Глава 1. Фэгэраш

      Громкий хлопок, сопровождающий перемещение, нарушил ночную тишину и спугнул стаю ворон с верхушек деревьев. Следом раздался вскрик и хруст ветвей, когда тело упало с высоты в тринадцать футов.       Первое, что почувствовала Гермиона — лицо и шею обожгло холодом. Она приземлилась, проломив снежный наст. Воздух вышибло из легких, из-за чего крик мгновенно оборвался. Вторым ощущением была боль, которая брала начало в плече левой руки.       Люмос. Ничего.       Гермиона сморгнула навернувшиеся слезы и попыталась различить в темноте очертания своей правой руки. Она чувствовала древко палочки, крепко зажатое в кулаке, но не могла сфокусировать взгляд.       — Люмос, — прохрипела Гермиона едва слышно. По-прежнему ничего.       Она попробовала пошевелиться. Левая сторона тела, на которую пришёлся удар, почти не слушалась. Понадобилось приложить немало усилий, прежде чем удалось перевернуться на спину. Стиснутые зубы скрипнули, когда плечо прострелило новой волной боли.       Гермиона поднесла правую руку ближе к лицу, чтобы осмотреть палочку, и не сдержала судорожный всхлип, когда осознала, на что она смотрит. В руке был зажат сломанный кусок древка.       Шок постепенно проходил, по телу начал расползаться холод, шерстяное пальто и тонкая шапка были не в состоянии противостоять стихии. Нужно двигаться. Опасность ситуации, в которой находилась Гермиона, подтвердила стая ворон. Сделав большой круг над лесом, птицы разместились на раскидистых еловых лапах и принялись громко перекликаться.       Оставаться лежать в снегу — фатальная ошибка, которую она не имела права совершить.       — Двигайся, — сквозь зубы зашипела Гермиона. — Ну же!       Тяжело перекатившись на бок, она постаралась опереться на правую руку и приподнять себя. Рука ушла в сугроб по плечо, пока не упёрлась в твёрдую землю. Подогнув ногу, она сделала резкий рывок и поднялась. Ноги утонули в снегу выше колен, снег сразу забился в ботинки.       Вороны снова подали голос с ветвей, оповещая лес о чужаке; Гермиона кинула на них злой взгляд исподлобья.       Обломок волшебной палочки, кажется, врос в руку оттого, с какой силой Гермиона его сжимала, но разжать пальцы значило бы признаться себе, что всё кончено. Она сунула древко в карман, сделала пару пробных шагов к стволу ближайшего дерева, которое, судя по очертаниям на фоне ночного неба, было сосной, и прислонилась к нему спиной.       Необходимо сориентироваться и понять, куда, чёрт возьми, Гермиону занесло. Судя по холоду и количеству снега, порт-ключ перенес её за пределы Великобритании.       Левая рука плетью висела вдоль тела, поднять её не получилось, поэтому Гермиона аккуратно расстегнула ремешок наручных часов, чтобы разглядеть циферблат. Часы, заколдованные таким образом, чтобы всегда показывать локальное время, треснули либо от падения, либо от столкновения с деревом.       Стрелки застыли на четверти четвертого, хотя Гермиона помнила, что до того, как порт-ключ перенёс её, в Британии было чуть больше часа ночи. Значит, часы успели сработать. Она пересекла два часовых пояса.       Пальцы начали неметь от холода, по телу расползалась мелкая дрожь. Вне зависимости от того, где она оказалась, ей срочно нужно было согреться и привести в порядок повреждённое плечо.       Гермиона раскрыла маленькую, расшитую бисером сумку, надетую через плечо, и запустила в неё руку, в попытках на ощупь достать нужные предметы. Чары Незримого Расширения очень удобны в условиях, когда всё необходимое можно было призвать из сумки простым взмахом палочки. Сейчас же необъятное пространство играло с ней злую шутку: под руку попадались корешки книг, пергаменты и перья.       