Часть 10

Солнце опускалось за горизонт, окрашивая город в тусклый оранжевый туман. Сузуми двигалась по улицам так, будто владела ими, сигарета между пальцами, винтажные очки на носу. Её телефон вибрировал в заднем кармане — несколько непрочитанных сообщений от людей, которым она не хотела отвечать. У неё не было никуда спешить. В этом и заключалась лучшая часть. Токио имел свой пульс, и она знала, как с ним двигаться. Она проплывала мимо жизней других людей, никогда не погружаясь слишком глубоко. Чуть позже девяти она оказалась у знакомого уголка — старого магазина виниловых пластинок, превращённого в лаунж, где стены источали историю, а бармены не задавали вопросов. Она знала владельца, или, по крайней мере, он знал, что её долг всегда погашен. Зайдя внутрь, она обошла медленно движущуюся толпу. Едва взглянула на кого-то. Музыка была густой и громкой, бас вибрировал по потрескавшимся кожаным диванам, прижатым к стенам. Заказав напиток на стойке, она расслабленно оперлась локтями, вытянувшись. Какой-то случайный парень попытался завести разговор с дурацкой фразой о её татуировках и ботинках, но она отмахнулась ленивой улыбкой и переключила внимание на DJ-ский пульт, где начинался новый сет. И только когда она почувствовала это покалывание в затылке, поняла, что кто-то на неё смотрит. Ей не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто это. Тот же тяжелый взгляд. Та же нежеланная внимание. Та же игра. Майки. Он прислонился к дальней стене так, будто у него нет ничего лучше на уме, волосы растрепаны, полупустой стакан висел у него в руках. Его куртка сползала с одного плеча, улыбка была ленивой, но остротой проскальзывала под всем этим. И он смотрел на неё так, будто ждал. Она выдохнула дым в густой воздух и стряхнула пепел в пепельницу рядом с собой. Не двигалась. Пусть он сделает что-то. Минуты тянулись. Толпа смещалась и расплывалась. Она заметила его медленное движение, как будто он не спешил, пробираясь сквозь тела до тех пор, пока не оказался в нескольких футах от неё, большой палец зацепился за карман, голова наклонена в том самом наблюдательном стиле, который ему был присущ. "Ты всегда убегаешь куда-то получше?" — спросил он поверх музыки, голос низкий и грубый. Она чуть повернула голову, чтобы взглянуть на него. "Зависит от того, кто спрашивает." Уголок его рта дернулся в усмешке. Никакого ответа. Только тот же самый взгляд — тяжёлый, насыщенный чем-то, о чём ни один из них не говорил вслух. Сузуми опрокинула свой напиток, позволила жгучему послевкусию задержаться в горле на секунду, а затем, не говоря ни слова, встала. Она прошла мимо него, как будто его не существовало. Она чувствовала, что он следовал за ней, но не так близко, чтобы дотянуться, только достаточно близко, чтобы знать о его присутствии. Задний выход вел в узкий переулок, все еще скользкий от дождя, который прошел днем. Неоновые вывески мерцали над головой. Пульс города не останавливался, просто становился тише. Когда она наконец обернулась, он был там. Сложив руки на груди, он продолжал смотреть на неё. Боже, как он её раздражал. «Заблудился?» — спросила она, голос пропитан сарказмом. «Нет.» Одно слово. Уверенно. Чёрт возьми, так стойко. На мгновение ни один из них не двигался. Воздух стал напряженным. Сердце стучало в ушах. Он больше не улыбался. Она тоже. Майки сделал шаг вперед. Она не отступила. Еще один шаг. Теперь он был так близко, что она могла видеть блеск в его глазах, ленивую самоуверенность, едва скрывающую что-то более горячее под собой. Она бросила свою сигарету, наблюдая, как угольки трещат в лужице между ними. «Ты тратишь своё