Глава 7. Галлеонов сто, не меньше

      — Мне нужна палочка, — тихо произнесла Гермиона, не отрывая взгляд от страницы.       Она боролась с собой за эту фразу на протяжении трех дней.       Все моменты были неподходящими. Ни когда Драко засиживался в подвале, продолжая исписывать пергаменты заметками, ни когда готовил еду, расслабленно рассказывая забавную историю из школьной жизни. Ни, тем более, когда возвращался почти без сил после очередного отсутствия.       Он уходил каждый день не меньше, чем на шесть часов и так и не поделился, куда именно уходит. Все, что он делал вне дома, не обсуждалось. Гермиона бросила попытки выяснить это самостоятельно. Она прогуливалась в лесу и ни разу не смогла определить, где может находиться Драко.       Он относился к их вынужденному соседству слишком спокойно. За две с лишним недели он ни разу не выразил недовольства тем, что Гермиона являлась по сути нахлебницей.       Он держал свое слово и не собирался выгонять ее. И, похоже, был уверен, что она не уйдет сама.       Она не тешила себя надеждой, что ее происхождение неочевидно. Ее британский акцент был таким же явным, как и его. Вне зависимости от того, что Драко говорил с большей аристократичностью, иногда будто специально растягивая слова, а фразы Гермионы звучали куда четче и отрывистее.       Судя по всему, он считал, что она в бегах. С момента их знакомства, он больше ни разу не заговорил о ее «потерянной» палочке, не задавал вопросов о том, как она оказалась в карпатском лесу и откуда пришла.       Он думал, что Гермиона убегала от войны, в то время как она пыталась придумать способ вернуться.       — Нет.       Гермиона вскинула голову и пристально посмотрела на его профиль.       Драко сидел на другом конце дивана, как и раньше, разделяя с ней время чтения. Его пальцы побелели от того, как сильно он стиснул книгу.       Он не повернулся в ее сторону, уставившись перед собой невидящим взглядом.       — Нет? — она нахмурилась.       — Она тебе не нужна, — Драко покачал головой.       — Я не могу остаться здесь. Я полностью поправилась. Мне нужно уйти и связаться с… — она осеклась. — … друзьями.       — Ты можешь остаться, здесь безопасно. Тебя не станут искать в такой глуши.       Гермиона подобралась и отложила книгу окончательно. Он все еще на нее не смотрел, теперь делая вид, что читает. Его глаза лихорадочно метались по странице.       — Неправда. Ты и сам знаешь, что это не так.       — Тут ты не права. Я абсолютно ничего не знаю.       Он, наконец, повернулся к ней и скривил губы, его взгляд стал жестоким.       Гермиона испуганно вздрогнула.       Она боялась его поначалу, но тогда это были лишь ее эмоции. Они не были связаны с его поведением. Теперь же она напряглась, ощутив опасность по-настоящему.       — Я не могу рассказать тебе, — она попыталась звучать спокойно. — Нет… На самом деле я не имею права говорить.       — Ты работаешь на Орден?       В горле встал ком.       — Ты не знаешь, о чем спрашиваешь.       — Приму это как «да».       Гермиона замолчала. Она несколько дней обдумывала, как нужно озвучить просьбу. Не так. Но все, что она уже успела сказать, невозможно было вернуть.       — С чего ты решила, что я могу достать тебе палочку? — от его интонации по коже пробежал холодок.       — Я видела контрабанду, когда перебирала растения для зелий, — она не знала, почему сказала правду, вместо безопасной лжи. — Значит, у тебя есть связи на черном рынке.       Драко зло рассмеялся и поднялся с дивана.       Когда он прошел мимо, почти задев ее, Гермиона внутренне сжалась, но не позволила себе отшатнуться.       — Пожалуйста! Я заплачу, — она вскочила следом.       — Любопытно, чем?       — Чем угодно, — слова вырвались до того, как она поняла их смысл.       Он медленно приподнял брови, пригвоздив ее к полу тяжелым взглядом.       — Тебе стоит быть осторожнее с формулировками.       Он сдернул верхнюю одежду с крючка и стремительно вышел на улицу.       Как только дверь хлопнула, Гермиону затопил стыд. Она поступила как безмозглая дура и не могла найти оправдания своим действиям.       