. «Суки, знали, куда бить», — думал он, шумно втягивая в себя воздух.              За дверью скрипнула половица. Минги вздрогнул и замер, прислушавшись к звукам. Сердце бешено колотилось в груди, губы пересохли, а тело напряглось. Если это проснулись родители, мне точно не жить… Но послышался мягкий топот и последовавшее за ним протяжное жалобное мяуканье. Минги облегчённо выдохнул и вновь схватился за бок — от боли чуть дыхание не спёрло. Свободной рукой он достал аптечку и начал тихо рыться среди таблеток, мазей и прочей ерунды, время от времени поглядывая на дверь.              Где же он?.. У хёна точно был запас…              Через несколько минут безуспешных поисков он нащупал несколько мотков кинезиотейпов где-то на дне аптечки — когда Джунги в последний раз прилетал с семьёй в отпуск, он оставил брату целый набор и показал, как им пользоваться, чтобы тот мог самостоятельно фиксировать мышцы, травмированные тренировками и пробежками. Спорт Минги давно забросил, а тейпы остались.              Он вынул два мотка Y-образного тейпа и принялся вспоминать, чему его учил Джунги:              «Шаг первый, — голос брата отчётливо звучал в голове, — обязательно очистить и обезжирить кожу, иначе тейп не закрепится».              Минги не спеша открыл кран, тонкой струёй пустил холодную воду, смочил намыленную ладонь и осторожно, едва надавливая на больные места, промыл их, чтобы позже протереть спиртовой салфеткой. Вода и спирт приятно охлаждали тело и приносили облегчение, пусть и ненадолго.              Далее он вспомнил следующий шаг: отрезать две полоски широкого тейпа одинаковой длины. Разделить каждую на четыре части, оставляя с одной стороны небольшой кончик.              Руки всё ещё дрожали. Минги прикусил нижнюю губу и старался крепко держать ножницы, чтобы разрезать тейп на равные полосы. Когда эта пытка закончилась, он приложил широкий конец ленты к нижней части живота и, сделав глубокий вдох, аккуратно наклонился, чтобы было удобно фиксировать клейкие полоски на рёбрах. Первый тейп лёг без проблем и практически не ощущался, а со вторым пришлось немного повозиться: клеить верхнюю ленту на грудину так, чтобы она перекрещивалась с нижней и периодически задерживать дыхание, чтобы корпус оставался неподвижным — та ещё задача. «Сильно не натягивай, а то хуже будет», — снова вспомнились слова брата.              Когда, наконец, тейп был наложен, Минги попробовал глубоко вдохнуть и повернуться. Боль в рёбрах потихоньку отступала. Значит, всё правильно… Осталось разобраться с тянущей болью в пояснице.              Он, не церемонясь, вынул из аптечки обезболивающий пластырь отца — тот часто им пользуется после смены, так что вряд ли заметит пропажу — и, повернувшись к зеркалу спиной и постоянно оглядываясь на своё отражение, поспешил налепить его ниже лопаток. После обработки всех ран Минги умылся, мокрой рукой небрежно прошёлся по волосам, ероша их, и так же бесшумно вернулся в спальню.              В комнате было ещё темно, но глаза быстро привыкли ко мраку. Минги нащупал стул, на котором висели его любимые джинсы, и попытался вспомнить, куда он дел чёрное худи. На кровати? Да не, не там… На стуле тоже нет… По ходу, в шкафу.              Руки потянулись к дверям гардеробной и, схватившись за ручки, дёрнули их, но те не поддались, а заскрипели. Бля-я… Слишком громко…              Минги бросил эту затею и схватил первое, что попалось под руку — та самая школьная белая рубашка с галстуком. Он наспех застегнул её на все пуговицы, поправил галстук и натянул джинсы. Есть не хотелось, но он всё равно прокрался по коридору в кухню, схватил со стола небольшое яблоко и еле втиснул его в узкий карман джинсов. Обулся он на ходу и вышел из квартиры, набросив на плечи пуховик и тихо закрыв за собой дверь.

