Часть 20

      — Ты можешь не смотреть на меня так? — тихо попросила я.       Мы сидели на кухне его квартиры. С тех пор здесь практически ничего не изменилось, словно не проходило двух лет полных боли и ужаса. Я смотрела на полки, которые рассматривала, когда оказалась здесь впервые. До боли абсурдно, но что тогда, что сейчас я нахожусь в не совсем трезвом состоянии. Виски, выпитый накануне, давал знать о себе, голова болела ужасно. Если вспомнить, как я здесь оказалась, становится ещё хуже. Мы оба уставшие и вымотанные дорогой, решили заказать еды и теперь сидели за небольшим столом друг напротив друга с острой китайской едой.       Я никак не могла расслабиться, изучающим взглядом он рассматривал меня и почти не притронулся к еде, хотя уверял, что так же голоден. Оказаться в квартире своего бывшего парня и по совместительству нынешнего парня подруги — не самая лучшая альтернатива, однако отсюда куда проще добраться до всех тех мест, что мне предстояло посетить в этом городе.       Всё это было слишком странно и глупо, но у меня снова не было сил думать. Что мешало мне взять свой чемодан на выходе из машины и просто уйти? Наверное, то, что мне его в руки отдали только в квартире. Мне так же было совершенно непонятно: зачем Йосту, едва терпевшему меня в отпуске, предлагать мне пожить у него в Амстердаме? Столько негатива я не получала в свой адрес с момента, как уехала отсюда.       — Прости, — буркнул Йост недовольно и опустил взгляд в коробку с лапшой.       Мне тут же стало стыдно. Всё-таки он приютил меня.       — Я не потревожу тебя, честно, — стала уверять я, — я совсем ненадолго и, если хочешь, у меня есть деньги…       Поспешно я начала рыться в сумке в поисках кошелька, однако угрюмый голос хозяина раздался снова.       — Амалия, я не возьму с тебя денег, — он был таким же уставшим, как и я, и явно не настроенным на разговор, хотя мне до ужаса многое хотелось узнать, — просто скажи спасибо и заткнись.       — Спасибо, — на выдохе произнесла я и вернулась к еде.       Остаток вечера прошел в угрюмом молчании, нарушаемым только звуками с улицы. Здесь больше не было так уютно, как раньше. Будто из места выкачали всю жизнь. Никогда до этого момента не задумывалась, но может трезвая жизнь именно такая? Серая и унылая, в ней нет красок и веселья. А может, мы просто стали другими и оттого это место больше не кажется мне счастливым.       — Пошли курить, — с едой было покончено, и, не убирая ничего со стола, Йост подорвался и прошел к небольшому балкону, нараспашку открытому. — Только молча.       Вздохнув, я прошла в прихожую за пачкой и зажигалкой. Пока я копалась в карманах рюкзака, услышала звук приходящего на телефон сообщения. Только вот телефон не мой. На маленьком пуфике, прямо под вешалкой, лежал телефон мужчины экраном вверх. Писала Джиа. Рефлекторно я пробежалась глазами по первому сообщению, вслед за которым последовало второе:       «Амалия до сих пор не написала, доехала ли она до хостела»       «Вы же летели одним рейсом?»       Я нервно сглотнула.       — Ты там скоро? — раздраженный голос раздался из кухни.       — Иду, — негромко произнесла я, направляясь на кухню, попутно доставая свой телефон из кармана шорт.       И действительно — за последний час от Джии было с десяток сообщений, в которых она выражала свою тревогу из-за моего молчания. Я читала её сообщения, не заходя в чат, — боялась и не знала, что ей отвечать. Отключив звук, я оставила телефон в комнате, а сама шагнула на балкон.       Йост стоял, опираясь на перила, и смотрел на вечерний город. Теперь у меня было еще больше вопросов. Не понимаю, зачем меня было звать покурить, если он начал без меня. Зачем было забирать меня к себе домой, если ненавидишь, но самое главное — зачем врать о том, что Джиа знает? Хотя я сама не лучше, могла бы и сказать, у кого дома я ночую.       