Неприкосновенный

      Грохот за стеной. Лёгкий толчок в пол. Все пригнулись — и, как обычно, сразу выпрямились.       Комната тактической координации — стеклянная, круглая, как капля воды в невесомости. Всё до мелочей — как раньше. Слова, лица, интонации.       Внутри — майор Хасан. Его пальцы снова теребят край перчатки. Точно так же.       — Север, здесь?       Он знал, что скажет в ответ. Как скажет. Когда вдохнёт.       — Здесь, товарищ майор.       — Хорошо. Периметр "Север-1". У тебя двенадцать минут.       — Уточнение по врагу? — спросил Рогов, хотя прекрасно знал, что услышит дальше.       — Ни одного сканера не осталось. Ни визуала, ни биологического захвата.       — Тогда как вы…       — Мы слышим, Рогов. Мы слышим, как умирают другие посты.       Снова всё по кругу. Те же шаги, тот же порядок слов. Та же тяжесть. Он мог бы продолжать вслух — за них.       Он взял планшет. Сектор D — красный. Флот — нет данных. Командование — нет данных.       — Значит, мы — последний оплот? — хрипло спросил он, просто потому что должен был спросить.       — Скорее последняя могила, — отозвался кто-то за спиной.       На экране вспыхнуло предупреждение: ВНИМАНИЕ. ДЕСАНТ. ПОВЕРХНОСТНОЕ ПРОНИКНОВЕНИЕ. НЕИЗВЕСТНОЕ ПРОИСХОЖДЕНИЕ.       Он нажал кнопку коммутатора:       — Пятый взвод. Ко мне. Полный боекомплект. Периметр "Север-1". Без суеты. Без героизма. И без вопросов.       Он знал, что будет дальше. Знал маршрут. Знал, где кто погибнет. Знал, чем всё закончится.       Он шёл этим путём. И умирал. И возвращался. И снова шёл. И снова — в петлю.       По-старому больше нельзя. Он не может просто исполнять. Не может снова повторить всё, даже если это приказывает инстинкт. Это не работает. Нужны новые варианты. Но какие?       Он вышел из командного центра.       В этот момент его словно ударило током. Он замер посреди коридора, обжигаемый мыслью — простой, но ошеломляющей.       Они его не трогали.       Каждый раз. После гибели других. После провала. После сигнала. Они приходили — к другим. К Каро. К Гурьеву. К Ларсу. Климову. Лютину. Власову. Бегло. И другим. Он видел это. Снова и снова. Но не к нему.       Тогда, у антенны… он чувствовал их. Внутри. Вокруг. Но они не напали.       Потом, когда он остался один, — они не пришли. Просто… ушли.       Он стоял, уставившись в пустоту коридора, чувствуя, как сердце бьётся медленно, точно.       Почему?       Просто ли случайность? Или…?       Он не знал. Но теперь знал, что должен это проверить.       Спокойно, размеренно он сделал шаг вперёд. Пока — по маршруту. Пока — как раньше.       Но теперь с новой задачей. Убедиться. Проверить. Подтвердить.       Они его не трогают.       Почему?       И что будет, если он пойдёт к ним сам?       Он шёл. Металл пола под подошвами отдавал ритмичным и таким знакомым лязгом. Свет ламп — ровный, холодный. Тени — на тех же местах. Всё было, как прежде.       Он свернул на лестницу, ведущую к нижнему ярусу. Две трубы, скреплённые скобами, старая сварка, которая вот-вот треснет. Он знал их на ощупь. Уже знал.       Но теперь — не только ноги шли по маршруту. Мысли тоже шли, выламываясь из западни повторов.       Почему?       Почему не к нему?       Это был не страх — нет. Он не боялся прикосновения. Не боялся умереть. Он уже умирал. Несколько раз. Он боялся ответа.       Он свернул в узкий туннель. Там всегда пахло чем-то горелым, как будто кто-то не до конца прикрутил клапан в теплообменнике. Стены были покрыты плёнкой пыли и маслянистого налёта. Под ногами — кабели. Они потрескивали, тихо, на грани слуха.       Не к нему.       Он пытался вспомнить. Всё, что мог. Всё, что повторялось. Все те сцены — последние. До отката.       К Гурьеву они пришли молча. Без предупреждения. Он не кричал. Его просто не стало.       Каро тоже просто исчезла. Ремешок — вот и всё, что осталось.       Власов — сражался. До последнего. Даже не зная с кем.       Но он?       Он был у антенны. Один. Истёкший кровью. Без сил. Беспомощный. Они были рядом. Он чувствовал их. Но они не сделали ничего.       Просто… смотрели. Если это можно было назвать взглядом.       