Часть 6

      – Всё, больше ничего не помню.       Я резко поднимаюсь с высокого стула, хватаю уже пустую тарелку и с грохотом кидаю в раковину. Софи, до этого абсолютно расслабленная, дернулась от громкого звука.       – Посуду помой, – строго сказала она.       – Потом.       Не оборачиваясь на ахуевшую от таких действий подругу, я бреду по длинному коридору нашей квартиры к себе в комнату. Вспоминая эти выходные, и то, как хорошо, когда под таблетками, я начинала злиться. Мои запасов обычно хватало на долго, но после этих выходных они иссякли абсолютно все; не было ни аптеки, ни чего-то, что покупалось у барыги. Я быстро начала выбрасывать все вещи из шкафа, проверять все карманы одежды, искать тайники, о которых возможно забыла. Но я знала, что их нет, и злилась ещё сильнее.       Всегда считала, что смогу контролировать свой кайф. Дорожка перед скучной парой. Таблетка после очередного звонка родителям. Клубы – водка, если повезёт – немного травы. Глупо конечно думать, что ты не зависим, парадокс лишь в том, что ты не об этом думаешь. О новой дозе, о том, где её достать, о эйфории которую испытаешь – но не о зависимости.       Комната была окончательно разгромлена. Я валялась на кровати, не в силах думать ни о чём. Кайл, наркодилер, самый лучший человек на свете. И Йост теперь тоже, но он самый лучший человек в другом смысле и у меня нет его телефона. Так что, придётся звонить Кайлу.       Я стала искать телефон в развалинах, но вспомнила что я его где-то оставила. Вместе с сумкой, кошельком, ключами от машины. Просто ахуенно.       Пинаю первую попавшуюся под ноги вещь. Повторяю с другими. Злюсь, бью кулаками стены. Кричать нельзя, иначе Софи точно поймёт, что была не только травка. Главное просто пережить этот момент, а потом станет проще. По крайней мере, я на это надеюсь, ибо в таком состоянии я не смогу ничего сделать. Слёзы текут по щекам, тело бросает то в холод, то в жар. Опираясь на стенку, сползаю по ней вниз, обхватываю руками колени и пытаюсь успокоиться.       И это тоже пройдёт. Только подождать.       Стук в дверь.       – Амалия, – подруга заходит в комнату, оглядывает погром, – боже, ты в порядке?       Я нихера не в порядке.       – Да, просто бардак, – поднимаю голову с колен и натягиваю улыбку.       – Мне тут это, – она протягивает свой телефон, – ты звонишь.       На экране и правда высвечивается мой номер. Я быстро выхватываю телефон из рук девушки и выбегаю на балкон, запирая дверь. Софи не сильно стремилась за мной следом, но мое поведение явно не устраивало её.       – Алло? – с небольшой дрожью в голосе говорю я.       – Как дела, малышка? – тот, кто говорит со мной, явно сейчас улыбается.       – Звоню сама себе, – спокойно отвечаю, – наверное, схожу с ума.       – Даже не спросишь кто это? – голос обиделся.       – Йост, я знаю что это ты, – теперь уже и я слабо улыбалась, – когда вернёшь телефон?       – Не знаю, солнце, не знаю, – протянул музыкант, – как насчёт кофе?       – Я без телефона, без кошелька, без ключей, без ничего, я даже нормально из дома не выйду. Давай так, приезжай ко мне. Дома есть кофе. Хотя я конечно предпочла бы что-то другое.       – Я тоже.       – Может тогда съездим за чем-нибудь? – Предложила я.       – Работать нужно. Продюсер убьёт меня. – Вмиг стал серьёзным парень и продолжил, – но я вообще-то имел ввиду что хочу тебя.       Я закатила глаза и фыркнула в трубку.       – Тогда приезжай ко мне, а дальше разберёмся.       Я назвала адрес и положила трубку. За дверью стояла всё ещё недовольная Софи.       – Спасибо, – протянула я руку с телефоном, – о, и ещё, ко мне придёт гость.       Снова закрыв дверь на балкон, я прошла вглубь, взяла с подоконника пачку сигарет и закурила. Должно же это хоть немного помочь мне и отвлечь от всего. С моего балкона открывался вид на город, непривычно освещённый теплыми лучами осеннего солнца. Вот что действительно тогда отвлекло меня. Свет заставлял жмуриться, приятным теплом обдавая мою кожу. Щекой я коснулась плеча и снова затягиваясь закрываю глаза. Я представляла свой родной дом, тепло круглый год и никаких забот. Не чертову Гаагу, а прекрасный Марсель, с крошечным домиком у моря. Именно этот домик я звала своим домом. Вновь открыв глаза я заметила, что небо медленно затягивали тучи. Солнце пряталось от меня.       