Каждая мысль об этом отгонялась, потому что была до безобразия бредовой. Вместе с остальными вопросами возвращался ещё один, до этого считавшийся закрытым: любит ли Йост Джию?       Как жаль, ответов на эти вопросы я не узнаю — мой голос, хоть я и не напрашивалась, никто здесь слышать не желал. Что же, для начала можно закурить. Я облокотилась на стену, достала сигарету из новой пачки, подпалила кончик. В одной руке смолила сигарета, в другой телефон, на котором открыт календарь. Я не заметила, как прошло лето. Через пару минут наступит сентябрь. А еще это значит, что до моего побега осталось ровно одиннадцать дней. Не так много, чтобы пережить и исчезнуть. Но если вспоминать, что ближайшие дни я проведу с человеком, который был для меня смыслом когда-то, зная, что теперь он является смыслом для моего самого близкого человека, становится дурно.       Наверное, самое главное сейчас — это не сойти с ума, а не пережить эти одинадцать дней. Но зачем терпеть? Завтра после универа соберу вещи, свалю по-тихому. Вряд ли это заставит Йоста переживать, однако так будет спокойнее мне. И мы больше не пересечемся, если, конечно, Джиа не захочет пойти с ним на открытие моей выставки.       — Можно спросить? — мой голос слегка дрожал, я боялась его ответа. — А как долго ты будешь на студии завтра?       — Какое тебе дело? — Йост повернулся ко мне и одарил очередным неприятным взглядом. — И вообще, с чего ты взяла, что я завтра буду работать?       — Ну, я думаю, что вернусь из универа раньше, чем ты, а у меня ключей нет…       — А, — на секунду его злость спала, передо мной снова стоял знакомый мне парень, добрый, чуткий и немного неловкий. Но это не длилось долго, он тут же вновь стал угрюмым и раздраженным и вместе с тлевшей сигаретой пошел в квартиру, оставляя меня наедине с ночью и множеством новых вопросов. Я сделала ещё одну затяжку, но тут же услышала шаги. Йост возвращался обратно на балкон с ключами в руках, я было протянула руку, чтобы взять их, но он подбросил их в воздухе, ожидая, что я словлю. Итак, пребывая в замешательстве, этот жест заставил меня растеряться окончательно. С небольшим звоном ключи упали на бетон балконного пола. Йост закатил глаза и разочарованно сказал: — Тормоз.       На его замечание я лишь вздохнула и наклонилась за ключами.       — А и да, — снова говорил Йост, уже уходя с балкона, — я не иду завтра на студию. Буду гнить дома целый день, потому что у меня больше нет акулы-менеджера, способного договориться о записи трека в любой момент. Это умение особенно важно, когда твоему подопечному предстоит отбор на самое популярное музыкальное шоу Европы. Ну да ладно, зато теперь ни одна девушка из моего окружения не попытается его спровоцировать на пару пощечин.       — Йост…       — Доброй ночи.       Даже стоя на балконе, в противоположной стороне от его спальни, я слышала, как он громко хлопнул дверью.       И снова я задавалась вопросом: что я здесь делаю? Почему я просто не могу уйти? Эта очередная попытка задеть меня удалась. Из глаз покатились слёзы. А самое ужасное — пойти сейчас мне было некуда. Бронь на хостел сгорела, а денег было итак в обрез. Теперь прожить неделю здесь казалось мне ещё большим адом, практически невыполнимой задачей.       Я потушила сигарету и вышла с балкона. Просто приду завтра и заберу вещи. Скажу: «Прости, Йост, объявилась моя потерянная голландская бабушка, у неё и поживу». Господи, какая бабушка… И куда мне идти…       Тихо пройдя в гостиную, я увидела на диване чистый комплект постельного белья, три полотенца разного размера и записку: «Всё, что найдёшь утром в холодильнике, твоё. Правда, там ничего нет…»       И глупый смайлик в конце. Вздохнув, я отложила клочок бумаги в сторону и пошла в ванну. Такая же, как и тогда: холодный белый свет неприятно резал глаза. Здесь, сидя на краю ванной, я когда-то втихую делила таблетки на три тонкие дорожки белого порошка, быстро снюхивала и шла обратно в кровать. Самое главное для меня тогда — не спалиться перед единственным человеком, который верил в меня.       