Предлагать деньги одному из богатейших людей магической Британии — не войдет в список ее гениальных решений. Как и все, что она сказала до и после этого.       Она обхватила свои плечи и прошлась по комнате.       Ей нужен был чей-то совет. Чей угодно.       «Ты ведешь себя как неразумное дитя,» сухо хмыкнул бы Северус, смерив ее прохладным взглядом.       «Мисс Грейнджер, я уверена, что Вы могли бы проявить большую осмотрительность. У Вас было время, чтобы собрать достаточно сведений и найти правильный подход,» мягко, но с укором, покачала бы головой Минерва МакГонагалл.       «Проникнуть в потемки чужой души — настоящее испытание, Гермиона. Но какими мы будем людьми, если прекратим попытки?» Дамблдор, определенно, подмигнул бы ей, а затем принялся бы насвистывать какую-нибудь навязчивую мелодию.       Все это показалось бессмысленным. Воображаемые наставники никогда не смогли бы приблизиться к своим прообразам. Гермионе был просто необходим настоящий, живой разговор.       И воздух, ей срочно был нужен воздух.       Она выскочила на улицу, едва накинув куртку на плечи, и удивленно замерла.       Драко стоял на нижней ступени крыльца и выпускал изо рта дым. Между пальцев дотлевал окурок.       Услышав шаги за своей спиной, он слегка повернулся в ее сторону. Выражение его лица смягчилось, напряжение спало с плеч, весь его вид говорил о глубокой задумчивости, но не злости.       — Я не знала, что ты куришь, — осознав, что он не планирует ничего говорить, Гермиона взяла себя в руки и начала первой.       — Бросаю, — глухо произнес он, выдыхая следующую порцию дыма.       Подойдя ближе, Гермиона поняла, что он держал не магловскую сигарету, а слегка кривую самокрутку.       — Успешно?       Наверняка это был неподходящий момент для шутки, поэтому Гермиона виновато улыбнулась. Драко хмыкнул.       — Сегодня шел пятьдесят седьмой день, — он покатал самокрутку между пальцев, стряхивая пепел. — Нулевой, получается.       — Прости.       Драко сжег окурок.       — За мой срыв?       — За мою просьбу.       — Это было что угодно, но не просьба, — он оперся локтем на перила и слегка нахмурился.       — Именно поэтому я прошу прощения, — Гермиона сделала еще шаг, теперь их разделяло лишь две ступени лестницы. — Ты много сделал для меня. Спас мне жизнь. И я очень благодарна. Я знаю, что не имела права говорить с тобой так.       Он мазнул по ней взглядом, но промолчал.       — Я соберу вещи, — она кивнула сама себе и нерешительно переступила с ноги на ногу.       Когда она уже собралась возвращаться в дом, Драко тяжело вздохнул.       — Это сложно, палочки сейчас контролируют намного сильнее.       — Да, знаю, — Гермиона остановилась.       Он хмыкнул.       — Даже на черном рынке к палочкам относятся с подозрением. Если у кого-то есть рабочая, то для каких целей вторая? — он задумчиво покачал головой.       — Тебе не нужно объяснять причины, я все понимаю.       — Найти корешки редких растений намного проще. Вопросов почти ни у кого не возникнет.       Он помолчал, мысленно взвешивая что-то, и заговорил снова:       — Очень легко ошибиться и обратиться не к тому человеку.       Все это время он не обращался к ней, продолжая бормотать себе под нос.       — Драко, ты ничем мне не обязан, я найду другой способ.       Услышав свое имя, он, наконец, посмотрел на нее.       — Я ничего не гарантирую, — твердо сказал он. — Но я попробую выяснить, возможно ли это.       Гермиона удивленно округлила глаза. Выходит, она наблюдала за тем, как он торгуется сам с собой.             ~~~       На третий день после их разговора Драко оставил на столе записку и ушел до рассвета.       Гермионе почти не удавалось застать его все это время. Казалось, что он находился дома только пока она спала.       В записке он просил ее не уходить далеко в лес, потому что не знал, через сколько дней вернется и не мог гарантировать ее безопасность за пределами участка.       Он пополнил запас продуктов, обновил согревающие чары дома, оставил масляную лампу, несколько коробок свечей и магловских спичек.       