Сделав пару глубоких вдохов, Гермиона продолжила медленно ощупывать вещи, пока наконец не тронула кончиками пальцев нужную ей жестяную коробку. Неловко подхватила её и аккуратно вытащила из сумки, стараясь не выронить обратно на самое дно, повозилась с защёлкой и открыла.       Глаза уже привыкли к темноте, поэтому ей удалось разглядеть содержимое. В коробке смешалось всё: от бинтов и магловских таблеток против простуды до Крововосполняющего зелья, Умиротворяющего бальзама и большого пузырька экстракта Бадьяна. Всё, несомненно, очень важное, но совершенно бесполезное, кроме бинта, который Гермиона отложила.       В нынешней ситуации не помешало бы иметь с собой Костерост и хотя бы один бутылек Бодроперцового зелья. В том, что левое плечо сломано, сомневаться не приходилось ни на секунду. Боль только начала набирать обороты, но отсутствие подвижности руки и едва различимая крепитация означали перелом.       Коробка с зельями была возвращена в сумку и задвинута в угол так, чтобы следующее её извлечение не стало большой проблемой. Гермиона продолжила поиски полезных вещей, понимая, что теперь первоочередная задача — согреться.       Человек, одетый не по погоде, мог продержаться на морозе не больше трёх часов, из которых последний час функциональность организма была бы сильно нарушена, и возможность помочь себе самостоятельно отпала. Гермиона уже потратила не меньше двадцати минут отведённого ей времени.       Из сумки появились объёмный шерстяной свитер под горло, связанный на какое-то Рождество Молли Уизли, длинный шарф, толстые носки, пуховая куртка с капюшоном, принадлежавшая когда-то матери, и перчатки. Еще минута ушла на выуживание спичек и небольшого охотничьего ножа.       Сложив всё на слегка утрамбованный снег, Гермиона стянула тонкое пальто, оставшись в джемпере. Морозный воздух окутал её тело и начал пробираться под ребра. Мягко ощупав левое плечо пальцами, она поняла, что оно распухло, сустав казался увеличенным. Необходимо было зафиксировать руку, чтобы избежать ещё бо́льшего смещения костей.       Гермиона постаралась аккуратно просунуть левую руку в рукав свитера, потом голову через ворот, и только после продела правую руку.       Получилось, на удивление, почти не больно. Затем, присев на пальто, она стянула ботинки и надела шерстяные носки, заправив штанины внутрь, чтобы предотвратить попадание снега на голую кожу щиколоток.       Заранее вывернув левый рукав куртки внутрь для удобства, Гермиона приступила к заматыванию руки. Кроме небольшой упаковки медицинского бинта и шарфа — ничего, пришлось обходиться малым. Из магловских курсов по оказанию первой помощи, смутно всплывших в памяти, единственным, что она могла воспроизвести из подручных средств, была повязка Дезо.       Конечно, такая повязка подошла бы больше, будь у неё перелом ключицы, но выбирать не приходилось. С трудом обвязав левое плечо и согнутый локоть больной руки и прижав его к телу, Гермиона соорудила из шарфа подобие бандажа для дополнительной поддержки руки.       Она потратила на это добрые пятнадцать минут и от усердия даже немного согрелась, но этого было недостаточно, чтобы восстановить нормальную температуру тела. Пальцы на правой руке почти перестали ощущаться. Быстро накинув на себя куртку, Гермиона осмотрела всё, что у неё набралось для ручного создания костра.       В текущем состоянии она бы многое отдала за возможность применить Инсендио, но, если обломок палочки не смог произвести даже простейший Люмос, то об этом можно было только мечтать.       Гермиона занялась поиском топлива для костра: шишек, валежника и какой-нибудь травы. Через некоторое время набралось достаточно. Срезав несколько небольших еловых лап охотничьим ножом, она начала разгребать рыхлый снег, чтобы подобраться ближе к мёрзлой земле. Оставшийся снег тщательно утрамбовала, подложила лапник и возвела небольшой «шалаш» из валежника и коры. Сделать это одной рукой оказалось трудным испытанием, но Гермиона не дала отчаянию захлестнуть её, действуя осторожно и спокойно.       