Часть 1

онтард проскользнул обратно в комнату. Герцог поцеловал спящую жену в лоб и встретил его у входа. – Это он? – тихо спросил он. – Нет. Герцог выругался. – Этот мушкетер хотел меня убить. – Возможно, милорд, но он не тот человек, которого мы ищем. Герцог нахмурился, изучая лицо Гонтарда. Было что-то еще. – Ну? – нетерпеливо спросил он. – Человек, переживший резню, все еще в полку. Его имя здесь. – Он достал из кармана обрывок бумаги. Герцог прочитал его с бесстрастным лицом. – Прекрасно. Ты хорошо поработал, Гонтард. Приготовь все к завтрашнему отъезду. Я с этим разберусь. *** – Герцог Савойский попросил мушкетерский эскорт на обратную дорогу, – объяснил Тревиль. Стоявшие перед его столом четверо обменялись взглядами. Д’Артаньян выглядел удивленным. Арамис глядел настороженно, но если он и был удивлен, то этого не показывал. Портос даже не пытался скрыть отвращения при упоминании герцога. Атос, явно сразу понявший, куда это ведет, уже был в ярости. – Вам не придется ехать до самой Савойи; он отправил гонца за отрядом собственных солдат, и они встретят вас на полпути. Максимум – это трехдневная поездка. – Разве он не взял эскорт с собой? – спросил Атос. Покров вежливости в его голосе был необычайно тонок. – Всего нескольких человек. Не забывайте, он считает, что стрелявший в него убийца все еще на свободе. – Тревиль поймал взгляд Арамиса и чуть заметно кивнул. У них обоих были одинаковые синяки под глазами. Стало очевидно, что Атос не собирается отвечать, так что после краткой паузы заговорил д’Артаньян: – Когда мы отправляемся? – Завтра на рассвете. Явитесь во дворец и немедленно отбываете. Д’Артаньян с готовностью кивнул, и Тревиль жестом отпустил всех четверых. Портос подтолкнул д’Артаньяна к двери, кинув за его спиной взгляд на Атоса и Арамиса. Арамис мгновение помедлил и мрачно последовал за ними. Тревиль подчеркнуто вернулся к своим бумагам, но не удивился, когда поднял глаза и увидел Атоса все еще в кабинете. Он вздохнул и выпрямился, выжидая. – Вы хотите сказать, – ровно начал Атос, – что не можете послать никого другого? Тревиль поморщился. – У вас есть срочное дело, мешающее покинуть завтра Париж? Губы Атоса гневно дернулись. – Вы прекрасно знаете, о чем я. Тело Марзака еще не остыло, а вы собираетесь заставить Арамиса провести еще три дня в компании герцога Савойского? – Арамис выполнит свой долг… – К черту его долг! Еще полсотни мушкетеров способны высиживать проклятого… – Похоже, вас ему рекомендовали, – прервал Тревиль. – Он спрашивал конкретно вас. Всех вас. – Что он о нас знает? – Очевидно, ваша репутация вас опережает. Постарайся чувствовать себя польщенным. Атос сверкнул глазами. – Он знал, что я хотел его убить, когда мы дрались вчера на дуэли. Вам не кажется подозрительным, что он спрашивает меня? Тревиль поморщился. – Не забывай, герцог только что подписал союзный договор с Францией. Это всего на три дня, передадите его его людям и вернетесь. Любой из вас способен справиться с такой миссией даже во сне. Атос неохотно хмыкнул, соглашаясь, но не уходил. Тревиль вздохнул. – Если Арамис не захочет ехать, я пойму. Я могу сказать герцогу, что ему нездоровится, и подыскать замену. Атос устало встретился с ним взглядом. – Вы можете представить, чтобы Арамис на это согласился? – Наверное, нет, – согласился Тревиль. Наконец Атос фыркнул, смирившись, и повернулся к двери. Тревиль наблюдал, как он присоединился во дворе к остальным, и пытался побороть дурные предчувствия. Чем скорее Савойский вернется в свое жалкое крошечное герцогство, тем лучше для всех. *** Следующее утро выдалось ярким и солнечным, но никто из друзей Атоса не выглядел хорошо отдохнувшим. Карета герцога и четверо сопровождавших его охранников – они были вооружены шпагами и пистолетами, но казались больше похожими на слуг, чем на солдат – ждали у ворот дворца, а первый министр Гонтард наблюдал за погрузкой последних сундуков. Атос добросовестно пошел и представился Гонтарду, который окинул мушкетеров взглядом свысока и сомнительно кивнул. Очевидно, уже попрощавшись с королем и королевой во дворце, герцогская чета вышла и уселась в карете, практически не задерживаясь, и небольшой караван тут же тронулся в путь. Мушкетеров это устраивало как нельзя лучше. Если им удастся провести весь путь, не перемолвившись с герцогом и словом, тем лучше. Атос видел, как Портос