Часть 7

Тишина после их ухода не была неловкой. Она была спокойной. Сузуми сбрасывает свои туфли на каблуках прямо посреди коридора, не обращая внимания на легкие царапины, которые они оставляют на мраморе. Уборщица разберется с этим. Это же её работа. Её брат всё ещё говорит, делая какие-то восторженные замечания о парне, который сказал что, кто оценил их бассейн, кто хочет вернуться. Она не отвечает. Не потому что игнорирует его. Просто ей всё равно. - Ты видела, как впечатлён Такаши твоими ботинками от Вивьен? — говорит он, улыбаясь и открывая холодильник. - Чувак, мне кажется, он влюблён. Она поднимает бровь, пролистывая свой телефон, стоя посреди коридора, как девушка, которой никогда не говорили уступить дорогу. - Мне всё равно, хочет ли он жениться на моём обувном шкафу, — ворчит она с сухостью. - Скажи ему, чтобы встал в очередь. Акио смеётся, но она даже не смотрит на него. Она слишком занята прокруткой писем от брендов, фотографиями, несколькими приглашениями на вечеринки, на которые не собирается идти. Всё как обычно. - Думаю, Майки понравилась ты, — добавляет он мимоходом, как будто проверяет реакцию. Она смотрит на него. Но только для того, чтобы бросить взгляд такой пустой и недовольный, что его можно было бы напечатать и повесить в Тейт Модерн под названием «Презрение богатой девушки, 2025». - О, — говорит она равнодушно. - Ты думаешь, это имеет для меня значение? Он хмыкает. - Он вроде как большая шишка. Она улыбается, но это такая улыбка, что кажется, она может порезать. - Не для меня. Потому что он не является таковым. Для неё единственные люди, которые заслуживают её внимания, — это те, кто его зарабатывает, а не те, кто сидит на её крыше или слишком долго пялится на её помаду. Она проходит мимо брата, достаёт из холодильника Сан Пеллегрино и открывает бутылку одной рукой. - Ты снова собираешься тусоваться с ними завтра? — спрашивает она нейтральным тоном. - Да, а что? - Ничего особенного. - Она делает глоток. - Просто помни, скажи им не трогать пианино в следующий раз. И с этими словами она исчезает наверх. — На следующее утро пахнет эспрессо и деньгами. Сузуми уже одета к тому времени, когда солнце полностью освещает окна от пола до потолка. Ей всё равно, какой дресс-код; она сама является дресс-кодом. Всё у неё идеально отглажено, вплоть до того, как её ожерелья накладываются друг на друга так, будто были выбраны стилистом. Они не были выбраны стилистом. Они были выбраны ею. Она поправляет свои солнцезащитные очки, входя на кухню, где её брат уже полусонный сидит над наполовину съеденным круассаном. - Ты выглядишь как смерть, — говорит она беззаботно, забирая свой ледяной латте из овсяного молока из холодильника. Конечно же, она держит запас в холодильнике. Она не любительница. - Ты выглядишь так, будто собираешься на интервью для Vogue, — бурчит он, потирая глаза. - Почти, — отвечает она, делая глоток.- У меня встреча с Vantier. Он моргает. - С теми, кто производит дорогую кожаную продукцию? Она смотрит на него с недоумением. - Очевидно. - Тебе даже нет двадцати. - И что? Он поднимает руки, как бы соглашаясь. Её телефон вибрирует. Один из ассистентов бренда сообщает, что машина уже ждет у входа. Она не пользуется общественным транспортом, если не хочет, чтобы её видели в этом. Сегодня не тот день. Она выходит с высоко поднятой головой, её сумка крепко прижата к телу, а каблуки ритмично стучат по камням подъезда. Никто не говорит с ней, если она не заговорит первым. А она не говорит часто. Поездка в машине проходит в тишине. Играет мягкий джаз, но она игнорирует его, просматривая свои электронные письма. Ещё три приглашения, два запроса о потенциальных коллаборациях, одно от японского модного редактора, интересующегося её личной стильной философией. Она печатает ответ одной рукой: - У меня нет стильной философии. У меня хороший вкус. И всё. Когда она прибывает, команда бренда ждет её у двери шоурума. Целая группа стилистов, ассистентов, PR-девушек с идеальными прическами и нервными улыбками. А вот и она — с идеальной осанкой, минимальным макияжем и достаточной уверенностью, чтобы затопить любую неуверенную стажёрку в радиусе десяти футов. Они проводят её через образцы тканей, кожи и силуэты. Она выбирает свои любимые без вопросов о мнении остальных. И когда одна из них пытается объяснить, как определённая куртка «поднимет её имидж», она просто поднимает бровь и говорит: - Милая, мой имидж поднимает