У неё ещё было время.       После нескольких сломанных спичек, маленькое пламя, наконец, занялось на покрытых смолой еловых шишках и быстро перекинулось на щепки. Спустя пару минут костёр разгорелся, и Гермиона с облегченным вздохом придвинулась ближе, чтобы согреться, протянула правую руку к огню и принялась активно сжимать пальцы, разгоняя кровь.       Убедившись, что костёр горит стабильно, Гермиона обустроила место вокруг. Сложенное в несколько раз пальто послужило неплохой подстилкой, на которую можно сесть.       По ощущениям, с момента, как она попала сюда, прошло около полутора часов. Нужно дождаться рассвета, чтобы сориентироваться лучше, ведь сейчас небо затянуло облаками, за которыми спрятались все созвездия.       Гермиона прокляла этот день уже несколько десятков раз: за то, что не ожидала засаду, не была готова к полноценному походу, не позаботилась о палатке и пополнении припасов; за то, что схватилась за этот чёртов порт-ключ и не вступала в бой, что так глупо сломала палочку, застряла в другой стране без возможности связаться с Орденом; за то, что понятия не имела, что стало с Виктором.       Виктор. Знал ли он, куда ведёт порт-ключ? Сможет ли отследить её теперь? Или же она действительно предоставлена сама себе?       Заплакать не получилось. Со злостью шмыгнув носом, Гермиона подбросила несколько больших сучьев в костёр и набрала снега в алюминиевый котелок, едва найденный в сумке.       Костёр прогорал быстро, поэтому приходилось постоянно подбрасывать в него топливо, что позволяло отвлечься от мыслей. Стоял штиль, и абсолютную тишину лишь иногда нарушали крики птиц и хруст веток.       Гермиона занялась анализом исходных данных. Окружающий её лес смешанный, но преимущественно хвойный, рельеф сложный, местность гористая и, вероятно, сильно выше уровня моря. Определить температуру воздуха было проблематично, но густота пара изо рта и характерный хруст снега давали понять, что сейчас не выше минус десяти градусов по Цельсию. Этой информации было недостаточно для каких-то выводов.       Треск горящих веток обладал убаюкивающим эффектом, Гермиона боролась со сном как могла, ноющая боль в плече превратилась в фоновую и почти не мешала. В какой-то момент стало холоднее, она встрепенулась. Это могло значить, что рассвет совсем скоро.       Вариантов дальнейших действий было немного, и самым оптимальным показалось дождаться восхода солнца, определить север и постараться найти следы цивилизации.       Гермиона мысленно сделала пометку, что двигаться на север будет целесообразно только в случае, если маршрут пойдет на спуск или вдоль склона. Для того, чтобы лезть в горы, подготовки не было.       Между деревьев забрезжил рассвет. Гермиона подхватила нож и отметила на стволе дерева сторону света, чтобы не запутаться при сборах.       Перелив кипячёную воду в небольшую флягу и забросав уже тлеющие угли костра снегом, она переложила ненужные вещи в сумку, тщательно проверив, не осталось ли чего-либо, указывающего на её личность. Закрепила ножны на бедре, подтянув кожаные ремешки, и спрятала охотничий нож, затем нашла палку, которая могла бы послужить подобием трости, и выдвинулась в путь.       Местами ноги увязали в снегу почти по колено, идти оказалось сложнее, чем представлялось изначально. Каждый раз, когда начиналась одышка, Гермиона останавливалась, чтобы свериться с ориентирами впереди и не начать кружить.       Было трудно сказать, сколько миль она преодолела, так и не наткнувшись на хоть какой-то признак присутствия людей в лесу. На поваленных деревьях не было следов сруба или спила, а мелкие тропинки явно вытоптали животные.       