Часть 5

Они отправили Дюпона к карете, пошатывающимся под весом тела герцога на плече. Они смотрели ему вслед, стоя вчетвером перед фермой. Портос засвистел, когда Дюпон споткнулся и опрокинул их обоих в канаву. Несколько охранников поспешили на помощь, лишив мушкетеров дальнейшего развлечения. Но в целом у победы был привкус горечи. Через пару дней герцог полностью оправится от синяков и вернется к управлению своим тактически важным княжеством. Мушкетеры не могил получить удовлетворения, не рискуя дипломатическим кризисом или раскрытием сестры короля как двойного агента. Настроение Атоса значительно улучшилось, когда он обнаружил на конюшне фермы Беллу и Роджера. Их седельные сумки обыскали, но, к его облегчению, медицинские припасы Арамиса не тронули. Бутылку, которую он вез, забрали из седельной сумки Роджера, но, обыскав дворовые постройки, он обнаружил пол-ящика мутного вина и с ним вернулся в дом. Остальные сидели на кухне; Портос разжигал огонь в очаге, а д’Артаньян и Арамис сидели напротив друг друга за грубым деревянным столом. Арамис рассматривал запястья д’Артаньяна, упершись обоими локтями в стол. Арамис устало улыбнулся вошедшему Атосу. – Мы снова отправляем д’Артаньяна домой в состоянии «Краше в гроб кладут». Если так будет продолжаться, мне придется податься в бега, чтобы избежать гнева мадам Бонасье. Д’Артаньян возмущенно нахохлился. – Кто-нибудь, найдите Арамису зеркало. Готов поспорить, он выглядит хуже меня. Портос и Атос обменялись взглядами. – Это не соревнование, – сказал Атос, положив сверток с медицинскими припасами на стол рядом с Арамисом. Вино он сгрузил на лавку, тщательно игнорируя, как дрожали пальцы его друга, когда тот разворачивал сверток. Но, за исключением дрожи, манеры Арамиса оставались эффективными и профессиональными. – Не думаю, что понадобится перевязка, д’Артаньян, но у меня есть мазь, которая поможет снять боль, – тихо сказал Арамис. Д’Артаньян удивленно глянул на Атоса, и тот качнул головой. Он подошел к печи изучить разожженный Портосом огонь и помог ему нагреть воду и смешать с ней кислое вино. Атос проглотил полный стакан, наблюдая за работой Арамиса. Д’Артаньян был в синяках с ног до головы, что дополняли подбитая губа и заплывающий глаз. Наконец Арамис вроде бы уовлетворился, что сделал все, что мог; он оперся о стол и попытался встать. Атос и Портос оказались рядом через секунду, когда его колени подогнулись. Он расслабился рядом с ними, и внезапно слабая дрожь в пальцах перешла в резкую судорогу, сотрясшую все его тело. – Простите, – пробормотал он, падая обратно на лавку, – простите… – Тихо, – приказал Атос, поднося теплое разбавленное вино к губам друга. Портос стянул с него камзол Атоса. Д’Артаньян вытаращился на них через стол. – Какого дьявола вы разрешили ему сперва заняться моими ранами? – прошипел он Атосу хриплым от вины голосом, глядя на окровавленную спину. – Иначе он бы не согласился, – дернул плечами Атос, поскольку Арамис был все еще слишком в сознании, чтобы смириться с более подробными объяснениями. – Нам нужно это зашить, Арамис? – спросил Портос, склоняясь к уху друга. – Не знаю, – пробормотал тот. – Я же не вижу. Атос, не убирая руку с его плеча, обошел кругом и максимально точно описал увиденное Арамису, пока Портос смачивал тряпку в теплом вине. После недолгого обсуждения они пришли к соглашению, что Атос зашьет самую глубокую часть раны. Арамис сложил руки на столе и опустил на них голову, изредка бормоча лаконичные инструкции, пока Атос стерилизовал иглу и продевал в нее нить, а Портос стирал кровь с его спины. – Что я могу сделать? – спросил д’Артаньян, по-прежнему тревожно за ними наблюдающий. – Отдыхать, – резко сказал Арамис, устало сверкнув на него глазами. – Отвлеки его, – одними губами произнес Атос. Сперва неуверенно, д’Артаньян начал бесцельно болтать. Он рассказывал, как проезжал эти места со своим отцом, путешествуя между Гасконью и северными торговыми городами с товарами для фермы. Усталость обволакивала