слегка расслабился, когда они проехали ворота. Возможно, миссия на самом деле окажется столь простой, как обещал Тревиль. Несколько часов спустя, когда они остановились напоить лошадей и уже готовы были ехать дальше, герцог появился позади Портоса на черном жеребце, ранее привязанном позади кареты. – Ваше сиятельство, – с некоторой тревогой произнес Атос, – разве вам не удобнее будет в карете? – Я предпочитаю свежий воздух, – отозвался герцог. – Особенно когда мы оставили позади худший парижский смрад. Портос напрягся от прозвучавшего в голосе аристократа презрения. Атос натянуто кивнул и уставился на дорогу впереди. Он встретился взглядом с Арамисом. – Вы с д’Артаньяном поедете в арьергарде. Мы впереди, – приказал он, предположив, что герцог захочет возглавить свой караван, и намереваясь держать его как можно дальше от Арамиса. Однако герцог почему-то пристроился позади д’Артаньяна, и у Атоса не оставалось выбора, кроме как развернуться и поехать дальше. ** – Я сам военный, разумеется, – герцог равнодушно скользнул взглядом по д’Артаньяну и сосредоточился на Арамисе. – Я всегда считал, что мушкетеры – церемониальный полк. Вы бывали в настоящем бою? Д’Артаньян моргнул и открыл было рот, но Арамис его опередил непривычно тихим и невыразительным тоном: – Заверяю вас, ваше сиятельство, все мы опытные солдаты и сможем защитить вашу семью. Д’Артаньян практически слышал, как у него клацнули зубы, когда он снова замолчал. – Вы слишком молоды, чтобы повидать настоящий бой. Д’Артаньян слегка покраснел, хотя и не понял, к кому из них обращаются. – Вы были при Иль-де-Ре? Грязное было дело, – продолжил герцог и устремил взгляд на Арамиса, показывая, что ожидает ответа. – Да, ваше сиятельство, – ответил Арамис и снова захлопнул рот. Синяк над глазом резко выделялся на бледной коже. – Видно, совсем мальчишкой, – фыркнул герцог. – Мне было девятнадцать. – Значит, первое сражение? – Нет. Я был при Монтальбане годом раньше. Герцог фыркнул. – Ах да. Еще одна кровавая бойня. Мне удалось не впутывать в нее Савойю. Арамис кивнул, но промолчал. Д’Артаньян практически чувствовал скатывающееся с него напряжение и разрывался между стремлением убраться подальше от этого разговора и ощущением, что он должен что-то сказать, чтобы отвлечь герцога от Арамиса. – Но это было еще до мушкетеров, – продолжил герцог таким тоном, словно знал об этом больше них обоих. – Роту основали в двадцать пятом. – В двадцать четвертом, – поправил д’Артаньян. Герцог гневно сверкнул глазами. – Как скажете. И вы сразу же вступили в нее? – он снова обращался к Арамису, не обращая внимания на д’Артаньяна, и тот кивнул, но д’Артаньян заставил себя снова вмешаться, объяснив, что он в роте недавно, но его отец был знаком с Тревилем. Герцог казался раздраженным, но не мог возразить, учитывая, что сам задал вопрос, и это на какое-то время избавило Арамиса от необходимости говорить с ним или смотреть на него. Позже Арамис почувствовал на себе задумчивый взгляд герцога. – Ваше сиятельство? – спросил он так вежливо, как смог себя заставить. – Ваше лицо кажется мне знакомым. Возможно, мы встречались при Иль-де-Ре. Арамис не повел и бровью. – Возможно, милорд, – сказал он и, отвернувшись, принялся поправлять что-то в упряжи лошади. Путешествие продолжалось. Периодически герцог уходил в карету на час или два, устав от верховой езды, но неизменно появлялся снова и расспрашивал мушкетеров об их военной карьере. Он не задавал вопросов, имеющих отношение к секретным делам, и всецело поддерживал видимость вежливой беседы, за исключением своих грубых манер и снисходительности. Он относился так же к Атосу и Портосу, но казался особенно заинтересован Арамисом – возможно, вполне естественно, учитывая, что тот служил в армии дольше всех. Краткие ответы Арамиса балансировали на самой грани вежливости, и он бледнел все сильнее. В первую ночь они разбили лагерь на юге от Орлеана на берегу Луары. Распределяя ночные смены, мушкетеры обнаружили, что охранники герцога тоже по очереди охраняют лагерь ночью. – Если он нам не доверят, зачем было изначально нас запрашивать? – пробурчал утром д’Артаньян. Атос промолчал, хотя сам думал о том же. Герцог прекрасно знал, что мушкетерский полк имеет на него зуб. Если они здесь не для того, чтобы защищать Савойского и его семью, зачем они здесь вообще? Атос отправил Арамиса и Портоса в