куртку. Тишина, последовавшая за этим, была восхитительной. Два часа спустя она уже в машине с подарочной сумкой, полной образцов, и головой, забитой списками дел. Ей не нужно работать. Но ей нравится быть важной на своих условиях. Её телефон снова вибрирует. На этот раз это её брат. - Приходи в парк позже? Несколько парней хотят повеселиться. Они сказали принести твою душу тоже Она не отвечает. Но когда она возвращается домой, то меняется. Не для них. Для себя. Она надевает что-то более классическую одежду: дизайнерские джинсы, винтажную футболку и кроссовки Rick Owens, прикрепляет солнцезащитные очки и выходит за дверь. Когда она приходит в парк, они уже там. Сидят на траве, как будто у них нет ничего более важного. Её брат машет ей. Она не спешит. Она не улыбается. Просто подходит к ним, с наушниками в ушах, музыка так тихо, что она может слышать их разговор, но достаточно громко, чтобы не отвечать. - Черт, — говорит один из парней тихо. Она даже не смотрит на него. - Сузуми, — говорит её брат, поднимаясь. - Это— - Я знаю, кто они, — перебивает она, вынимая один наушник. - Не переживай. Один из мальчиков засмеялся. Не громко, скорее как хмурое удивление. Сузуми взглянула на него. В его глазах читалось, будто он пытается разгадать её. Она встретила его взгляд и удерживала его чуть дольше, чем следовало. Затем повернулась к своему брату. - Ты должен мне кофе за это. — На следующий день она пришла в кафе, чтобы забрать свой обычный утренний кофе. Она увидела его раньше, чем он заметил её. Что было о многом, потому что она не пряталась. Она уже сделала заказ и наполовину допила кофе, когда за её спиной открылась дверь, и это знакомое, нежелательное присутствие вошло, словно оно владело кислородом в комнате. Майки. Конечно. Потому что вселенная любила испытывать её терпение. Она не шевельнулась. Даже не подняла взгляд. Просто мешала свой кофе, как будто это не имело значения, хотя чувствовала, как его глаза ползут по ней, как только он её заметил. Он подошёл ближе. Она вздохнула. - У тебя нет банды, которую нужно вести? - пробормотала она, не отрывая глаз от завихрений крема в стакане. - Или драки, которую нужно проиграть? - Уже закончил, - ответил он гладко. - Мы победили. - Как мило, - произнесла она без энтузиазма. - Поздравляю. Ты теперь успешно достиг ничего. Он вытащил стул напротив неё и сел, как будто принадлежал этому месту. Она медленно подняла взгляд, солнцезащитные очки всё ещё на носу. - Ты слишком разговорчивая. Она издала безрадостный смех. - Не делай вид, что удивлён. Ты точно знал, на что подписываешься, когда сел. - И всё же ты не остановила меня. - Я подумала, что ты сделаешь из себя большего дурака, если дам тебе поговорить. Он откинулся назад, глаза сузились. - Ты всегда такая, или только со мной? - О, я хуже с людьми, которых не уважаю,- сказала она сладким голосом, снова помешивая кофе. - Считай себя счастливчиком. Майки фыркнул - Знаешь, в чём твоя проблема? - О, пожалуйста. Расскажи. - Ты думаешь, что быть сложной делает тебя сильной. Она медленно улыбнулась. - Нет. Я знаю, что быть сложной держит слабых людей подальше от меня. Ты отталкиваешь всех,- сказал он, - Делаешь вид, что выше всего этого. - Может быть, потому что я и есть. И вот оно — щелчок в воздухе. Перемена. Он наклонился вперёд, глаза потемнели. - Ты говоришь так, будто прожила жизнь, которую стоит бояться. Как будто ты за что-то пролила кровь. - Я говорю как человек, которому не нужна чья-то рука, чтобы перейти улицу. Они уставились друг на друга. Никто не моргал. Её пальцы постукивали по чашке. Его челюсть напряжённо сжалась один раз, затем расслабилась. - У тебя язык острый,- пробормотал он. - У тебя эго на уровне,- ответила она с вызовом. - Я не впечатлённа. - Я тоже,- сказал он холодно. - Ты только лаяшься. Она чуть наклонилась вперёд, губы изогнуты в улыбке. - Тогда укусите меня. Тишина после этого была оглушительной. Но она не дрогнула. Не шевельнулась. Просто снова откинулась назад, спокойная и контролируемая. Он встал. Не сказал больше ни слова. Просто посмотрел на неё так, словно хотел сказать сотню вещей и не заботился о том, чтобы тратить дыхание. Ей было всё равно. Когда её брат наконец пришёл через десять минут, она всё ещё потягивала свой кофе, ни один волосок не выбился из прически. - Что я пропустил? — спросил он, садясь на стул напротив неё. Она улыбнулась. Остро. Спокойно. Невозмутимо. - Ничего,- сказала она. - Просто вынесла мусор.