***

      Город ещё спал, окутанный предрассветным мраком и тускло освещаемый звёздами и уличными фонарями. Ноги сами несли Минги куда глаза глядят — обычно в такое время на улице никого, и ничто не будет бесить или отвлекать. Он бесцельно бродил по дороге, не обращая внимание ни на ровные ряды зданий, ни на узкие редкие аллеи, проглядывающие через плотную застройку, как оазисы в пустыне.              Когда первые лучи солнца появились на горизонте, Минги очутился посреди детской площадки в одном из спальных районов Кёнги-до. Он прошёлся вдоль песочницы, пнул слепленный каким-то малышом куличик, расплывшийся от влаги, сел на чуть заржавелые качели и слегка оттолкнулся. Прохладный воздух обдувал лицо и забирался под плотную ткань пуховика, вызывая лёгкую дрожь. Боли в рёбрах и пояснице беспокоили всё меньше и меньше, а вот мысли были только о той девушке из цветочного… Чёрт, чем же можно загладить вину? За ночь Минги так ничего и не придумал, все идеи казались ему бредовыми и банальными.              Он вздохнул, вытащил телефон из кармана, разблокировал. На экране появилось совместное фото с Джунги, Суа и маленькой племянницей, ярко улыбавшейся во все свои четыре зуба. Минги нежно провёл кончиками пальцев по экрану и открыл Kakao talk. Ему так хотелось позвонить брату и спросить у того совета, но одного взгляда на часы хватило, чтобы понять, что Джунги, возможно, ещё работает в офисе или сидит на каком-нибудь долгом и неинтересном совещании в своём Альбукерке. Минги поёжился от холода и, спрятав нос в ворот пуховика, убрал телефон обратно в карман. Пора домой…              Он слез с качели, отряхнулся и, прилично отдалившись от площадки, вспомнил про яблоко. Ароматный плод захрустел на зубах, кисловатый сок попал на ранку на губе и побежал по подбородку, из-за чего Минги зашипел и спешно вытер рукавом рот. Рука дрогнула, и яблоко с отскоком покатилось по земле.              — Да какого хера?! — Он с силой пнул упавший фрукт, как футбольный мяч, и тот отлетел в чей-то забор из металлопрофиля, отрикошетив прямиком в лужу. — Ну пиздец, позавтракал нахуй!              Минги со злостью зыркнул на несчастное яблоко, затем взгляд скользнул по высокому зданию за забором — внимание привлекло ярко-красное пятно на окне одной из комнат второго этажа. Он прищурился, пытаясь рассмотреть предмет, но безрезультатно — с таким зрением надо бы до врача дойти ради приличия. Очки Минги не носил из принципа, а постоянный прищур многие в школе принимали за злой или подозрительный взгляд. Недолго думая, он снова достал телефон и включил камеру, наставил её на нужное ему окно и добавил увеличение картинки. Щелчок, и фотография сохранена в памяти телефона. Минги полез в галерею, чтобы внимательно рассмотреть снимок.              — Я понял! — Хлопнул он себя по лбу, разобрав очертания таинственного предмета. — Подарю ей цветы! Только какие?              Он нервно забродил вперёд-назад, перебирая названия:              — Может, розы? А что, они же красивые… Блин, а если она решит, что я к ней подкатываю?.. Или эти, как их там, — он почесал затылок, пытаясь вспомнить название, — охредеи. Да, охредеи… Блин, а если и они что-то значат… Грёбаный язык цветов. Чего она там про него пиздела…              Бурча себе под нос, он открыл карту в телефоне и посмотрел адрес ближайшего цветочного магазина. Многие из них были ещё закрыты, но через пару улиц находился один круглосуточный. Минги улыбнулся, собрался с мыслями и проложил маршрут на навигаторе. Через минут двадцать он уже стоял у витрин и буравил взглядом вазоны со срезанными цветами.              — Вам помочь с выбором? — Его отвлёк голос парня-консультанта, чуть ли не сующего свою любезно-хитрую физиономию ему в лицо. — Ищете цветы для особого случая?              