Я не справлялась, как бы сильно он ни старался. Теперь уже неважно.       Глубокий вдох. Единственная вещь, изменившаяся за этот период, не считая нас самих, — парфюм. Тяжелый, но притягательный древесный аромат сменился свежим запахом воды. Как после ливня в жаркий июльский день, когда листья на деревьях кажутся ещё более зелёными. Как дышать глубже после слёз, смывающих непосильный груз с плеч. Как долго добираться до моря и наконец прийти к берегу и впервые вдохнуть пьянящий морской воздух, почувствовать его солёный вкус на губах.       Манящий, но больше не мой.       Вернувшись из душа, я открыла окна нараспашку. Свежий воздух не помешает мне сейчас, иначе я сойду с ума здесь быстрее, чем успею заснуть. Спать всё равно не хотелось: после моего последнего сна я не до конца уверена в том, что могу доверять своему подсознанию. Одно дело, когда ты в закрытой комнате, где до тебя точно не доберутся. Другое дело, когда главный герой твоих кошмаров лежит в соседней комнате и в любой момент может услышать тебя. А что, если я разговариваю во сне?       Потому, прежде чем наконец свалиться после тяжелого дня, я выкурила ещё три сигареты, убрала остатки нашего «ужина». Ещё пять минут ушло на тупой взгляд в экран большого телевизора. Отражения в нём почему-то твердило: «Ты идиотка», а я соглашалась без возражений. В итоге мне удалось уснуть, по ощущениям совсем ненадолго, словно я поспала минут пять.       Первое сентября. Универ. Шесть тридцать утра. Да, я точно не соскучилась по учёбе за эти два года, но отступать назад нет смысла. Теперь это моё, осознанное решение. В конце концов, всего неделя, а то и меньше, и я свободна до зимы. А ещё чем раньше я начну этот день, тем меньше у меня будет шансов пересечься с хозяином этой квартиры.       Давно уже мне не приходилось вставать так рано. Пройдя на кухню, я вытащила первую попавшуюся кружку из верхнего шкафчика. Вода из крана приятно журчала и не менее приятно её было пить. Наверное, единственная вещь, по которой я скучала после переезда из Нидерландов, — вкусная вода прямо из-под крана. Босиком по холодной плитке я прошла к холодильнику, открыла его. Вспомнив содержание записки, я пробормотала себе под нос:       — Ты мне соврал.       Содержимого холодильника вполне хватало на блинчики. Про кухонные шкафчики Йост ничего не говорил, а я не стала спрашивать и без спроса вытащила оттуда банку ароматного кофе и сахар. Времени было достаточно на спокойную готовку и неторопливый завтрак. Несмотря на то, что хозяин был не самым приятным и гостеприимным, он здорово сэкономил мне время на поездках до универа, спасибо и на этом.       Но уйти придётся. На непонятные перепады в настроении Йоста у меня развивалась непереносимость. Он мило поступил и возможно я действительно слишком сильно доставала его прошлым вечером, но я не хочу продолжать терпеть его поведение, мне хватило в отпуске.       Так, решая вопросы в универе, я попутно искала место, куда бы я могла съехать в ближайшие несколько часов. В Амстердаме начинались не просто выходные: на этой неделе на автодроме соседнего города проходил этап Формулы-1, и город наполнялся фанатами, а вместе с ними наполнялись и отели, хостелы, съёмные квартиры и комнаты. Номера и койки разбирали онлайн с чуть большей скоростью, чем болид нынешнего чемпиона летел к очередной победе, и мне оставалось лишь растерянно хлопать глазами, пока для меня не останется ни одного квадратного метра в этом городе.       