Почему?       Он свернул к развилке, где у стены валялся оборванный кабель. В прошлых витках он всегда его перепрыгивал — автоматическое движение, бессмысленное, но точное. Сейчас — остановился.       Случайность?       Раз за разом?       Нет.       Не может быть. Даже если хочешь в это верить.       Он сделал шаг через кабель. Пошёл дальше.       Варианты.       Как проверить?       Простой способ — дойти до точки, где они появятся. Но это значит опять ждать конца. Опять умирать. Снова. Снова.       А если найти их раньше?       Существуют ли они вне "момента"?       Он не знал, где они живут, если это слово вообще применимо. Но он знал, что иногда… чувствовал их раньше. До финала. На подступах. На обломках. В тишине.       А если попробовать искать?       Осознанно.       А может когда они завладели Каро, тогда, уже на позиции?       Может, там?       Что, если встать там? Дать им завладеть собой?       Он вспомнил, что было с Каро в тот момент. Глаза светились. Речь была сухой и отрывистой. Они говорили через неё. Но отпустили в конечном итоге. А могли убить.       А если не выйдет? Да и будет ли толк?       Он замедлил шаг. В конечном итоге, складывалось несколько наиболее удачных, как ему казалось, вариантов.       Вариант первый — дойти до антенны, но не передавать сигнал. Остаться. Ждать. Посмотреть, кто придёт. И — к кому.       Вариант второй — отделиться от взвода. Уйти в одиночку. Куда угодно — главное, не по маршруту. Что произойдёт тогда?       Вариант третий…       Он замер, вспомнив.       Когда всё только начиналось, когда ещё не было петли, он тогда просто стоял в арсенале, в одиночку. У стойки с модификациями. И вдруг — почувствовал их. Первое касание. Едва заметное. Как тонкая вибрация внутри позвоночника. Тогда он подумал, что просто нервы расшалились, но сейчас...       Значит, они появились раньше.       Он поднял голову.       Нужно искать их раньше. Быть первым. Не ждать финала — приближать его. Делать из неизвестного — известное.       Он снова пошёл.       "Вы не тронули меня. Ни разу. Запустили в эту петлю. Я не знаю, почему. Но я выясню. Даже если придётся идти к вам самому."       И впервые за всё время он почувствовал в себе не только обречённость. Но призрачное воодушевление.       Он остановился, прижавшись плечом к стене, будто просто отдыхал в тени между стыками труб. Но мысли работали, резали и собирали.       В следующий раз — он будет искать ИХ раньше. В арсенале. На подходах. В мёртвых зонах, где ничего не должно быть. Он знает теперь, где можно попытаться. Знает, что искать. Характер этого присутствия весьма специфичный. Он почувствует его. Если будет ещё один шанс.       Но это — в следующей петле.       А сейчас…       Сейчас у него только один вариант. Сделать себя приманкой.       Взвод. Его бойцы. Они снова пойдут за ним. Без вопросов. Он видел, как умирали — один за другим. Кто-то в бою. Кто-то — даже не поняв, что происходит. А если…       Если их отправить сразу на "Рубеж-2"? Не как часть стандартного алгоритма при отступлении. Прямо туда. Подальше от центра событий. А он останется здесь. Один. Принявший решение. Только он будет виден ИМ. Станет маркером.       Если они наблюдают — пусть видят. Если выбирают — пусть выберут его.       Он медленно провёл ладонью по лицу. Всё будет выглядеть странно. Нет, не для бойцов — они не задают лишних вопросов. Но кто-то из младших сержантов может переспросить. Усомниться. Придётся приказать жёстко.       Он выдохнул. Ритм дыхания стал ровнее. Мысль выстраивала цель.       — План "Б", — пробормотал он. — Я остаюсь один. Остальные — на Рубеж-2. Без отклонений.       Если он прав — они придут. К нему.       Если нет… Значит, вернётся ещё раз. С новыми наблюдениями. С новой идеей. Он вытащит истину из этого круга. Обязательно.       "Я всё ещё жив. Пока. И, может быть, именно это им нужно. Или… именно этого они боятся."       Он оттолкнулся от стены и пошёл дальше. На его лице не было выражения. Но внутри — впервые за долгое время — не было столько тяжести. Там был огонёк.

