Часть 14

      Холод. Холод, который пронизывает тело до костей, замораживает кровь в артериях, окрашивает губы и ногти в синий. Длинные пальцы немеют на морозе, больше не в состоянии хвататься за края шубы и пытаться натянуть её сильнее на себя. Тонкие капроновые колготки порвались ещё час назад, но они и до встречи с железкой не особенно грели, так что... Стук моих зубов дополнял стук замёрзших каблуков. Плакать у меня не было сил, мне казалось, заледенели мои глаза.       Так я прошла пешком весь город и возвращалась в отель, чтобы забрать свои немногочисленные вещи. Что делать дальше, я совершенно не знала. Конечно, есть вариант вернуться к родителям, попросить прощения, но его я не рассматривала по одной простой причине — боялась до ужаса. Пойти ещё куда-то? А куда? Домой в Амстердам ещё стоило добраться. Пускай это был всего лишь час времени и десятка евро, но даже этого у меня не было. Попытаться ещё раз и пойти в больницу к Йосту? Неизвестно, когда он очнётся и очнётся ли вообще. Я очень хочу быть рядом с ним сейчас, но и этого я тоже боюсь. Боюсь Финна, боюсь друзей Йоста, боюсь, что самый дорогой мне человек больше не откроет глаза и не посмотрит на меня с улыбкой.       Я слабая и никчёмная. Трусиха, которая оставила его одного там, рядом с деспотичным менеджером, который точно теперь с него глаз не спустит. Заходя в роскошный отель, в котором мы планировали остаться, я стараюсь тихо прошмыгнуть мимо ресепшена.       — Амалия? — Девушка, с которой я познакомилась накануне, окрикивает меня. Пытаюсь её игнорировать. — Амалия!..       — Амалия! — моё имя доносилось до меня как будто издалека. Я даже подумала, что у меня проблемы со слухом, — ну наконец-то!       Открываю глаза, и тут же яркий солнечный свет заставляет меня зажмуриться. Я делаю громкий глубокий вдох, и грудь вздымается на поверхности воды. Руки расставлены в разные стороны, мое тело посередине бассейна.       — Ты уже час в воде, — обеспокоенная Джиа подошла ближе к бортику, — ты ещё не замёрзла?       Наконец, я возвращаюсь в реальный мир и подплываю ближе к подруге.       — Немного, — признаюсь я. Плыву к мелкой части бассейна, чтобы выйти из него. Лёгкий ветер обдувает мокрую кожу, заставляя ее покрыться мурашками.       Холод преследовал меня.       Вода стекала по моему телу маленькими ручейками, начиная от самой макушки. Подруга бежит ко мне и накидывает мягкое махровое полотенце мне на плечи, немного растирая замёрзшую кожу. Её действия заставляют меня улыбаться, только она этого не видит, потому что стоит за моей спиной.       — Мы собираемся пообедать в городе, — Джиа шепчет мне на ухо, и я чувствую её горячее дыхание на своей шее, а её теплые мягкие руки скользят по ткани полотенца, двигаясь выше по позвоночнику. Мои мокрые волосы, прилипшие к спине, она аккуратно вытащила наружу, слегка задевая ногтями кожу. Тело вновь вздрогнуло, когда продолжила: — прошу, не стоит повторять наш последний ужин.       От приятных ощущений не осталось ничего, я лишь закатила глаза и повернулась к подруге.       — А его ты тоже так попросила? Или за тот ужин вся вина на мне? — полотенце уже было обернуто вокруг моего тела, руки Джии я мягко убрала от себя. Раздражение с каждой секундой нарастало во мне, грозилось стать открытой агрессией.       — Его я попросила по-другому, — впервые на лице девушки я видела румянец. Неужели всё настолько серьёзно? — Я не понимаю причин вашей неприязни друг к другу, и мне очень больно видеть, как два самых близких мне человека не могут поладить.       — Я понимаю, почему я близка тебе, — сказала я, начиная рассуждения вслух, — но почему его ты считаешь близким себе человеком, при том, что вы знакомы едва пару месяцев?       — Амалия, — руки девушки снова оказались на моих плечах, она чуть приподнялась на цыпочках, заглядывая мне в глаза. Её взгляд пугал меня своей искренностью, огоньками, пляшущими внутри, — знаешь, мы хоть и знакомы недолго, но я чувствую между нами глубокую связь. Её не понять, если никогда не любил. Чем дольше я его знаю, тем сильнее мои чувства. Он замечательный, правда…       В её словах я слышала себя прошлую. Понимаю, что она сейчас испытывает и, если это всё действительно так важно для неё, то, наверное, мне стоит прикусить свой язык и позволить ей быть счастливой рядом с ним. Кто как не я должна это понимать?       — Почему ты шепчешь? — вдруг спросила я.       — Только не оборачивайся, — девушка перевела взгляд куда-то вверх, мягко улыбнулась и помахала рукой кому-то, вероятнее всего, своему парню.       — Ладно, я буду стараться изо всех сил, только учти, — я пыталась удержать на себе то и дело спадающее полотенце, так как теперь, зная, что всё это время кто-то наблюдал за нами, мне стало неловко, — если он начнёт первым, как это было за ужином, я за себя не ручаюсь.       — Ты лучшая, — в этот раз полотенцу не удалось задержаться на мне. Подруга притянула меня к себе и, в лучших традициях итальянского менталитета, расцеловала меня в щёки, пока я, слегка оцепеневшая, стояла на одном месте, не в силах вырваться из цепких рук своей подруги.       Вихрь её радости закончился так же внезапно, как и начался — Джиа упорхнула в дом, оставляя меня растерянно озираться по сторонам. Быстро, одним касанием, я подняла с плитки полотенце и случайно мой взгляд потянулся вверх. Не удержалась. На балконе стоял Йост и смотрел прямо на меня. На его губах была плотоядная ухмылка. Кажется, держать язык за зубами будет очень сложно сегодня.       После того как я ушла из-за стола в тот вечер, всё немного поменялось. Внешне определить, что именно теперь не так, было невозможно, однако могу поклясться — все это чувствовали. И я не могу понять, кому из нас всех было хуже в этой ситуации, конечно, кроме меня. Я упрекала себя за слова, брошенные тогда. «Лучше бы ты не появлялся». О чём я вообще думала тогда? Слишком грубо, и Йост явно этого не заслуживал. Если что-то не устраивает, то действительно стоит уехать, а не хамить одному из гостей самого близкого в моей жизни человека. Может, я тогда приревновала?       Как только я сказала те слова, то сразу о них пожалела, а вернуться к столу и извиниться уже тоже было поздно — вечер был испорчен. Тогда я направилась не в свою комнату, а бесцельно слоняться по окрестностям. На остров уже опускались сумерки, волны шумно бились о скалы, а птицы издавали последние крики перед тем, как замолчать на ночь. Солнце уже полностью опустилось за горизонт, окрашивая небо в фиолетовые оттенки.       Этот пейзаж заставлял меня забывать обо всём произошедшем, однако стоило лишь вспомнить о том, что в дом всё же придётся вернуться, как все воспоминания камнем падали на мои плечи. В одном я убедилась наверняка — по возвращении мне следует извиниться перед ним.       В доме было тихо и темно. Мои извинения, судя по мёртвой тишине дома, подождут до утра. Я тихо вздохнула и пересекла весь первый этаж дома — сначала прихожую, после — кухню и гостиную и вышла на задний двор, где звук воды в бассейне перекликался с шумом морских волн. Я стояла в проёме раздвижных дверей и любовалась на первые появившиеся звёзды на небе. Жаль, я ничего не понимаю в них. Я закрыла за собой двери и вышла из-под козырька дома, ближе к лежакам у бассейна.       — А ты чего здесь забыла? — грубый мужской голос заставил меня подскочить от ужаса.       Йост сидел под крышей в низком кресле. На столе рядом была пепельница, вполне обычная. В руках у него была сигарета — это я поняла по подпаленному кончику и запаху. Его лица в темноте я почти не видела, но по тону голоса могла сказать: он не рад испорченному одиночеству.       — Думала, здесь никого нет. Вот, вышла, — я подошла поближе и села на кресло напротив него, подобрав под себя колени. Из кармана шорт вытащила сигарету. Его недовольный вздох заставил меня повременить с курением: — Слушай, я была не права, сегодня за ужином…       Парень лишь цокнул и неосторожно, даже не потушив, бросил окурок куда-то на стол, не попадая в пепельницу, резко встал со своего места и вплотную подошёл ко мне. Руками упираясь в стену дома, он нависал надо мной, всё больше сокращая расстояние между нашими лицами. В груди в этот момент всё замерло, и я попыталась съёжиться как можно сильнее.       — Пошла к черту, — хрипло и холодно он сказал мне это на ухо, ударив в стену кулаком с другой стороны, заставляя меня испугаться ещё сильнее. Следующим я услышала громкий хлопок столкновения дверей, настолько сильный, что казалось, стёкла вот-вот повылетают.       Такой реакции я никак не ожидала. По какой-то причине Йост не шёл со мной на контакт, и я могла это понять, однако подобной агрессии в свой адрес я больше не допущу.       Небрежно брошенный окурок я взяла двумя пальцами, присмотрелась, покрутила его немного.       Это была не сигарета.       Приблизив её к своему носу, я втянула знакомый специфический запах, надеясь до последнего, что мне кажется, что мой мозг бывшего наркомана играет надо мной злую шутку.       Нет, ошибки быть не может. Это травка.       Как ошпаренная, я бросила окурок в пепельницу и отпрянула от стола в ужасе. А что если он привёз с собой не только это?       Той ночью я ещё долго не могла уснуть, а когда мне всё же удалось закрыть глаза, то привычные кошмары накрыли меня, только теперь после очередной смерти бывшего возлюбленного, я получала тонну оскорблений ото всех, кто был в моём окружении тогда — родители, бывшая лучшая подруга Софи, Хелен (она особенно, ведь именно я тогда погубила её младшего брата), а теперь к ним присоединилась и Джиа.       