Выйдя с балкона, я осмотрела масштабы своих поисков. И с учетом того, что совсем скоро в этих дверях появится парень, который мне очень нравится, нужно всё сделать быстро.       Йост – парень, который мне нравится. Летом, я бы рассмеялась в лицо любому, кто мне это сказал. Но… Чем больше я его узнавала, тем сильнее становилась моя симпатия. Он был слишком разным, и каждый момент с ним был для меня приключением, некой загадкой. В одну минуту он прижимал меня к себе, в свои объятия, нежно целовал мои губы, а в другую сцеплял на моей шее руки и трахал пока я не выбьюсь из сил окончательно. Не было предела его нежности, как и его сумасшествию. За три дня вместе, я это поняла слишком хорошо.       Можно ли было сказать, что он стал моим вторым наркотиком? Определённо. Его мне хотелось не меньше чем условную дорожку кокаина или чего-то ещё. Иногда бывают такие ощущения, когда хочется не просто поцеловать или обнять. Когда хочется раствориться, и течь по венам вместо крови, быть воздухом, который человек вдыхает, когда хочется быть всем, что так важно для жизни. Быть одним целым.       А Йост вместе с наркотиками – отдельный вид удовольствия. Мой личный рай. Жаль, что заплатить пришлось слишком дорого за него.       Вместе с последней кофтой, отправленной в шкаф, в дверь позвонили. Я вылетела со всех ног в прихожую, чтобы открыть дверь. Йост широко улыбался, в его руках была моя сумочка.       – Привет, – я пропустила музыканта в квартиру, – тебе идёт.       Я ткнула пальцем на свою чёрную, из змеиной кожи, с миллионом обвесов, сумку. Йост не сразу понял о чем я, но когда дошло, стал позировать с ней и смешно дуть губы.       – Правда? – Он продолжал кривляться, размахивая ею.       – Даже больше чем мне, – на полном серьезе отвечала я.       – Тогда я её забираю, – парень повесил сумку на руку и деланной модельной походкой дефилировал по коридору.       Тут я уже не смогла сдерживать смех и громко расхохоталась, глядя на Йоста. Я забыла упомянуть, что он ещё и очень смешной.       – Только верни содержимое, – сквозь смех просила я, – а сумку забирай.       Мы прошли ко мне в комнату, Йост всё так же корчил из себя модель, а я шла сзади и задыхалась от смеха. Уже у меня в комнате, он отдал мне сумку, и я проверила всё содержимое.       – Ты оставила её в клубе, после концерта, а я забрали принёс к себе. Но когда мы после клуба вернулись ко мне, и я сказал тебе про неё, ты даже не услышала, ещё и сбежала потом без неё. – Рассказывал музыкант.       – Прости, – я подошла ближе, положила руки к нему на шею, – хорошо, что ты такой внимательный.       Я потянулась к нему на носочках и мягко поцеловала в щёку, от чего глаза парня сразу стали мягче, а их холодный голубой цвет в миг стал самым теплым в мире. Так мы оказались на кровати, в объятиях друг у друга, не в силах что-либо говорить. Да и смысла никакого в этом нет, зачем портить такой момент.       – Ты, кажется, хотел кофе? – Я всё же нарушила молчание.       – К чёрту кофе, – хрипло шептал музыкант, притягивая меня к себе, – ох, Амалия…       Он слегка вздрогнул, когда я свои холодными руками проникла к нему под одежду, ногтями, аккуратно гладя его по ребрам. Мне так нравилось смотреть на его реакцию, на то, как он иногда вздрагивал чуть сильнее, что значило, что я задела наиболее чувствительный участок кожи. А он в это время целовал мое лицо, пальцами гладил меня по волосам. Он медленно моргал, проваливаясь в сон, и меня тоже клонило в сон рядом с ним, его объятия были лучше любого успокоительного. А он лучше любых наркотиков. Тогда мы ещё могли бы быть счастливы, если бы не наши пагубные пристрастия. Мы уснули вот так вот на пару часов, и проснулись только тогда, когда телефон парня звонил уже третий раз. Я злилась и немного потрясла парня за плечо, и он, поняв намёк, поднял трубку.       – Алло, да… – его голос был сонным и хриплым, мне так чертовски это нравилось, что хотелось слышать постоянно.       Тут он вдруг резко приподнялся на локтях, глядя на наручные часы.       – Чёрт, прости, скоро буду, – Йост отвечал на кричащий на него голос, – дай мне минут 10, ладно?       Музыкант положил трубку, не дожидаясь ответа.       – Блять, – он снова откинулся на подушки, – я в студию опоздал.       И судя по всему, он не спешил туда попасть, вновь притягивая меня к себе и собираясь снова заснуть. Лицо его было абсолютно безмятежным и спокойным, он напоминал мне маленького котенка, что был у меня в детстве. Вспоминая об этом, я поцеловала парня в щёку.       – И ты не пойдёшь? Ты уверен?       – Ну да, за десять минут всё равно не добраться, – спокойно размышлял он, – к тому же, я хочу побыть со своей девушкой.       Его рука оказалась на моей талии.       – Но ты сам по телефону говорил, что нужно работать, – вспомнила я, к тому же, мне кажется твой менеджер меня ненавидит. Вряд ли ситуация станет лучше, если ты сегодня не придёшь.       – На студии не будет менеджера, только Танту, – пояснял парень.       – Кто такой Танту?       – Мой продюсер.       – И ты говорил по телефону, что он тебя убьёт, а в итоге валяешься тут, и тебе похуй?! Вставай давай!       Я залезла на него сверху и стала трясти за плечи.       – Эй! А тебе-то какая разница? Я тут, с тобой, а ты недовольна этим.       – Я вижу как ты горишь этим делом. Не хочу помешать тебе, – я перестала его мучить, – так что пожалуйста, не проёбывайся. Я подвезу тебя.       Йост заинтересованно приподнялся на локтях, изогнул одну бровь.       – Считай за то, что привёз мне ключи от машины в целости и сохранности, – я приблизилась к его лицу, – ну или за то, что ты мне просто нравишься.       Он сорвал с моих губ поцелуй.

***

      – Хера у тебя тачка, – Йост окидывал мою машину оценивающим взглядом.       Я, докуривая сигарету, стояла рядом и куталась в своё черное пальто. Погода к этому моменту окончательно испортилась и грозился пойти дождь, собираясь вновь затопить ненавистный мне город.       – Родителям же надо как-то меня мотивировать на учёбу, – сказала я, туша окурок об свой ботинок, – вот, отдуваются.       – Если бы мне подарили такую машину просто за то, чтобы я учился, – он помолчал, – нет, я бы даже за такую красотку не стал бы себя мучить.       – Не просто учиться, – возразила я, подходя ближе, – я одна из лучших на потоке, это так, к слову.       – Ты? – на его лице я видела недоверие к свои словам, – мало того, что учишься там, где не хочешь, так ещё и заучка. Здесь что-то не так.       Машина просигналила, оповещая о том, что двери открыты.       – Есть способы хорошо учиться, главное знать где списывать, а где покупать скучные работы, – буднично сказала я и вздохнула, – конечно, такие родители, как же их дочь не будет такой же?       Я махнула рукой и собиралась открыть дверцу машину, но Йост опередил меня и открыл её передо мной.       – Спасибо, – ответила я, садясь за руль.       – А я вообще школу не закончил, – уже в машине сказал парень.       – Оно и видно.       Я завела машину, совсем не замечая на себе обиженный взгляд.       – Прости, я не это имела ввиду. Куда едем-то?       Ехать было недалеко, но час пик, все хотят попасть домой, и мы застряли в пробке на какое-то время. Йосту то и дело звонил кто-то, он оправдывался, ругался и заверял, что скоро будет. Я же внимательно следила за ситуацией в пробке. Ещё один минус больших городов – большое количество людей, куда-то спешащих, ну или как мы, куда-то опаздывающих. Вскоре мы всё же выбрались, и подъехали к высокому зданию, в котором располагалась студия музыканта. В этой части города я не была ни разу за два года жизни здесь. Ехала так, как мне объяснял музыкант и то и дело рассматривала улицы, людей, проходящих мимо, высокие здания. Обычно я обитала в старой части города, где была квартира и универ. Мне и машина толком не нужна была для передвижений между этими пунктами, настолько всё было близко. Ещё пять минут после приезда мы сидели в машине; Йост, с игривой улыбкой притянул меня за лицо и стал целовать на прощание. Когда у обоих закончился воздух в лёгких, я произнесла:       – Ну, пока?       – Нет, – он открыл дверь и вышел из машины, огибая её и открывая дверь с моей стороны, – ты идёшь со мной.       