Всё нутро так и хотело ответить ему: «Да отъебись ты, сам решу», — но Минги сжал руки в невидимую дулю в кармане, и приглушённо ответил:              — Вы же говорите на языке цветов? Каким цветком извиняются?              Консультант оторопел и отстранился, заламывая руки и косо глядя на раннего посетителя:              — Простите?              — Ну… — Минги в голову пришли слова девушки. — Рыцари, послания, лилии в церкви и всё такое.              — А-а, — протянул консультант, понимающе закивал головой, как китайский болванчик, и показал на витрину с готовыми букетами. Так бы и оторвал ему голову… — Тогда лучше возьмите этот пышный букет гиацинтов за семьдесят тысяч вон — прекрасный выбор для извинений за серьёзный проступок.              Минги присмотрелся, оценил цветы и упаковку и категорично замотал головой, мол, не то.              — Хм-м… — консультант явно был настроен на то, чтобы втюхнуть клиенту самые дорогие цветы. — Тогда могу предложить герберы…              — Эти палки, чё ли?! — Его с фырканьем перебили. — Чё за халтура…              — Их можно прекрасно дополнить белыми гипсофилами, и букет будет смотреться стильно. Или…              — Не, неинтересно… — Минги отвернулся и отошёл от витрины к стеллажам, на которых стояли горшки с комнатными растениями. Хотя рядом с витриной было прохладно, он стянул пуховик, оставил его на лавочке у одного из вазонов и, прихрамывая, прошёлся вдоль хаотично расставленных громадных кашпо с драценами и фикусами. Он рассматривал листья и прикинул, что утащить такое ему не по силам, — не в том состоянии — затем обратил внимание на горшочки поменьше.              О! Может, кактус взять? Вон тот, на дальней полке, который с цветочком… А что, он очень даже ничего. Или эту фиолетово-жёлтую хрень — миленько, и поливать много не надо, наверное… А этот ярко-красный цветок с надписью «пе-бляр», чего, блять? А, «пе-лар-гония» на этикетке… Куцый какой-то, да и воняет резко, фу! Может, и правда, букетик взять, только без этих пластиковых штук на ножках.              — Слушайте, — Минги обернулся и окликнул консультанта. — Вы что-то говорили про гексо… гипсер… гипсо…              — Гипсофилы, — тот тактично поправил, направляясь к прилавку, позади которого стоял небольшой вазон.              — Да, точно, гипсофилы. Покажите их, пожалуйста!              Консультант улыбнулся и, отвернувшись к вазону, выудил оттуда тонкую веточку, усыпанную маленькими белыми помпонами. Минги скривился:              — И это всё? Весь букет, что ли?              — Между прочим, — тот фыркнул и раздражённо поправил очки, — букеты из разноцветных гипсофил очень популярны на всяких мероприятиях.              Минги ничего не ответил, отмахнулся и направился к выходу, продумывая в голове новый план, когда его взгляд упал на серое кашпо с небольшими розово-красными цветами, выглядывающими из-под зелёных листьев.              — Нашёл! Такого у неё точно нет! — Обрадовался он, довольно потирая руки. — Этот беру! — Минги тыкнул пальцем на цветок.              Консультант пожал плечами, снял со стеллажа кашпо и бодро зашагал с ним к кассе. Он осмотрел цветы и листья, отсканировал этикетку и монотонно произнёс:              —- Цикламен, одна штука. С вас восемь тысяч сто тридцать восемь вон. Оплата наличными или картой?              Минги молча протянул телефон к терминалу и терпеливо выждал, пока аппарат считает данные и выплюнет чек. Какая же эта железяка тормознутая… И этот очкарик тоже. Консультант вытаращился на экран, одним движением оторвал чек и со всей наигранной любезностью спросил:              — Вам оформить и упаковать?              — Нет, и так сойдёт. — Минги закатил глаза и скрестил руки на груди. Ему уже хотелось как можно скорее убраться из этого места. — Спасибо.              — Приходите ещё! — консультант протянул тому растение. — Всего доброго!              — Угу, — взяв в руки кашпо с цикламеном, Минги развернулся на пятках и покинул магазин, совсем забыв о пуховике.              