арьергард в слабой надежде, что герцог оставит их в покое, но, разумеется, тот был тут как тут. Портос пробурчал односложные ответы на первые несколько вопросов, и герцог продолжил рассуждать о тактике и стратегии самостоятельно, считая себя экспертом в подобных делах. Портос позволил мыслям дрейфовать, слегка ностальгически вспоминая ужасную овсянку Сержа в гарнизоне – что угодно, лишь бы не ехать рядом с этим спесивым индюком. Когда они спали прошлой ночью, прижавшись друг к другу для тепла, он не раз за ночь чувствовал, как Арамис вздрагивал и просыпался, и знал, что призраки Марзака и двадцати мертвых мушкетеров не отпускают его. Резкая нотка в голосе Арамиса вырвала его из задумчивости. Герцог снова что-то говорил, и он неохотно вслушался. – … однажды сражался против мушкетеров. Не могу сказать, что был особо впечатлен, но рота тогда была только-только сформирована. Уверен, с тех пор она намного продвинулась, - неохотно допустил он, хотя Арамис не сказал ни слова и сидел в седле прямо, словно проглотил линейку, не сводя взгляда с зада кареты. – Хотя даже тогда среди них были один-два таланта. Я уважаю хороших солдат, даже когда они сражаются не на моей стороне. Портос внимательно вгляделся в лицо Арамиса, пытаясь понять, как он отреагирует, но тот оставался деревянно-бесстрастным. – У меня на спине до сих пор остался шрам, нанесенный кем-то из ваших товарищей, – сказал герцог, и, если возможно, Арамис побелел еще сильнее. Портос в панике втянул воздух, не зная, чего ожидать – Арамис набросится на него, или упадет, или его стошнит. – Арамис! – Арамис глянул на него дикими глазами. – Не взглянешь на ногу этой лошади? Кажется, она начинает хромать. Арамис онемело кивнул и соскользнул на землю. Портос крикнул Атосу остановиться, пока они изучали якобы стертое копыто. Герцог быстро заскучал и отъехал. – Он знает! – прошипел Арамис, склоняясь ближе к Портосу. – Нет, не знает. Он просто пытается вывести нас из себя, – пробормотал в ответ Портос, хотя был в этом не столь уверен, как ему бы хотелось. – Все в порядке? – негромко осведомился подъехавший к ним Атос. Арамис со свистом втянул воздух, поморщился и кивнул. Портос глянул вверх и неожиданно улыбнулся. – Что? – раздраженно спросил Арамис. – Скоро начнется дождь. Это загонит его в проклятую карету Арамис проследил за его взглядом. Он никогда не ожидал, что будет так рад грозовой туче. *** Герцог нырнул обратно в карету и поцеловал жену. – Похоже, дождь зарядил на весь день. Попробуй поспать. Она кивнула и улыбнулась, пытаясь удобнее устроиться сама и устроить сына на жестком сиденье. Убедившись, что она уснула, герцог повернулся к Гонтарду: – Ты был прав. Это наш выживший. Вели Франсуа ехать вперед и предупредить остальных. Нужно напасть за час до того, как мы подъедем к Монлюсону. Гонтард кивнул и выскользнул из кареты. Герцог обнял спящую жену и откинулся на спинку сиденья, слушая барабанящий по крыше дождь. *** Когда вечером они встали лагерем, на мушкетерах не оставалось ни единой сухой нитки. Дождь наконец прекратился, но воздух был насыщен влагой, особенно после захода солнца. Атос и Арамис задавали корма лошадям, пока Портос и д’Артаньян пытались развести костер из мокрых дров. – Никогда не нужно было соглашаться на эту чертову миссию, – пробурчал Атос. Арамис удивленно поглядел на него. – Так ты поэтому сверлил взглядом Тревиля, прежде чем мы вышли? – спросил он. – Ты пытался избавить нас от миссии? – Я не сверлил, – запротестовал Атос. Атос улыбнулся тенью своей обычной улыбки. Какими бы промокшими и раздраженными они ни были, удаление герцога в карету значительно подняло его настроение. – Друг мой, ты сверлишь всех, – заверил он. – Спасибо, что вступился за меня перед капитаном, но заверяю тебя, я справлюсь. Он все еще выглядел напряженным и бледным в неровном свете факелов, но голос теперь, за пределами слышимости герцога, стал почти по-прежнему легким и шутливым. – Этот герцог – скользкий ублюдок, – рыкнул подошедший Портос. – Рад, что остался всего один день, или я бы сам швырнул его в реку. Арамис криво улыбнулся. – Не спорю. Но тем приятнее будет поездка домой без его компании. Атос был благодарен за это напоминание. Еще один день, подумал он, они выдержат еще день, чтобы никто не попытался никого убить, – и, если повезет, им никогда больше не придется смотреть на этого ублюдка.