Когда солнце было в зените, пришлось сделать небольшой привал. Колени уже начали дрожать, а в животе громко урчало от голода. В сумке нашлась небольшая пачка крекеров, которые, как бы ни хотелось, нельзя было съесть сразу.       Воды осталось не очень много, но разжечь костер, чтобы натопить еще снега, означало бы потерять драгоценное время, поэтому было решено растягивать имеющиеся запасы до вечера. Если она сможет добраться куда-то к тому времени, необходимость в запасах отпадёт.       За следующие пару часов Гермиона осознала, что почти не чувствует левую руку.       Экстренно остановившись и расстегнув куртку, она взглянула на бледные пальцы и попыталась немного размять их. По руке распространилось лёгкое покалывание. Перевязка не была слишком тугой, одной рукой было попросту невозможно достаточно затянуть бинт, но проверить это стоило. Плохая новость заключалась в том, что улучшить своё состояние было нечем.       Громкий треск веток, раздавшийся откуда-то слева, оторвал от размышлений. Гермиона резко повернулась в сторону звука и сразу различила в чаще движение. Что-то крупное шло прямо на неё через снег и бурелом.       Наконец, получилось идентифицировать приближающееся нечто. В паре десятков ярдов от нее, из-за дерева вышел дикий кабан. Он замер и шумно втянул воздух, принюхиваясь. Очевидно, присутствие кого-то на своем пути ему не понравилось: он предупреждающе наклонил голову, издав при этом странный рокочущий звук. Самец. Гермиона поняла это по длинным, торчащим вверх клыкам. Он был впечатляющих размеров, высотой точно не меньше трех с половиной футов. Массивное тело вепря было покрыто густой и грубой на вид щетиной.       Пребывая в оцепенении, Гермиона лихорадочно пыталась вспомнить любые факты о диких кабанах, способные помочь ей в эту минуту: они плохо видят, но обладают великолепным слухом и обонянием; очень быстро бегают и агрессивно защищаются, почувствовав опасность.       Гермиона не чувствовала себя опасной.       Они не двигались несколько минут, продолжая смотреть друг на друга: она не решалась сделать и шага в сторону, ждала, что кабан просто развернется и уйдет, но, похоже, он ждал от неё того же.       Его ноздри раздувались при дыхании, выпуская густые, как из чайника, клубы пара. Утробный рокочущий звук повторился, и Гермиона вздрогнула. Вероятно, стоило спокойно отдалиться от животного, показать, что она не представляет угрозу.       Стараясь не прерывать зрительного контакта, она сделала маленький шаг в сторону, затем ещё один, наблюдая за реакцией животного на свои действия. На следующем шаге правая нога внезапно подогнулась, вероятно, оступившись на скрытой под снегом коряге.       Гермиона пошатнулась и крепко вцепилась рукой в палку, на которую все это время опиралась. Раздался хруст.       Кабану явно не понравился этот звук, его загривок ощетинился, он взрыл снег и напрягся всем телом, готовясь к рывку. Паника накрыла Гермиону с головой. Животное понеслось прямо на неё, взбуровив под собой снег, из-за чего тот поднялся вверх и осел на шкуре мелкими кристалликами.       Времени думать не осталось, из Гермионы вырвался судорожный выдох, казалось, сознание покинуло её тело, сделав мышцы деревянными и неуправляемыми.       В момент, когда животное должно было вот-вот врезаться в неё всей своей массой, она смогла сделать скользящее движение в сторону.       Вепрь не успел среагировать, по инерции пробежал дальше, задев своей тушей дерево позади Гермионы, с треском врезавшись клыками в кору. Он замешкался на несколько секунд и отступил.       Кровь отхлынула от лица Гермионы, она затаила дыхание в надежде на то, что столкновение с деревом охладило пыл животного, но это был слишком оптимистичный сценарий. Она поняла это, когда вепрь развернулся и вновь заметил её.       