Ох, и оторвусь же я на фанатах гонок на следующей неделе, когда вернусь в Италию! Редакция журнала, в котором я работаю, отправляет меня в воскресенье (сразу после выставки!) снимать гонку на автодроме рядом с Миланом. Буду разгуливать со своим лучшим другом — фотоаппаратом, снимать красивых пилотов, возможно не только на камеру, и нежиться в лучах жаркого солнца.       Хотя, до этого я могу остаться бездомной в Нидерландах, а это уже совсем не весело и уж точно не входит в мои планы. Так что у меня осталось только два варианта: жуткий списанный контейнер на окраине города, в котором раньше доставляли посылки на судах, либо диван в квартире озлобленного бывшего парня, куда я сейчас и направлялась после первого не совсем учебного дня в университете.       С вырывавшимся из груди сердцем я повернула ключ в замке двери — однако она была открыта. Брови сдвинулись к переносице, и я толкнула дверь, из-за которой раздавалось несколько голосов. Они сразу же затихли, стоило мне показаться на пороге. Темнокожий парень сидел на месте, ещё с утра бывшем моей кроватью, — Апсон, рядом с ним сидел хозяин квартиры, а ещё один голос доносился с кухни, невнятный, и, кажется, человек говорил с набитым ртом. Зайдя в квартиру, я почувствовала себя максимально неуютно и неловко, словно перепутала этаж и зашла к абсолютно незнакомым людям. Йост, увидев меня, тут же закатил глаза и ухватился за джойстик покрепче, быстро переключая внимание на игру на экране. Его друг продолжал пристально, с неприязнью и недоверчиво рассматривать меня, будто увидел приведение. Третий человек, которого я всё ещё не видела, как и он меня, продолжал о чём-то болтать.

      — Какие вкусные блины, — услышала я восклицания парня, когда прошла в квартиру и стянула обувь. — Йост, не знал, что ты так хорошо готовишь.       Услышав лестное замечание о готовке, я неловко улыбнулась.       — Правда? — настороженно, не отрываясь от игры, спрашивал парень. — Я даже не пробовал, побоялся отравиться.       Улыбка исчезла так же быстро, как и появилась. Кажется, парень на кухне перестал жевать и чуть не подавился.       — А это и не он готовил, — приятным, насколько я вообще могла в эту секунду, голосом произнесла я, пройдя на кухню. — Если бы их готовил Йост, то вряд ли ты бы сейчас так спокойно стоял здесь.       — Правда? — доверчиво интересовался парень напротив меня. Его реакция забавляла меня, а щечки, набитые блинчиками, забавно двигались, пока он говорил, заставляя по-доброму усмехнуться и упрекнуть себя в очередной злой шутке над человеком, совершенно не готовому к ней.       — Не знаю, — я пожала плечами, — но с блинчиками точно всё в порядке. Я ела их утром и до сих пор жива.       Недружелюбный взгляд Апсона никуда не девался — он следил за моими передвижениями по кухне, за нашей небольшой беседой с его другом. Под таким взором тяжело вести себя нормально, складывается ощущение, что меня сожрут сейчас вместо блинов и без сиропа.       — Привет, Апсон, я рада увидеть тебя снова, — приветливо обратилась я. Ведь лучшая защита — нападение, и уж лучше в этой схватке нападать первой, как бы сильно мне этого не хотелось.       — Ну привет, — язвительно произнес парень. — Не могу сказать того же…       — Бывает, — я склонила голову чуть вбок и снова пожала плечами.       — Мне кажется, я где-то видел тебя уже, — парень рядом со мной наконец прожевал еду, и это была первая внятная фраза от него.       — Вполне возможно, — я участливо и быстро закивала головой. — Я снималась в рекламе пива.       — Правда? — снова этот доверчивый взгляд.       — Ага, — пытаюсь изо всех сил сдержать смех, — «пиво для тех, кто забыл, зачем пришел в магазин».       