***

             Город постепенно просыпался: кто-то уже торопился на работу, кто-то возвращался домой с ночной смены, кто-то выходил на лёгкую пробежку или на прогулку с собакой. А Минги брёл к тому самому цветочному магазину и мысленно репетировал речь. С души будто камень свалился, а вот на сердце всё ещё было гадко: подарок-то есть, а вот как его преподнести… Снова в голове — рой мыслей, одна абсурднее другой, и слова никак не складывались в связный текст. Риторика не была сильной стороной Минги — он предпочитал уходить от проблем или, если путей отступления нет, решал все вопросы кулаками.              «Привет… Я… Знаешь, я был…» Нет, не был… Вёл себя как?.. Аргх… Нет, всё не то! Может, просто подписать ей карточку и молча всучить вместе с этим горшком? Звучит как план!              На ум вдруг пришла фраза Джунги, которую он неустанно повторял маленькому Минги, когда укладывал его спать: «Когда не знаешь, что сказать, будь искренен и слушай своё сердце — оно найдёт нужные слова».              Минги остановился посреди улицы с кашпо в руках, закрыл глаза и представил блондинку-консультанта с веткой гортензии в руках — прямо как в первую встречу. Губы сами по себе растянулись в блаженную улыбку, а в груди разлилось приятное тепло. Или это тейпы с пластырем подействовали?..              — Вот дурак!.. — В стороне раздалось недовольное бурчание какой-то аджуммы. — Эй, ну чего встал? Ни пройти, ни проехать!              — Извините, — отряхнувшись от наваждения, Минги учтиво поклонился женщине и поспешил к нужному адресу. Ещё две улочки пройти, и он на месте. От волнения участился пульс, а внутри всё замерло от неизвестности.              Как она отреагирует на мой приход? А что, если она не примет подарок? Может, стоит взамен починить колокольчик на двери или помочь с цветами? Да примет, куда денется — она же цветочница!              Ещё несколько шагов, и он очутился перед зданием со знакомой вывеской. Глубокий вдох, отдавшийся притупленной болью в рёбрах, рука с силой толкнула дверь, а взгляд уставился на цикламен.              — Добро пожал…              — Я вёл себя как мудак. Прости! — Выпалил Минги с порога, не дав договорить, затем замер у входа: что-то не так с её голосом… Не может он так сильно измениться всего за сутки. Даже если бы девчонка простудилась, она бы не стала так басить.              Он поднял голову: вместо девушки в жёлто-фиолетовом свитере и зелёном фартуке за прилавком стоял какой-то парень с родимым пятном у глаза. Минги растерянно взглянул на консультанта, не зная, что сказать. На вид тот мог быть его ровесником, но он его никогда не видел ни в школьном коридоре, ни в кафетерии, ни во внутреннем дворе.              — Ты вообще кто? — Он снова обрёл дар речи.              — Я — Ёсан, — консультант невозмутимо показал на бейдж «Кан Ёсан, продавец-консультант» на широкой груди и спросил, кивнув в сторону кашпо. — Вам чем-то помочь? Могу проконсультировать по уходу за ним.              — А? Нет, спас-сибо, — пролепетал Минги и ещё раз осмотрелся вокруг, затем снова перевёл взгляд на Ёсана. — А где эта… Блин, как её там?.. Ну, девушка тут вчера… была.              — Ханбёль? — Тот пожал плечами. — Так у неё сегодня выходной.              — Вот как… — улыбка сошла с лица Минги, блеск в глазах погас, и плечи опустились. Выходит, зря я всё это провернул? На душе снова стало противно. — Тогда я… пойду?              Ёсан заметил перемену настроения посетителя и осторожно показал пальцем на цветок:              — А это?..              — Это? — Минги с непониманием уставился на консультанта, пока не понял, что тот имел в виду цветок, одной рукой почесал затылок и, недолго думая, протянул цикламен ему. — Это вам!              Ёсан тихо засмеялся, принимая неожиданный «подарок», и до Минги, наконец, дошло, почему его лицо показалось слишком знакомым — у него такая же очаровательная улыбка, как у Ханбёль… И ямочка на щеке. Выходит… Они — брат с сестрой, что ли?..              Минги, не сводя с Ёсана глаз, медленно попятился назад, пока не упёрся в стеклянную дверь и услышал низкое «До свидания», от которого совсем забыл про намерение починить колокольчик. Дверь захлопнулась, он сделал два шага от порога, вновь обернулся и напоследок глянул на витрину, за которой озадаченный Ёсан рассматривал кашпо с цикламеном в своих руках.              «Эх… А девкой был бы краше», — подумал Минги, и на его избитом лице снова появилась довольная улыбка.