Оценивая габариты животного, она не учла его удалённость, поэтому, прямо сейчас, наблюдая за ним в непосредственной близости, поняла, что он крупнее. Гермиона едва ли смогла бы обхватить голову кабана руками, такой она была огромной. При своём росте, он доставал головой почти до её груди.       В этот раз вепрь сделал более яростный рывок, чуть опустив голову, чтобы поддеть хрупкое тело перед собой. На такой короткой дистанции маневрировать стало сложнее, поэтому Гермиона едва смогла отшатнуться от длинных заточенных клыков, всё же почувствовав удар в правый бок. Ноги подкосились, и она, пронзительно закричав, повалилась в рыхлый снег.       В прочитанных ею книгах, перед самой смертью, герои всегда вспоминали свою жизнь, успевая рассмотреть весь путь от рождения до конечного мгновения в последние секунды. Бред. Чувствуя дыхание смерти затылком, Гермиона не могла думать ни о чём.       Ей предстояло умереть самой глупой смертью из всех, какие она могла себе представить. Она сильно зажмурилась и просто считала секунды до следующего удара. Но его не последовало ни через десять, ни через двадцать секунд. Досчитав до шестидесяти, Гермиона осторожно приоткрыла один глаз. Перед лицом был только снег.       Прислушавшись, она поняла, что звук ритмичного хруста снега отдаляется. Спустя ещё пару минут всё стихло. Лёжа в снегу, Гермиона пыталась восстановить дыхание, сердце разогналось до запредельной скорости, мешая мыслить ясно.       Ощупав правый бок, она наткнулась на порез на куртке, оставленный клыком животного. Крови под пальцами не было, скорее всего, от столкновения останется только гематома, при условии, что внутренние органы были целы.       Внезапно на неё накатил приступ смеха, который она очень постаралась подавить, зажимая рот тыльной стороной ладони. Тщетно. Через минуту громкий хохот сотряс тишину леса.       Гермиона бежала от Пожирателей смерти, выжила после опасного перемещения через дышащий на ладан порт-ключ и падения с большой высоты, чтобы быть убитой свиньёй. Лучше придумать просто невозможно. Это было потрясающе.       Надвигающуюся истерику всё же удалось остановить. С трудом сев, Гермиона открыла сумку и достала коробку с зельями. Умиротворяющий бальзам пришёлся очень кстати. За неимением какой-либо тары для замера дозировки, она отхлебнула прямо из бутылька.       Рецепторы обволок приторно-сладкий вкус с лёгкой горчинкой, который придавал бальзаму корень валерианы. Пустой желудок с бунтом принял напиток, тошнота подкатила к горлу и пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы подавить рвотный позыв.       Побочным эффектом даже при незначительном превышении дозировки была сонливость, в случае сильного ей не удалось бы пробыть в сознании дольше часа. Выпитого бутылька было бы достаточно для введения в кому. Оставалось надеяться, что этого глотка было не слишком много.       Все эти знания неизменно звучали в голове голосом Северуса. Холодным и хлестким. Давно ставшим родным.       Может быть, он думал, что она мертва? Пожиратели, загнавшие её в угол, определённо доложили о ней выше. Даже несмотря на то, что они не увидели её лица и не назвали бы имени, Северус знал.       Прошло, как минимум, двенадцать часов с момента исчезновения Гермионы, скорее всего, больше. Разыскивает ли её Орден? Ищет ли Дамблдор или же сейчас есть более приоритетные задачи?       Гермиона, как ни старалась, не смогла бы назвать себя достаточно важным звеном в этой войне. Наверняка, так считали и другие.       Просидев в снегу несколько минут, она нащупала свою импровизированную трость и попыталась подняться, ветка треснула и разломилась надвое — ей пришлось хуже от столкновения с диким животным. Использовать её и дальше было невозможно, а в радиусе нескольких футов не нашлось ничего подходящего на замену. Углубляться в чащу не хотелось, слишком большая вероятность потерять направление и заблудиться. Можно подумать, Гермиона знала, куда идёт.       