Я могу поклясться, что слышала смешок, но обернувшись, столкнулась лишь со злобой в глазах Апсона и безразличием Йоста.       — Боже, Амалия, тебе обязательно доебывать моих друзей? — теперь я разозлила ещё и Йоста. Он агрессивно откинул джойстик куда-то на диван и повернулся к нам. Его злость во взгляде была куда более неприятной, будто это не он притащил меня, а я пришла сама, туда, куда меня не звали, и порчу всё, что есть у него. Почесав затылок, он посмотрел на двух парней и без особого интереса произнёс: — Ладно, пошли, пока она ещё чего-нибудь не выдумала.       Парень, стоявший рядом со мной, сочувственно глянул на меня, и, наверное, этот взгляд окончательно разбил мой день и меня. Ребята прошли в прихожую, а Йост, быстро зайдя в свою спальню, вышел из неё с баскетбольным мячом в руках.       — Играете? — кивком я указала на мяч в руках своего бывшего.       — Тебе-то какое дело? — Апсон скрестил руки на груди.       — Мы собираемся каждую неделю, — пояснил парень, имени которого я до сих пор не узнала. — Хочешь пойти с нами?       — Мартин! — в два голоса выкрикнули парни. По крайней мере, теперь имя единственного, кто ко мне нормально относится здесь, я знаю, и мне не так стыдно.       — Да что?! Что в этом такого?! Ну пойдет она с нами, посмотрит, чего ей сидеть одной?       — А я и играю неплохо, — вырвалось из меня.       — Ты? — усмехнулся Йост, после чего обратился к парням, будто я не слышу его или меня нет в помещении: — Она вчера даже ключи поймать не смогла…       Неприятные смешинки парней. Мартин закатил глаза, а я вновь почувствовала себя униженной.       — А вы возьмите меня с собой и проверьте, как я играю, — не унималась я.       — С чего бы?       — Ну, если я плохо играю, то вы хотя бы посмеётесь, — я начала рассуждать вслух, — а если я играю хорошо… Или ты боишься?       Моё обращение было только к Йосту — плевать мне было на неприязнь Апсона и на приглашение Мартина в целом тоже, хотя я искренне ему благодарна, ведь если бы не он, у меня бы не было возможности позлить Йоста. Я понимала, что могу после этого оказаться на улице, однако по крайней мере буду знать, что хоть где-то я наверняка его достану, выведу из себя и заставлю почувствовать себя так же неприятно, как я сейчас. Ещё я понимала, что по-настоящему судьбу нашей игры решает он, а не кто-то другой. С самого начала ясно — мы не в одной команде, а безобидная, на первый взгляд, игра — хороший способ выплеснуть всю свою агрессию на оппонента и при этом не удушить его. Хотя, кто знает, чем эта затея кончится.       — Я?! — парень явно был задет таким глупым и совершенно безобидным вопросом. — Да ты пожалеешь, что вообще захотела с нами играть.       «Я не хочу играть с вами. Я играю с тобой.»       — Этого не узнать, пока ты отпираешься. Просто признай, что ты боишься проиграть мне. Мне будет достаточно знать это.       Громкий выдох.       — Переодевайся, не будешь же ты бегать в платье, хотя…       Просияв, я убежала к чемодану, быстро схватила спортивки и топ, скрылась за дверью в ванную. Пока я переодевалась, то услышала, как входная дверь закрывается.       «Неужели без меня ушли?» — пронеслось в голове.       И действительно — в квартире тихо, никого нет. Быстро натянув кроссовки, я кинула в карман телефон, ключи, пачку сигарет и зажигалку и вылетела на лестничную клетку, пробежала по ступенькам вниз, вышла на улицу, оглянулась.       У скамейки крутились трое: Апсон стучал мячом об асфальт, Йост курил и что-то печатал в телефоне, а Мартин спокойно сидел на скамейке. Он, кстати, был единственным, кто улыбнулся мне.       — Идем? — неловко переминаясь с ноги на ногу, спросила я.       Дорога до площадки, где ребята обычно собирались играть, заняла пять минут. Шли мы молча, только Йост, идущий впереди меня, напевал какую-то мелодию себе под нос. Исподлобья я кидала взгляды на него.       