время,» — сказала она с холодным голосом. «Может быть,» — ответил он. «Не первая моя плохая идея.» Снова тишина. Тяжелая, давящая. Её дыхание перехватило, хотя она никогда не показала бы ему этого. Она наклонила голову вверх, вызывая его на действие. Ничего не произошло целую долгую секунду. Затем его рука легла ей на бедро легким касанием, едва касаясь. Проверка. Она сразу же схватила его запястье и отдернула руку. «Ты только мечтаешь.» Это вышло резче, чем она хотела. Он улыбнулся так, будто знал что-то, чего не знала она. В диком порыве она почти поцеловала его. Может быть, он тоже почти поцеловал её. Но вместо этого она толкнула его назад. «Ты действительно весела, знаешь это?» — сказал он. Она усмехнулась и бросила волосы через плечо. «Да. Знаю.» И снова повернулась и пошла прочь, оставляя его стоять там в свете городских огней, пульс ночи стучал между ними как сердцебиение. Неоновый туман города обвивал её, пока она шла. Она не оглядывалась. Ей не нужно было. Она уже знала, что он все еще стоит там. Ночь прижималась к её коже, электрическая и беспокойная. Она еще не закончила. Еще далеко до этого. Пробираясь через следующий переулок, она направилась обратно к шуму — пульсу токийской ночной жизни, скользя в другой клуб, даже темнее и грязнее предыдущего. Музыка здесь была громче и тяжелее, дрожащая от вибраций под её ботинками. Это было то место, где не задавали вопросов. То место, которое ей нравилось. Внутри тела двигались в смазанном ритме. Огни мигали в головокружительном пульсе. Сузуми пробралась к бару, заказала еще один напиток, не поднимая взгляда. Не прошло и двух минут, как она снова ощутила это — тяжесть в воздухе. Знакомая гравитация притягивала её. Майки. Упорный ублюдок. Она не отреагировала сразу, просто подняла стакан к губам, позволяя алкоголю медленно скользить вниз. Притворялась, что не заметила, как он пробирается сквозь толпу, останавливаясь недалеко от неё с той же непринужденной, раздражающей легкостью. Это было не то чтобы он пытался — он просто был там. И это, черт возьми, бесило её больше, чем если бы он действительно старался. Несколько случайных типов приблизились слишком близко, с пьяными улыбками и плохими фразами на языке. Майки не вмешивался. Не нужно было. Стоило ей лишь бросить на них холодный, скучающий взгляд, как большинство из них без слов отступило. В конце концов она повернула голову и зафиксировала на нём свой взгляд. «Что, тебе некуда идти?» Он пожал плечами, невозмутимый. «Похоже, нет.» Её губы дернулись в почти улыбке, почти нет. Она поставила стакан так сильно, что лед звякнул, а затем без слов оттолкнулась от бара. Снова ей не нужно было проверять — она чувствовала, как он следует за ней. Всегда на два шага позади. Всегда рядом. Танцпол поглотил её. Она не ждала никого. Двигалась так, будто ей ничего не было важно, волосы прилипли к шее, пот скользил по коже. Позволяя музыке заглушить всё остальное. И всё же, даже посреди толпы, даже среди незнакомцев, которые прижимались со всех сторон, казалось, что он вырезал вокруг неё пространство — невидимое, но реальное. Никто не трогал её. Никто не мог. Он оставался на краю её поля зрения, достаточно близко, чтобы быть угрозой. Достаточно далеко, чтобы заставить её хотеть сократить расстояние. Раздражающе. Глупо. Она мельком взглянула на него однажды, вызывая его. Ну так что же. Но Майки просто смотрел. Улыбаясь своей ленивой, опасной улыбкой. Зная точно, что делает. Напряжение сжималось в её животе, горячее, чем алкоголь, бурлящий в венах. В какой-то момент она не была уверена, когда именно перестала заботиться. Перестала притворяться, что