Наедине с собой Гермиона провела еще три дня. С каждым из которых, тревога нарастала и захватывала ее все сильнее.       В первый день все было нормально: она рано проснулась, приготовила себе еду, побродила по лесу, держа дом в поле зрения, почитала, сделала несколько записей в своем дневнике.       Во второй она повторила то же самое, правда, уже без энтузиазма.       На третий день сон не хотел отпускать ее, а после пробуждения она пролежала в кровати еще около часа, разглядывая завитки годичных колец на древесине. В доме становилось прохладнее. Она с трудом вылезла из-под одеяла, отогрелась в душе и решила обуть ботинки. Шерстяные носки перестали греть.       Отсутствие камина было полнейшим абсурдом.       Утром четвертого дня она резко открыла глаза от щемящего чувства в груди. Солнце едва поднялось из-за горизонта, Гермиона поняла, что совсем не выспалась, но заставить себя вновь уснуть не смогла.       Не завтракая, она устроилась на диване с книгой. Вместо уютной рубашки Драко, она надела свой свитер и накрыла ноги пледом.       Сосредоточиться на чтении было сложно, ее то и дело отвлекали посторонние звуки. Лес вокруг дома просыпался. Начали щебетать птицы, несколько шишек свалилось с ближайшей ели и ударилось о крышу. Снег хрустнул под лапами какого-то зверька. Может быть лисицы.       Несколько ворон перекликнулись между собой с ветвей бука.       Снег хрустнул вновь.       Гермиона закрыла книгу.       В воцарившейся тишине она могла бы услышать свое дыхание, потому задержала его.       Хруст повторился меньше, чем через полминуты, но, на этот раз, он исходил с противоположной стороны. Гермиона замерла. Сердце гулко застучало в горле, мешая слушать.       Сначала ей показалось, что это животные. Но теперь сомнений не было: вокруг дома ходили люди. Минимум — двое. Шаги раздавались почти синхронно с разных сторон. Дом окружали.       Гермиона всунула ноги в ботинки, сползла с дивана и прислонилась спиной к подлокотнику. Пока никто не заглянул в окно, у нее было время, чтобы спрятаться. Она осознала, что так тихо не приходят в гости.       Не в первый раз она подумала: что может нож против палочки? И вновь пришла к выводу, что лучше он, чем ничего. Она аккуратно подползла к кухонному шкафу и закинула руку наверх, в надежде, что нож был достаточно близко, и ей не пришлось подниматься на ноги.       В следующую секунду пальцы задели холодную сталь. Шаги стали отчетливее, кто-то подошел к дому почти вплотную — на кухонном полу появилась тень.       Почти перестав дышать, Гермиона вжалась спиной в кухонный шкаф и принялась сверлить тень взглядом. Лишь бы ушел, лишь бы отвернулся, лишь бы не заметил ее, замершую в первобытном страхе.       Тень не двигалась с полминуты: похоже, человек, стоящий за окном, всматривался в комнату через стекло, пытаясь обнаружить признаки чьего-либо присутствия.       И, видимо, он не заметил движения, потому что, наконец, отошел от окна, тень переместилась дальше — в сторону фронтальной части дома.       Гермиона засунула нож в ботинок и поползла, аккуратно выглядывая из укрытий. В окнах было пусто, шаги по сторонам дома почти стихли, похоже, все люди переместились к одной точке у крыльца. Если они собирались вломиться, то времени у Гермионы почти не оставалось.       Они уже убедились, что хозяина нет дома.       Она метнулась к двери в подвал. Громкий треск массивной входной двери раздался сразу после того, как Гермиона аккуратно защелкнула замок изнутри подвала и практически сползла по лестнице вниз.       Бегло осмотрев помещение, она хотела уже спрятаться под лестницей, но внезапно зацепилась взглядом за странного вида портьеру. Гермиона не видела ее раньше.       Где-то над головой, по полу гулко застучали подошвы массивных ботинок. Судя по звуку, кто-то добрался до спален и сейчас распахивал двери ногами. Хлипкая щеколда не смогла бы выдержать такого удара, поэтому Гермиона, теряя остатки самообладания, шагнула за портьеру.       В темноте ниши пахло пылью и дубленой кожей. Гермиона прижалась спиной к чему-то, смутно напоминающему холст, и потянулась рукой за спину. Приятный, слегка чешуйчатый, рельеф холста холодил подушечки пальцев.       