А я ведь до сих пор не ответила Джие, не читала её новых сообщений и ни разу не открывала соцсетей с момента, как узнала о вранье артиста. Мне было стыдно перед подругой. Во мне не было сил объяснять, где я и что со мной происходит. Пускай Йост не сказал ей обо всём, с меня это не снимает ответственности, я не должна была поддаваться на его глупые манипуляции. Но я здесь, и всё говорит об одном: я сдаю позиции, я поддаюсь на его манипуляции, и даже эта идиотская затея с игрой — подтверждение моей капитуляции нашему прошлому. Словно мы оба преступники, приходящие на место первого убийства, тешим свои приятные, но болезненные воспоминания.       — Зависла? — насмешливый вопрос от Йоста. Мы стояли возле высокого сетчатого ограждения площадки, мимо проезжали машины и гуляли люди, на территории площадки, на невысоких трибунах сидели люди, та часть компании, что пришла раньше, кого-то из них я даже узнавала. Я не сразу перевела взгляд на парня, стоящего с неприятной ухмылкой. Он продолжал: — Играть так же будешь?       — Скоро узнаешь, — пожала плечами я и прошла мимо него.       О встрече с другими друзьями парня я вообще не подумала. Те, с кем я когда-то имела честь перекинуться парой фраз, кто видел меня на концертах Йоста, на общих тусовках, пристально смотрели, часто моргали, словно пытались прогнать видение. Они ведь наверняка обо мне не самого лучшего мнения. Моя догадка подтверждалась с каждой минутой здесь, и как бы сильно я не пыталась выглядеть уверенно, мне хотелось развернуться и бежать со всех ног отсюда, но было поздно.       Парни подходили к своим друзьям, здоровались, перекидывались шутками и подколами, на секунду я даже решила, что всем наплевать, но всё оказалось намного хуже.       — А это не та, с которой ты… Ну… — не самый тактичный из всей компании парень, похожий на одну большую веснушку, озвучил вопрос почти всех присутствующих. Смех и голоса затихли, ребята смотрели то на меня, стоявшую в стороне, то на Йоста, находившегося в центре их небольшого кружочка.       Встревать не хотелось — мало ли что он имеет в виду. Остальные терпеливо дожидались, пока парень закончит свою мысль, в воздухе образовалось напряжение. Но больше всего меня удивила реакция моего бывшего: челюсти сжаты, не мигая он смотрел на глуповатого вида друга, ладони сжаты в кулаки. Конечно, вряд ли ему хотелось вспоминать о прошлом, тем более когда это самое «прошлое» занимает диван в твоей гостиной.       — Я что-то пропустил?       Броситься на шею Танту, подходившего к нам, было бы слишком, тем не менее именно это и хотелось мне сделать в ту секунду — спрятаться за ним. Он широко улыбался, рассматривая своих приятелей, поздоровался с каждым из них, а заметив меня, он слегка удивился, однако я заметила перемену в лице: видеть меня ему было приятно.       — А ты что здесь забыла? — свой вопрос он прошептал мне и, не спрашивая, приобнял чуть выше талии.       От его жеста хотелось расплакаться. Меня не просто обнимали — меня спасали в эту секунду от той неловкости, что появилась здесь вместе с нашим приходом. Всего на пару мгновений, но уже хоть что-то.       — Напросилась, — в ответ шептала я. — Уже пожалела об этом, а уйти не могу.       — Можешь, если хочешь, — мы продолжали обниматься дольше положенного обычным приятелям, и теперь я была уверена: неловкие взгляды сменились на полное непонимание происходящего, однако при этом ни мужчина, ни я не собирались размыкать рук. Танту продолжал, чуть скользя пальцами по моему позвоночнику: — Скажи, что тебе стало плохо, а я проведу тебя. Всё равно настроя на игру нет.       — В том-то и дело, если я скажу так, то Йост решит, что я испугалась, а я вовсе не боюсь, — объясняла я.       