Так, проворочавшись всё утро в кровати без сна и пропустив завтрак, я оказалась в бассейне, где тепло и лёгкие волны убаюкали меня.       Отказать подруге в её просьбе я не могла. Потому на террасе маленького кафе я сидела молча и озиралась по сторонам. С собой я взяла свой тяжеленный фотоаппарат, дабы в любой момент сослаться на возможность сделать стоящий кадр и сбежать.       — Как долго ты снимаешь? — Танту снова сидел рядом со мной. Он первым заметил сумку с камерой, лежавшую на диванчике между нами, и, кажется, искренне интересовался моим хобби.       — Всю жизнь, — я развела руки в стороны, — просто последние пару лет я этим ещё и зарабатываю.       — Работаешь на издание или на себя?       — И то и другое. — коротко ответила я. Нашей короткой и приятной беседе никто не мешал. Джиа, прикрывая улыбку, смотрела на нас, а Йост не обращал на нас вообще никакого внимания. Разговор был приятным, я могла часами говорить о своём любимом деле, мужчина заинтересованно слушал меня, — в сентябре в Риме будет моя выставка. Приглашаю.       — М, кстати, — Джиа, вспомнив что-то, чуть не подавилась глотком вина, — в этом кафе, внутри, висят работы фотографа из Сицилии. Женщина, кстати. Может, сходишь посмотреть?       — О, да! — мои глаза расширились от радости. — Заодно позову официанта. Я ужасно голодная. А вы? — я окинула взглядом всех присутствующих.       Танту покивал головой, всем своим видом показывая, что он так же, как и я, голоден. Его реакция заставила меня широко улыбнуться, но улыбка быстро спала, когда Джиа ответила.       — А мы не голодные вообще, — ещё один глоток вина, Йост кивает ей в ответ, — Танту, не хочешь пойти с Амалией?       Ситуация меня напрягла. Нет, я рада буду обсудить увиденные фотографии с мужчиной, немного поговорить без пристального взгляда Джии. Просто когда она сказала, что не голодна, то я сразу вспомнила недокуренный косяк сегодня ночью, вспомнила, что не ела неделями, когда сидела на веществах, и мысль о привезенных Йостом наркотиках становилась куда более весомой.       От ужаса я совершенно не смогла сконцентрироваться на фотографиях, висящих на стенах. Мне было страшно за подругу, страшно за её парня. За подругу я боялась в большей степени — не хотела, чтобы она повторила мою судьбу. Ну а если Йост после пережитого выбирал торчать…       — А тебе не кажется странным, — Танту, стоя у меня за спиной, прервал наше молчание, — что твоя подруга пытается нас с тобой свести?       — Странно, — соглашаюсь я, — прости её, она делает так с любым другом своего парня. На этот раз им оказался ты…       — Мда-а, с учётом того, что Йост твой бывший, всё становится ещё более комичным, — мужчина усмехнулся.       — Пожалуйста, — при упоминании этого факта я резко развернулась к Танту, умоляюще посмотрела на него, — никогда больше не говори этого вслух. Джиа не знает, и ей это совершенно необязательно знать. Прошу тебя, молчи.       — Я-то вообще в ваш треугольник лезть не собираюсь, — Танту поднял руки вверх, показывая свою непричастность к драме, — только вот Йост может вспылить и рассказать. Не боишься?       — Но ведь и мне есть что рассказать, — спокойно ответила я.       — А ты уверена, что тебе поверят? В таких ситуациях подруги оказываются крайними, а Йост, хоть он и является моим другом, — Танту выдержал паузу, думая, стоит ли продолжать, — может наплести чего угодно.       — Откуда такие познания? Ты бывал в подобных ситуациях? — я улыбнулась и выгнула одну бровь, заинтересованно глянув на мужчину.       — Я? Нет. Но мне рассказывали, — добродушно посмеялся Танту, — ну посмотри на них, — он повернулся к стеклу, сквозь которое можно было увидеть наш столик, — не понял, а Йост где?       И правда. Джиа сидела одна и что-то смотрела в телефоне. Её парня не было рядом с ней вообще, а с момента как мы от них ушли прошло не так уж и много, чтобы пойти искать нас.       — Странно. Ладно, ты оставайся здесь и продолжай созерцать искусство, а я пойду к Джие.       — Хорошо, — с улыбкой на губах, я кивнула мужчине и отвернулась к стене с фотографиями.       Сбоку, рядом с узким коридором, висела небольшая рамка, за стеклом которой мелким текстом на двух языках была кратко изложена биография женщины, автора этих фотографий. Я подошла поближе, дабы ознакомиться с ней. И на половине текста чья-то рука хватает меня за запястье, утаскивая в этот самый коридор.       — Так ты боишься, что я всё расскажу Джие? — эти слова были произнесены нарочито нежным голосом. Голос принадлежал Йосту. Как он оказался здесь? Загадка. Однако вот он, прошмыгнул мимо нас, подслушал, а теперь прижал к стене, больно сдавливая мои запястья одной рукой, а второй закрывая мне рот, — Будь паинькой, и тогда я буду молчать, — на его лице заиграла сумасшедшая улыбка, а сам он прижимал меня теперь всем телом, — я помню, ты умеешь быть послушной девочкой.