Гермиона никогда раньше не трогала дракона, но могла бы поклясться, что на ощупь он был бы именно таким. В этой нише сушилась выделанная драконья шкура.       Страх на мгновение отошел на второй план. Прямо сейчас Гермиона поглаживала шкуру и поражалась, как она не наткнулась на нее раньше. Она не раз спускалась в этот подвал, видела все эти шкафы и полки, но не обращала внимания на нишу. Скорее всего, на это место были наложены чары, которые необходимо было обновлять.       Гермиона не хотела думать о том, что чары могут спадать после смерти того, кто их накладывал. Только не сейчас, когда сердце едва ли не выпрыгнуло из груди под треск срывающейся с петель двери.       Пришлось сильно сжать зубы, чтобы не издать ни звука. Щепки от выбитой двери посыпались по лестнице.       Гермиона продвинулась в зазор между стеной и деревянной рамой, на которую крепилась драконья шкура. Позади рамы было еще меньше места, из-за чего она уткнулась носом в холст.       — Глянь-ка, зельеварня, — сиплый мужской голос разрезал тишину.       — Зельеварная лаборатория, идиот, — поправил его второй. Голос принадлежал молодому мужчине.       — Ну что? Есть там кто-то? — третий голос. Британец, судя по акценту. В его интонации прозвучали нотки нетерпения.       — Да никого тут! — рявкнул сиплый. — Банки–склянки и жижа какая-то булькает. Мож он в котел со страху сиганул?       Сиплый рассмеялся с каким-то тявкающим звуком. За этим последовал тяжелый вздох молодого, он явно не был рад компании.       — Смешно, Тамаш, — снисходительно прокомментировал британец, он в подвал не спустился, голос звучал немного приглушенно. — Обыщите там все.       — Зачем мы вообще это делаем? — тихо пробубнил молодой.       Его голос прозвучал прямо за портьерой, отчего все тело Гермионы одеревенело. Она не слышала его шагов — он передвигался намного тише сиплого.       Тот, в свою очередь, явно двигал какие-то колбы на полках, не заботясь о том, что некоторые, стоявшие слишком близко к краю, падали на пол от малейшего прикосновения.       — Ты бы не ронял все это, — раздраженно прокомментировал молодой. — Сейчас взлетим на воздух или отравимся парами.       Гермиона все же смогла различить мягкие шаги молодого, видимо, он вышел на середину помещения и занимался разглядыванием содержимого котла.       — Да не ссы так, малой, Робби нас починит.       Сиплый явно получал удовольствие от своего вандализма и останавливаться не собирался.       — Не называй меня так, сколько можно…       — А это чо за тряпка? — сиплый перебил молодого на полуслове.       Гермиона, успев почувствовать облегчение от того, что они заняты погромом подвала, вновь напряглась. Тряпка, как выразился сиплый, тут была только одна. И прямо сейчас она отделяла ее от посторонних.       Гермиона прокляла себя уже несколько раз: за выбор укрытия, за то, что застряла в неудобной позе, вытянувшись струной вдоль стены, за то, что никак не могла бы дотянуться до своего ботинка и вытащить нож.       Шорох ткани прервал ее размышления. Тонкая полоска света пробралась к краю холста, не задев Гермиону. Пока она стояла позади — ее было не видно.       — Да ну нахрен! — присвистнул сиплый. — Малой, ты глянь! Это ж драконья шкура.       Молодой снова подошел едва слышно.       — Гебридский черный, — восхищенно сказал он.       — А не насрать ли? Драконья она и есть драконья. Это ж скока она стоит, а? Поди галлеонов сто, не меньше?       — Да, Тамаш, столько она точно стоит, — хохотнул молодой.       Впервые его голос прозвучал действительно весело. Он наверняка знал, что такая шкура стоит сотни. Сотни тысяч галлеонов.       — Что вы там копаетесь? — британец окликнул их с верхних ступеней лестницы.       — Робби, мы нашли золотую жилу, — протянул сиплый.       В следующий момент в поле зрения возникла рука с кривыми пальцами, которые схватились за край деревянной рамы и потянули ее наружу.       Сердце пропустило удар, когда Гермиона встретилась взглядом с серо-зелеными глазами молодого. Он удивленно вскинул брови и слегка приоткрыл рот, но не успел ничего сказать.       — Ты гля! Девка!       Секунда и грубая рука схватила Гермиону за предплечье, выволакивая из ниши. Ноги стали ватными и подкосились, она ударила коленями пол.       — Акцио палочка! — выкрикнул британец.       Ничего не произошло.       — Она еще и безоружная. Кто такая будешь? Чего тут заныкалась?       Изо рта сиплого противно воняло гнилыми зубами. Гермиона отшатнулась, врезавшись спиной в каменную кладку стены.       — Немая? — британец шагнул на пару ступеней ниже, звонко стукнув каблуками ботинок.       Гермиона не издала ни звука, она не знала, что делать дальше, но мозг подсказывал — молчать. Взгляд судорожно бегал от одного мужчины к другому.       Свет в подвале был тусклым, но двое находились достаточно близко, чтобы их рассмотреть.       Голос сиплого ему подходил. Коренастый мужчина лет шестидесяти, в старых поношенных штанах и чем-то похожем на стеганую фуфайку. Его щербатое лицо пересекало несколько уродливых шрамов. Он скалил желтые зубы в плотоядного вида ухмылке.       Молодой мог бы показаться симпатичным: худой и высокий, темноволосый, с правильными чертами лица, почти не запоминающийся. Он был одет аккуратно, в серые штаны и дубленку из овчины. Единственная черта, выделявшая его — легкая горбинка на носу, возможно, тот был когда-то сломан.       — Эй! — сиплый навис над Гермионой. — Кивай хоть!       Третьего она рассмотреть не успела.       — Тамаш, она даже дышать не может из-за твоей вони, — молодой чуть наклонил голову вбок и пристально посмотрел Гермионе в лицо.       — Не помрет поди, — ухмылка сиплого стала только шире. — Робби, что с девкой-то делать?       — Придется с собой забрать, судя по сведениям, здесь должен жить только мальчишка Малфой. Может, она сама сюда без ведома хозяина проникла. А может, он ее прячет. Надо личность установить, — британец задумчиво покачал палочку между пальцев.       — Да было б сказано, щас и установим!       — Что ты…? — молодой дернулся в сторону, когда сиплый резко рванул Гермиону за плечо.       Она повалилась на пол, едва успев выставить перед лицом ладони. Грубые руки сиплого перевернули ее на спину так быстро, словно она ничего не весила.       — Так если она из этих, значит метка будет. Щас найдем!       Они знали про метки — они были не просто бандитами.       Гермиона много раз представляла себе момент, когда ее застанут врасплох, когда ей будет грозить клеймо и рабство. В своих мыслях она всегда выбирала казнь.       В своих мыслях она не доживала до нее.       Сиплый надавил ладонью ей на горло и другой рукой потянулся к краю свитера, пытаясь его задрать. Гермиона в ужасе замычала и поскребла ногтями по запястью мужчины. Ладонь надавила сильнее.       Время будто бы замедлилось, краем глаза Гермиона видела, как молодой занервничал и отвернулся, убрал сжатые в кулак пальцы в карман. Британец оставался на середине лестницы и со скучающим видом вращал палочку между пальцами.       — Тамаш, легче. Не задуши, — протянул он, даже не посмотрев в их сторону.       Гермиона вышла из оцепенения только когда шершавые пальцы коснулись голой кожи живота. Резко вскинув колено, она наугад ударила сиплого. Колено угодило ему куда-то в бок, отчего он пошатнулся и ослабил хватку. Этой секунды было достаточно, чтобы вывернуться и выхватить из ботинка нож.       Не раздумывая, Гермиона полоснула ножом первое, что попалось ей под руку. Это оказалась нога сиплого. Лезвие прошлось по бедру, мужчина взревел.       Все происходило слишком быстро, сиплый ударил наотмашь. Гермиона, уже вставшая на четвереньки, чтобы отползти, почувствовала сильный удар в ребра и покатилась по каменному полу.       Она тут же вскинулась, покрепче сжала нож обратным хватом и напряглась в ожидании рывка.       Молодой успел выхватить палочку, но почему-то не направил ее в сторону Гермионы, просто держал в едва поднятой руке. Он перевел недоверчивый взгляд на своего напарника и обратно. Британец в недоумении замер с палочкой, зажатой между средним и безымянным пальцами.       — Эта сука полоснула меня!       Сиплый прижимал ладонь к бедру, между его пальцев сочилась кровь.       — Я же говорил, что надо легче, — британец вернул себе невозмутимый вид.       Молодой окончательно опустил палочку, но все еще смотрел на Гермиону широко распахнутыми глазами.       — Ну что, тощая, поиграть захотела? Я тя научу, как себя вести!       Сиплый оскалился и метнулся к Гермионе, широко расставив руки в попытке схватить ее.       Рывок в сторону, кривые цепкие пальцы успели сомкнуться на ткани свитера и дернули его до треска.       Гермиона отмахнулась ножом, сиплый вскрикнул, отпрыгнул и схватился за левое предплечье. Толстая подкладка фуфайки не дала лезвию пройти глубоко, но рукав все же окрасился кровью.       — Два — ноль, — усмехнулся британец.       — Ты мож поможешь или так и будешь пялиться?       — Ты заварил — ты разгребай, — пожал плечами британец. — Девчонку скрутить не можешь?       Молодой сделал пару шагов назад к лестнице.       Сиплый со смешком вытер нос рукавом и сделал выпад вправо. Здоровой рукой он попытался дотянуться до ноги Гермионы и выбить ее из равновесия. Она поняла, что это был блеф, только когда попыталась сделать удар — левой рукой он схватил ее за запястье и резко вывернул.       Хруст прозвучал слишком громко, нож со звоном упал на каменный пол. Гермиона взвыла от боли.       — Не немая таки, — с издевкой выплюнул сиплый и швырнул ее спиной в шкаф.       Она сползла на пол, чувствуя привкус крови от прокушенной губы. В ушах зазвенело, запястье правой руки пульсировало болью. Через мгновение она поняла, что ладони измазаны чем-то липким и опустила на них взгляд. Кровь сочилась из множества мелких ран, из которых торчали осколки. Гермиона приземлилась на битое стекло.       — Щас не такая борзая?       Сиплый подтянул ее за ноги в центр подвала, от чего она приложилась затылком об пол.       Когда он навис над ней, почти сев на ее бедра, Гермиона смогла только выставить перед собой руку и упереться ему в горло, сжать сил уже не было.       В тишине было слышно только ее хриплое дыхание, тихий хруст стекла и треск ткани свитера, разрываемого сиплым.       — Ступефай!       Перед глазами вспыхнуло красным. Что-то массивное покатилось по лестнице.       Секунда на осознание, затем — рывок коленом вверх. Сиплый захрипел и повалился набок. Гермиона перевернулась на живот и, собрав остатки сил, отползла к нише в стене.       Перед закрытыми веками замелькали разноцветные вспышки. В ушах продолжало звенеть и этот звон смешался с какофонией взрывов и криков. Заклинания летели с разных сторон.       Еще несколько мгновений и все стихло. Гермиона скорее почувствовала, чем услышала движение рядом с собой, она напряглась всем телом и выбросила руку вперед, попытавшись отбиться, не дать прикоснуться к себе снова.       Запястье мягко, но крепко сжали, Гермиона засучила ногами, пытаясь отползти дальше и только потом поняла, что ее зовут.       — Джин, стой, — голос низкий, ровный. — Успокойся.       — Они..они..здесь, наш..ли. Нашли меня. Они… Мне нельзя больше…нельзя, — бессвязно бормотала Гермиона.       — Они больше ничего не сделают. Слышишь? Ты меня слышишь?       Гермиона не слышала. Истерика накрыла ее быстро и безжалостно. Тело забилось в конвульсиях, от болевого шока, от гула в голове, от запаха крови, стекающей по рукам.       — Грейнджер, успокойся!       Драко наклонился, его дыхание задело щеку.       Гул резко прекратился. Гермиона открыла глаза и обнаружила на своих щеках теплые ладони.       — Что… Как… Как ты меня назвал? — сбивчиво зашептала она.       — Мне нужно, чтобы ты сосредоточилась. Ты можешь? — его пальцы чуть дрогнули.       Он выглядел так, будто пробежал марафон. Волосы растрепались и торчали в разные стороны, румянец расползся с его скул до самой шеи.       — Да, я… могу.       — Дай осмотреть раны.       Драко убрал ладони от ее лица и Гермионе показалось, что щеки сразу обожгло холодом.       Палочка скользила над телом точными движениями. Он бормотал заклинания, извлекая осколки и заживляя раны. Она следила за выражением его лица — сосредоточенным, немного отстраненным, и почему-то это успокаивало сильнее, чем слова.       — Где еще?       — Затылок… запястье. И, кажется, ребра.       Драко мягко отвел волосы в сторону и цокнул языком.       — Тут нужно что-то посерьезнее.       Он поднялся и прошел к закрытому шкафу, который выглядел достаточно целым в разгромленном подвале. Как только Драко перестал закрывать обзор, перед Гермионой открылась полная картина произошедшего.       Пол был усыпан обломками деревянных полок, крошевом из стекла и залит кровью. Часть ее принадлежала Гермионе.       Тела мужчин неподвижно лежали в неестественных позах. Сиплый — всего в шаге от Гермионы, лицом вниз, со странно изогнутыми руками, под ним уже образовалась лужа крови.       Британец на лестнице, голова свисала со ступени вниз, упираясь макушкой в каменный пол подвала.       Молодой, имени которого Гермиона так и не услышала, лежал дальше всех на боку. Казалось, что он спит, повреждения были незаметны.       — Они мертвы? — голос дрогнул.       Гермиона не раз видела мертвых людей, но привыкнуть к этому зрелищу было сложно.       — Хотелось бы. Этот…, — Драко ткнул ботинком в лицо сиплому. — …точно заслужил.       Она поежилась, отодвигаясь дальше.       — Ты знаешь их?       — Парня вижу впервые, — Драко присел перед ней, открыл пузырек с Бадьяном и капнул на рассечение на затылке. — Тамаш — местный, я пересекался с ним несколько раз в Рышнове. Роберт в Румынии недавно, мне говорили о нем, лично не знаком.       Внешне он был спокоен, действовал осторожно, стараясь не причинить боль, однако в голосе звенела плохо скрытая ярость.       Запястье было сломано от силы, с которой сиплый вывернул руку Гермионы. Драко подал ей бутылку Костероста и помог отпить. Ребра оказались целы, это был лишь ушиб.       — Что ты собираешься с ними делать?       — Пока не решил. Можешь встать? — Драко встал и подал руку, чтобы Гермиона могла на нее опереться.       — За мной могут прийти и другие, — ужас, видимо, отразился на ее лице, когда она посмотрела на тела уже сверху.       — Они пришли не за тобой.       Лицо Драко стало почти каменным, но тон его голоса был скорбным.       События последних минут, наконец, уложились в ее голове. Они были удивлены, когда обнаружили ее, от страха она почти не понимала, о чем они говорили, только слушала.       Но все становилось на свои места, они не знали, что кто-то, кроме Драко может оказаться в доме. Они ждали, когда он уйдет надолго, чтобы вломиться. Они не думали, что он вернется.       — Что им нужно? — Гермиона проглотила вязкую слюну и кивнула в сторону мужчин.       — Не сейчас. Тебе лучше лечь.       Драко твердо сжал ее локоть и подтолкнул к лестнице.       Ноги подчинялись с трудом, колени тряслись. Когда Гермиона сделала несколько шагов, она едва не запнулась за лежащее на лестнице тело. Хватка на локте чуть усилилась, Драко не дал ей упасть и проводил наверх.       — Мне нужно в ванную комнату, — она помотала головой, когда он попытался провести ее сразу в спальню.       — Ты будешь в порядке? — его голос был спокойным, но взгляд выдавал волнение.       — Все хорошо, я лягу сразу после.       Гермиона едва не упала, когда дверь за ней закрылась. Она с трудом добрела до раковины и содрогнулась, подняв глаза на свое отражение.       Драко убрал кровь, очистил ее лицо и тело. Но она не могла отделаться от мерзкого, хоть и фантомного ощущения, что каждый дюйм ее кожи запятнан.       Она сорвала с себя то, что осталось от свитера после отвратительных рук того мужчины. Ткань осталась на полу комом. Туда же отправились штаны и ботинки.       Гермиона села в холодную ванну и включила душ, не дожидаясь, пока температура воды станет приятной.       Это не было первой дракой, в которой она участвовала, даже не десятой. Но это был первый раз в ее жизни, когда ее трогали так.       Как загнанную дичь. Как мясо.       Гермиона схватила большой кусок мыла и провела им по руке, по шее, груди, затем еще раз. И еще. Затем вдавила его в кожу сильнее и пересчитала им ребра. Она не почувствовала ни одного из этих касаний.       Она хотела убрать этот слой, соскрести как можно больше. Не пропустить ни одного участка.       Поэтому она продолжила.