Пришлось двигаться дальше, полагаясь только на свои ноги. Казалось, прошли уже целые сутки, хотя солнце только недавно опустилось к верхушкам деревьев. До заката оставалось не больше пары часов, нужно было искать место для костра. В этой части леса оказалось намного меньше горючего.       Погода начала портиться, поднялся ветер. Он забирался под одежду и заставлял внутренности противно сжиматься. Облака стали плотнее, почти полностью закрыв уходящее за горизонт солнце. Когда, наконец, удалось запалить костёр, с неба сорвались первые снежинки.       Ноги не держали — Гермиона тяжело опустилась коленями на расстелённое пальто и поняла, что пламя почти не греет.       Очередная плохая новость заключалась в том, что её начал бить озноб. Плечо отекло ещё сильнее, температура тела повысилась, но было неясно, произошло это вследствие перелома или переохлаждения. Гермиона положила последние ветки в костер. Нужно было найти в себе силы и собрать ещё. Огонь не должен погаснуть до утра.       Очень хотелось спать. Сколько часов она не спала? С момента перемещения около полутора суток. Сейчас — больше пятидесяти часов. Веки тяжелели. Снежинки, падающие на лицо, неприятно обжигали кожу. Гермиона неловко прилегла на бок, наблюдая за языками пламени, облизывающими дерево.       Ничего страшного, если она немного отдохнет. Костёр будет гореть ещё час или полтора. У неё достаточно времени, чтобы подкинуть в него топлива. Если не получится найти ещё веток — она будет жечь книги. Какая ей польза от драгоценных фолиантов теперь?       Мысли зациклились и запутались, вращаясь сначала вокруг книг, затем знаний, которые она оттуда почерпнула. После, медленно перетекли в образы. Прямо под прикрытыми веками возникло лицо Виктора.       «Думаешь, кроме квиддича, не было других развлечений?» со смешком произнес он. «Мы часто охотились. Помню, как подстрелил из арбалета своего первого вепря. Он был огромным, метра два в длину! И в холке доставал мне до груди. Мощный зверь. А клыки длиной, наверно, с твое предплечье...»       Вепрь, которого она видела сегодня, был немногим меньше.       «В Карпатах их много,» продолжил Виктор. «… мои однокурсники часто возвращались с трофеями.»       Гермиона вздрогнула от нового звука, ворвавшегося в сознание. Хруст веток и снега. Это были шаги. Она резко открыла глаза и с ужасом осознала, что костёр потух и сильно дымил. Звук повторился справа от неё.       Переведя расфокусированный взгляд в ту сторону, она затаила дыхание. Рядом с деревом, ярдах в шестнадцати от неё, кто-то стоял. Высокая тёмная фигура застыла на месте, затем совсем немного шевельнулась, из-за чего снег хрустнул вновь.       Ком в горле помешал закричать, она захрипела и потянулась правой рукой к ножнам на бедре, нащупала ручку ножа и попыталась вытянуть оружие. Фигура сделала шаг, чуть отдалившись от тени деревьев.       Мимолетного взгляда было мало для того, чтобы определить, кто перед ней. Она различила только объёмный мех, окутывавший силуэт.       Ещё шаг.       Из-за неудобной позиции застёжка не поддавалась замёрзшим пальцам. Нужно было приподняться, чтобы вытащить нож.       Снег захрустел интенсивнее.       Гермиона рывком перевернулась на спину, отчаянно дёргая ремешок ножен. Левое плечо с силой ударилось о твёрдый снежный наст. Боль была настолько неожиданной и сильной, что Гермиона вскрикнула и прикусила язык до отчетливого металлического привкуса. Перед глазами поплыло, и она поняла, что сознание ускользает. Она больше ничего не слышала, кроме стука собственного сердца.       Затем наступила тьма.       Гермиона всегда умела выживать. Но, кажется, не сегодня.