не замечает. Перестала притворяться, что не ждет этого. Когда она наконец направилась к нему, пробираясь сквозь толпу, она увидела искорку чего-то диких в его глазах — что-то, что почти заставило её остановиться. Почти. Но прежде чем она успела сказать что-то — прежде чем смогла даже вдохнуть — рука обвилась вокруг её запястья. Не Майки. Какой-то случайный придурок из бара с широкой улыбкой, слишком пьяный, чтобы знать лучше. «Ты слишком красивая, чтобы стоять одна,» — произнес он с запинкой. Её рот искривился от отвращения. Она вырвала руку назад, готовая разразиться гневом. Но Майки уже был там. Быстро. Легко. Один резкий толчок — и парень отшатнулся назад, ругаясь и исчезая в массе тел. Майки даже не взглянул на него. Не посмотрел и на неё. Он просто схватил её за руку — грубые, мозолистые пальцы прижались к её ладони — и потянул с собой в более темный угол, где шум почти не доходил. Сузуми не произнесла ни слова. Дышала тяжело. Слишком близко сейчас. Слишком, слишком близко. Музыка продолжала греметь на фоне. Их сердца стучали быстрее. «Ты собираешься сказать спасибо?» — произнес он, его голос грубо касаясь её уха. Она взглянула на него с вызовом, упрямо. «Ты не делал этого ради меня.» Его улыбка сверкнула коварно, безрассудно. «Нет,» — согласился он. «Сделал это ради себя.» Тишина снова сгущалась, удушая. Их тела были так близко, что она могла чувствовать жар, исходящий от него, и запах дыма и кожи, прилипший к его коже. Один неверный шаг — и всё это могло загореться. Она должна была отстраниться. Должна была снова оттолкнуть его, как всегда. Вместо этого её пальцы закололись в его рубашку, сжимая ткань крепко, не задумываясь. Она притянула его ещё ближе. Его губы коснулись уголка её губ — не поцелуй, ещё нет, только призрак контакта, который заставил её голову закружиться. Она выдохнула дрожащий вздох, о котором не знала, что сдерживает. Он тихо засмеялся в горле, звук вибрировал между ними. «Мне не жаль,» — пробормотал он. Прежде чем она успела ответить, прежде чем смогла даже подумать, Мики наконец прижал её к себе, его горячие и жадные губы встретились с её, руки грубо обхватили её талию, притягивая к нему так, будто он голодал. Никакого медленного нарастания. Никакого сладкого, осторожного прикосновения. Только жар и отчаяние, и месячное напряжение разрывалось в один миг. Она целовала его так, будто ненавидела. Укусила его губу так сильно, что он низко застонал в груди. Всё вокруг них размывалось — огни, люди, музыка. Ничто из этого не имело значения. Ничего другого не существовало, кроме него и неё и огня, который вспыхнул между ними. Это было беспорядочно. Это было безрассудно. Это было идеально. И никто из них не собирался отпускать. Они не стали ускользать через главный выход. Они не произнесли ни слова. Рука Майки оставалась крепко сжатой вокруг её запястья, когда он тащил её через задние коридоры клуба мимо пьяных парочек, прижатых к стенам, мимо скучающих охранников, которые даже не моргнули. Все были слишком погружены в свой собственный хаос, чтобы заметить их. За какой-то дверью хлопнуло — возможно, это был склад, ей было всё равно. Бетонные стены, мерцающий флуоресцентный свет. Не имело значения. Как только дверь захлопнулась, он прижал её к ней. Грубо. Отчаянно. Дыша так, будто тонул без неё и наконец выбрался на поверхность. Она не притворялась, что не хочет этого. Не притворялась, что не так же расстроена, как и он. Губы Майки были повсюду — на челюсти, шее, плече; зубы скребли по коже, руки засовывались под её одежду так, будто он не мог решить, где прикоснуться первым. Будто ему нужно было всё — сразу. Её