его пеленой, и мысли невольно возвращались к событиям прошедшего дня. – Он предложил мне место в охране своего дворца, – услышал он собственный хриплый голос. Все трое удивленно поглядели на него. Атос закончил стежки и обматывал повязку вокруг туловища Арамиса, но остановился, услышав рваные нотки в голосе д’Артаньяна. – Кто? Савойский? – тихо переспросил он. – Ага, – д’Артаньян подавил напряженный смешок. – Сказал, что его гвардия лучше организована и лучше оплачивается, чем мушкетеры. Портос криво усмехнулся. – Кто бы сомневался. – Очень низкое мнение о мушкетеров у этого господина, – тихо заметил Арамис. – Никакого вкуса. Атос обменялся взглядом с Портосом над его головой и наклонился, рассматривая видимую под взъерошенными волосами часть лица Арамиса. Он улыбался д’Артаньяну и выглядел вымотанным, но не мучимым призраками. – Он болван, – тихо сказал Портос. – Он понятия не имеет, что значит быть мушкетером. *** С двумя ранеными Атосу не хотелось путешествовать немедленно, но никто не горел желанием задерживаться в Монлюконе, так что они начали долгий и мучительный путь домой на следующий день. Несмотря на заданный Атосом медленный темп они опоздали лишь на два дня, наконец приковыляв в гарнизон. Тревиль окинул их взглядом и сразу отослал Арамиса и д’Артаньяна в постель; Портос последовал за ними, глядя как ястреб, чтобы никто не споткнулся. Тревиль повернулся к Атосу и вызвал его наверх взглядом, не допускавшим возражений. – Что произошло? Атос напрягся. Они долго обсуждали это по пути домой и согласились, что, поскольку все равно ничего нельзя сделать, и это вызовет лишь вину и тревогу, нет смысла рассказывать Тревилю. Атос не мог удержаться от мысли, что остальным-то легко говорить, поскольку не им придется докладывать. – Мы столкнулись с некоторыми затруднениями, – сказал он. – Арамис и д’Артаньян получили ранения, но оба придут в себя, когда немного отдохнут. Ситуация взята под контроль. Тревиль подчеркнуто прислонился к закрытой двери и продолжил сверлить Атоса взглядом. Атос рассказал ему все. Час спустя они сидели за столом Тревиля с открытой бутылкой виски. Тревиль мрачно выслушал доклад, и наконец оба замолчали. – Атос, ты знаешь, что я ничего не могу сделать. – Мы знаем, – тихо подтвердил Атос. – Поэтому и не собирались вам рассказывать. Тревиль тихо фыркнул при мысли, что его людям удалось бы успешно скрывать это от него. – Разумеется, – добавил он, – если бы вы его убили, кардинал пришел бы в восторг. *** Рана Арамиса больше не особенно болела, но несколько дней в седле его вымотали. Портос с настойчивостью наседки заставил его что-то съесть и выпить и проводил до комнаты, чтобы он не споткнулся на лестнице. Он уснул почти мгновенно. Он проснулся от тихого стука в дверь. Яростно протерев глаза, приподнялся на локте и крикнул «Войдите!». Он вскинулся, увидев вошедшего, и заживающая спина сразу напомнила о себе. – Мои извинения, капитан, я ждал Атоса или Портоса. – Они оба еще спят, полагаю, – сказал Тревиль, взмахом руки побуждая его лечь обратно. – Я пришел извиниться. Я не должен был назначать тебя в эту миссию. Арамис сразу понял, что Атос раскололся, и смущенно потупился. – Все в порядке, капитан. Вы не могли знать, – сказал он, избегая встречаться с ним взглядом. – Я должен был, – сказал Тревиль. Арамис устало улыбнулся. – Мы все живы. Серьезных ран нет. Тревиль кивнул. – Ты понимаешь, конечно, что я ничего не могу сделать. Я даже не могу обещать, что тебе снова не придется охранять этого ублюдка. Его жена – сестра короля. Подозреваю, они будут избегать Парижа какое-то время, но это не продлится вечно. Арамис мрачно кивнул. – Я понимаю, капитан. Если потребуется, я выполню свой долг, – сказал он так нормально, как мог, лежа в кровати. Тревиль встретился с ним серьезным взглядом. – Я знаю. Ты делаешь честь этой роте, Арамис. Всегда делал. Арамиc удивленно и благодарно кивнул. Тревиль повернулся уходить, поклявшись себе, что выполнит свой долг и и защитит своих мушкетеров.