Мы зашли в здание, прошли длинный светлый холл с высокими потолками и огромным количеством растений. Я растерянно озиралась по сторонам, пока музыкант вёл меня за руку к лифту.       – А никто не будет против? – Поинтересовалась я.       – Нет конечно, – уверял меня он, – с чего бы?       Мы зашли в лифт и Йост нажал на кнопку одного из последних этажей. Стоило дверям лифта закрыться, как он тут же прижал меня к стенке и стал своими руками пробираться сквозь слои одежды на мне, касаясь моей кожи своими теплыми руками, гладил кончиками пальцев мою грудь, одновременно накрывая мои губы для нового поцелуя.       – У тебя когда-нибудь было в лифте? – с этими словами, он слегка прикусил мочку уха.       – Нет… – немного растерянно пробормотала я.       Вместо ответа он начал спускать свои руки ниже, забираясь под ткань моих джинс. Йост делал это быстро и проворно, его пальцы уже скользили по моему клитору, заставляя меня тихо простонать ему на ухо. Это только раззадоривало музыканта, его вторая рука снова оказалась на моей груди, крепко сжимая её в большой ладони.       Мы не заметили, как лифт приехал на нужный этаж и открыл двери.       – Оу, – чей-то мужской голос послышался из-за спины Йоста.       Парень закатил в этот момент глаза, убирая свои руки.       – Привет, Танту, – он повернулся к мужчине и протянул руку, - это Амалия.       Я помахала мужчине неловко улыбаясь и чувствуя, как мои щёки заливаются краской.       – Приятно познакомиться, Амалия, – в голосе мужчины слышался лёгкий смешок, - я за кофе, а вы двое, идите в студию. И Йост, чтобы не как в прошлый раз.       Музыкант стоял, сдерживая смех, а я растерянно хлопала глазами, поочерёдно глядя то на Йоста, то на его продюсера. Мы всё ещё стояли в лифте, и только его двери хотели захлопнуться, как парень схватил меня за руку и потащил на выход.       – А что было в прошлый раз? – спрашивала я, когда мы снова шли одни.       – Да так, – Йост глупо хихикал, – я трахал одну девушку на студии перед записью, а Танту вошёл не в самый нужный момент. До сих пор не может простить мне тот случай.       – Вот как, – надула губы я.       – Ревнуешь? – он говорил с насмешкой в голосе. – Или тоже хочешь?       – С чего бы мне ревновать, – выпалила я, – а трахаться нам есть где.       – И то правда, – задумчиво отвечал Йост.       Когда Танту, высокий худощавый мужчина, вернулся в студию, началась усиленная работа. Я мало что понимала в этом, но было довольно весело наблюдать за их действиями – было видно, что они не только вместе работают, но и дружат. А ещё я никогда не была на звукозаписывающих студиях, и Танту старался мне объяснять каждую деталь этого процесса: вот, сейчас Йост пойдёт в ту комнату, и мы запишем вот это, а потом ещё вот это. Затем они сделают ещё это и это и трек будет готов.       – Не понимаешь, да? – спрашивал он.       – Не-а, – глупо отвечала я.       Больше, к моему сожалению, он не пытался что-то объяснить, но продолжал интересоваться моим мнением, рассказывать забавные истории, которые происходили с ними во время записей. Я искренне смеялась – Танту умел заинтересовать и у него отличное чувство юмора. Йост же, наблюдая, как мы вместе смеёмся, время от времени притягивал меня к себе и коротко целовал.       – Ревнуешь? – на ухо прошептала я.       Йост уклонился от ответа, снова уходя что-то дозаписывать. Пока парни были заняты делом, мой телефон зазвонил, и я быстро выбежала в коридор. На экране высветился контакт звонившего: отец.       – Почему Эйлер звонит мне и спрашивает почему твоя работа ещё не готова?! – сразу начал он.       – И тебе привет.       – Амалия, о чём ты думаешь вообще?! – кричал отец в трубку. – Ты позоришь нас с твоей матерью.       Так каждый раз. Он никогда не звонил мне чтобы просто спросить как у меня дела. Он этого и в детстве не делал. Всегда холодный и отстранённый, он был чем-то вроде средства устрашения меня. Всю мою жизнь. А сейчас, он просто как с цепи срывался каждый раз, когда кто-то из преподавателей звонили ему и жаловались на меня. Я ненавидела каждого из этих людей. Все они, все мои преподаватели были хорошими приятелями отца. С кем-то он учился в этом же университете, с кем-то играл в гольф, с кем-то когда-то работал. Невозможно было скрыться нигде.       – Ты губишь своё будущее, глупая девчонка, – он начинал срываться на крик, – ты никогда ничего не добьёшься, мы столько вкладываем в тебя, а ты, ты всё только разрушаешь. Ещё раз кто-то на тебя пожалуется – переведу в университет в Гаагу. Из-за учебников не встанешь пока не получишь диплом…       Этот словесный поток пора было прервать.       – У меня всё хорошо пап, спасибо что поинтересовался… – начала я.       – Ты жалкая и ничтожная, я жалею, что твоя мать оставила тебя. Ты услышала меня?! Не смей меня подводить.       В горле стал противный ком. Я догадывалась о том, что он не особо-то жалует меня, считая, что у каждого ребёнка закрадываются такие мысли в определённом возрасте. Но я вырастала, а чувство продолжало преследовать меня. Мой отец, будучи очень уважаемым судьёй, сегодня потерял свою холодную маску и подтвердил мои самые ужасные догадки. Поток оскорблений продолжался и продолжался, ещё надолго отпечатываясь в моём сознании.       – Не могу говорить, пока. – Я сбросила звонок.       Сейчас главное не плакать, вернуться на студию и продолжать улыбаться. Но когда я вернулась, парни сразу же обратили внимания на меня. Видимо, у меня не получалось скрывать своих эмоций. Йост попытался меня приобнять, но я мягко убрала его руки, продолжая сидеть неподвижно и листать список контактов в моём телефоне.       – Амалия, что случилось? – выпытывал музыкант, когда мы снова остались одни.       – Ничего, – качала я головой, – я поеду, не буду вам мешать.       Я встала с дивана, но Йост взял меня за руку, аккуратно усаживая обратно на диван, придвигаясь ко мне.       – Ты можешь мне сказать, – он заглядывал мне в глаза, – я постараюсь помочь.       В уголках глаз уже собирались слёзы, и я отчаянно пыталась их проморгать.       – Тут уже ничем не поможешь. – тихо сказала я.       Я быстро помахала Танту на прощание и быстрым шагом направилась к выходу из студии. Не помню, как дошла до лифта, но Йост уже был рядом и крепко вцепился в мою руку. Всю дорогу до машины, он спрашивал меня о случившемся. Я не отвечала, не хотела. Да и как объяснишь такое. Он, не спрашивая, сел в машину вместе со мной, смотрел как я пристегиваюсь и как пытаюсь сдержать слёзы.       – Мне тяжело смотреть на тебя такую, – говорил музыкант, – пожалуйста, не держи это в себе.       Слёзы начали катиться по щекам, но я старалась сохранять ровный тон.       – Отец наговорил всякого, – тяжело произнесла я, не бери в голову.       – Я думаю он всё равно любит тебя, – Йост накрыл своей ладонью мою, – близкие люди часто говорят сгоряча, обижая нас. Но от этого они не любят меньше.       – Ты просто не знаешь моих отца и мать, – сказала я, – они меня ненавидят.       – Ты не права. Так часто бывает, когда родители не могут достучаться до своих детей. Просто они другие и…       – О, должно быть у тебя самые прекрасные родители, и ты просто не знаешь, что такое, когда тебя с пяти лет гнобят самые близкие люди, – срываюсь на крик, – тебе очень повезло раз ты не испытывал подобного на себе.       В машине повисло молчание.       – У меня их нет, – глаза Йоста в миг потускнели, – родителей. Да, они и вправду были прекрасными, но знаешь, я бы всё отдал за то, чтобы они могли мне позвонить сейчас и сказать, что я придурок. Лишь бы они были здесь.       Я повернула голову на него. Теперь уже парень пытался сдерживать свои слёзы. И теперь уже я крепко сжимала его руку.       – У меня есть родители, – начала я, – но их как будто нет. Никогда не было. Я не помню ни одного раза, когда бы они сказали, что любят или гордятся. То, что сказал мне сегодня мой отец окончательно убедило меня в том, что им эти чувства чужды. Прости что вспылила. Мне жаль.       Наши ситуации были абсолютно разными, но обе ощущались так, будто кусок души вырван и у меня, и у него.       – Я хочу забыться, я не выдерживаю, – честно признаюсь я.       – Я знаю, солнце, я тоже, – говорит Йост.       И когда я повернула ключ зажигания в машине, мы оба знали куда едем.       Как оказалось, у нас один наркодилер на двоих.