ногти впивались в его спину, оставляя следы, которые он почувствует завтра. Хорошо. Пусть помнит. Он выругался сквозь зубы, когда она прижалась бедрами к нему, голос его звучал грубо в её ухе. «Чёрт возьми, ты сводишь меня с ума.» Она тихо рассмеялась, опасно запуская пальцы в его волосы и дергая их так, чтобы он зашипел. «Ты думаешь, это я стараюсь?» Он засунул свою ногу между её бедрами, прижимая её сильнее к двери, и она невольно вздохнула от неожиданности. Майки усмехнулся против её шеи так, будто знал это. Будто ждал трещины в её броне. «Мог бы получить это когда угодно,» — пробормотал он, зубы скребли по краю её уха. «Но ты всё время убегала.» Сузуми не убегала, ответила она, хотя пальцы её крепче сжимались вокруг него. — Ты просто не стоил того, чтобы за тобой гнаться, — произнес он с низким смехом, заполнившим пространство между ними. Он снова прижал губы к её, прикусив её губу так сильно, что она почувствовала вкус крови. Она ответила ему ещё более страстно. Вызывая его. Бросая ему вызов. Разрушая себя с каждым мгновением, когда он касался её. Одежда сбрасывалась наполовину, хаотично и неаккуратно. Пуговицы разлетелись в стороны. Молнии сломались. Руки исследовали кожу, как будто пытались запомнить каждую деталь друг друга. Отчаянно, неуклюже, по-настоящему. Когда он наконец вошёл в неё грубо и идеально, слишком сильно и одновременно недостаточно, она задыхалась от напряжения, ногти вонзились в его плечи так сильно, что ей было больно. Майки тихо застонал против её губ, лоб прижат к её лбу, тело дрожит от усилий сдержаться. — Чёрт возьми, — пробормотал он, его бедра колебались один раз, дважды, прежде чем он нашёл тот жестокий ритм, который им обоим был нужен. Никакой нежности. Никакой сладости. Ничего, что можно было бы вернуть обратно завтра. Она прикусила его плечо, чтобы не закричать. Он схватил её за бедра так крепко, что она знала — у неё останутся синяки. Хорошо. Пусть они останутся. Пусть все знают. Они двигались вместе так, будто это была борьба — зубы, когти, жара; между ними не было пространства, не осталось воздуха для дыхания. Это было грязно. Это было жестоко. Это было идеально. Когда они наконец рухнули друг на друга, потные и дрожащие, полностью разбитые, ни один из них не произнёс ни слова. Не могли. Единственным звуком было их дыхание — поверхностное, грубое, отчаянное. Дверь за её спиной тряслась с каждым её дрожащим вдохом. Майки похоронил лицо у неё на шее, руки всё ещё крепко обнимали её, как будто он не был готов отпустить. Она не оттолкнула его. Не сказала ни слова. На протяжении долгого времени они просто оставались там, переплетённые, разрушенные, человеческие. И впервые за всю ночь она позволила себе это почувствовать. По-настоящему почувствовать. Не только жар или адреналин или гнев. Что-то под всем этим. Что-то реальное и сырое и пугающее. Майки наконец отстранился достаточно, чтобы посмотреть на неё — волосы растрепаны, губа кровоточит от её укуса. — Ты в порядке? — пробормотал он с хриплым голосом, полным неопределённости. Она смотрела на него — на этого мальчика, который сводил её с ума, на этого мальчика, который шагал в ногу с её хаосом, и что-то внутри неё скрутилось. Сильно. Опасно. Неизбежно. Она мягко толкнула его назад, поправляя свою одежду и не встречая его взгляда. Холодная. Резкая. Как будто ничего и не произошло. — Я всегда в порядке, — сказала она легко, поднимая свою куртку с пола. Майки тихо засмеялся с пониманием и не попытался остановить её, когда она выскользнула за дверь без единого слова. Потому что они оба знали: это ещё не конец. Даже близко. Это только начиналось.