***

      Он снова шёл по коридорам.       Те же стены, те же сварные швы, те же прожилки ржавчины на вентканалах. Всё до звона в висках знакомо. Всё повторялось. Но внутри — было иначе.       Он больше не был просто исполнителем, плывущим по течению. В этот раз — он выбрал.       Решил остаться.       Сделать из себя мишень.              Весь взвод он отправил на Рубеж-2 ещё в самом начале. Не по сигналу тревоги. Не после потерь. А сразу. Прямым приказом, без права обсуждения.       — Закрепиться. Никого не пускать. Никому не открывать. Ни на шаг назад. — его голос был твёрд.       А сам остался на Рубеже-1. В одиночестве.       Они впервые появлялись здесь. Здесь исчез Гурьев. Здесь вспыхнули глаза Каро.       Если где и ждать ИХ — то здесь. Он был уверен.       Он выжидал.       Прошло около полутора часов.       Доклады от взвода — каждые 15 минут.       Он прислушивался к тишине. Чутко, как зверь.       Он чувствовал каждый вздох станции, каждый её металлический стон. Но не их.       Их — не было.       Он ждал дольше, чем в прошлый раз. Внимание было обострено до предела. Ни одной детали не ускользало. Но ОНИ — не пришли.       И тогда — голос.       По рации. Сначала просто фон. Потом помехи. Потом чей-то сдавленный хрип — короткий. И обрыв.       Он замер.       Секунду спустя — новая передача. Дрожащий голос, сотканный из страха и боли.       — ...контакт... не знаем что... здесь... ранен... она... они... на нас...       Шум. Завывание. Щелчок. Обрыв.       Тишина.       Он рванул. Сквозь коридоры, по вспомогательному ходу. К Рубежу-2.       Станция казалась глухой к его бегу.       Всё в нём дрожало. Он понимал — поздно.       Когда он вошёл в сектор, воздух был как будто менее прозрачный, будто стал гуще.       Запах…       Нечеловеческий. Сладковато-медный, гари.       Свет мигал, отбрасывая тени. Но они не вели себя как тени. Они не совпадали с телами. Жили своей жизнью.       Он остановился.       Рубеж-2 был… уничтожен.       Кровь была повсюду. Не капли — линии, мазки, будто их вырисовывали кистью. Она стекала по стенам, просачивалась под панели пола.       Один из щитов был выломан и вывернут.       Он увидел чью-то руку. Без тела. Пальцы всё ещё сжаты. В них — ошмёток ткани с нашивкой.       Он не смог разобрать, чья. Или не захотел.       На стене, между трубами, были слова.       НЕ ТАК.       Кровью. Широко. На всю длину отсека. Буквы корявые, как будто их выдавливали из самого тела. Или вели чужой конечностью.       Он стоял. И знал.       Это было ему.       Он сделал всё по-другому. Попробовал иначе.       Они не пришли туда.       Они пошли к взводу.       Туда, где были те, кто ему верил.       Те, кого он должен был защитить.       Он закрыл глаза.       Голова гудела. Мысли рассыпались.       "Не так."       Может, он ошибся. Может, нарушил правила. А может, наоборот — сыграл по ним слишком точно. И теперь они отвечают.       Но не словами.       Делом.       Он не чувствовал ног. Не чувствовал горла.       Но чувствовал это — жаркое, пульсирующее, чужое присутствие, уже прошедшее здесь.       Сейчас же ему оставался ещё один вариант - антенна. Но не передавать сигнал.       Нет.       Остаться. Ждать. Их.       Он шёл по коридорам. Медленно. А в душе с новой силой зарождался страх.