Наши объятия прекратились ровно в момент, когда всем перестало это быть интересным. Компания, собравшаяся сегодня, была не слишком большой — около десяти человек, расходились кто куда. Мы вместе с Танту шли к трибунам, дабы переброситься парой слов, посидеть немного и всё обсудить в спокойной обстановке.       — Честно говоря, я ничего не понимаю. Давай заново?       На Танту были широкие черные спортивки и такая же футболка со странной недоспевшей ягодой на ней. Его глаза сегодня были чуть более голубыми, чем в нашу последнюю встречу, хотя тогда я совершенно не разглядывала их, мне просто казалось так. Волосы на свету отливали бронзой, а он сам был уж чересчур радостным.       — Мы договорились сыграть в баскетбол, — уже чуть спокойнее говорила я, после чего указала на одного из парней, в данную минуту гонявшихся за мячом вместе с Мартином и Апсоном. — А он ещё до твоего прихода решил спросить, не та ли я девушка, с которой торчал Йост. А вообще все ваши друзья смотрят так, будто я кого-то убила.       — Конечно, — ничуть не смущаясь, поддакивал мужчина. — Они думают, что ты довела Йоста до передозировки, а после кинула. Но…       — Йост тоже так думает, — буркнула я, не дав ему договорить.       — Как думаю? — мы не заметили, как артист к нам подошёл. Его руки были скрещены на груди, и он смотрел на меня свысока. — Ну что, играть будешь?       — Буду, — я вздохнула и встала с трибуны.       — Не переживай, это будет быстро, — мяч из его рук полетел в мою сторону. На этот раз я отреагировала лучше, тут же поймав его перед собой. — Чем раньше сдашься, тем быстрее. Кстати, уже можно.       — Тогда я жду, — ехидная улыбка появилась на моём лице, я резко кинула в него твердый баскетбольный мяч. — Сдавайся.       Он так же быстро поймал мяч и стукнул его о покрытие площадки.       — О боже, — подал голос Танту. — Только не говорите мне, что вы до сих пор не поговорили. Вы же убьёте друг друга.       — Поэтому я и даю ей шанс уйти сейчас, — невинным голосом, вытягивая брови вверх, говорил Йост.       — Да, он мне говорит это с момента, как мы сюда пришли, — подхватывала я. — Думаю, он боится.       — Ясно. Разборки продолжаются, — Танту встал со своего места. — Удивительно, как вы остановились на баскетболе, а не на драке на ножах. Ладно, Йост, а ты, Амалия?       — Я уже где-то это слышал… — задумчиво потер подбородок Йост.       — Я тоже, — согласилась я. — Только тебя там ещё вроде идиотом обозвали.       — Как дети, ей-богу. — Танту закатил глаза.       — А ты будешь с нами играть? — искренне поинтересовалась я.       — Нет, — твердо ответил мужчина. — Лучше постою в стороне и посмотрю, как вы в очередной раз сталкиваетесь лбами, вместо того чтобы поговорить. Йост, можно тебя на минуту?       Я смотрела, как они оба отдаляются, оставляя меня с их друзьями. По спине пробежал неприятный холодок.       — Привет.       Я обернулась на женский голос. И почему я сразу не подошла к ней… Оборачиваясь, я увидела Аланис, которую так любила раньше. Уголки рта сами потянулись вверх при виде её, однако я старалась сдерживаться.       — Привет, — ответила я. — Ты тоже меня ненавидишь?       Наверное, это было слишком резко, однако ещё одной открытой грубости я бы не выдержала и полетела с кулаками на первого встречного. Я знала, что не виновата, однако если все вокруг тебя вдруг начинают твердить, что белое — это черное, то ты и сам начинаешь невольно в это верить, полностью игнорируя собственные глаза. Получается, чем больше я находилась в Амстердаме, тем сильнее мне казалось, что я действительно виновата в передозировке Йоста и в тех двух пощечинах от Фина.       — Не могу сказать, что после всех событий отношусь к тебе хорошо, — она обвела глазами площадку. — Но женская солидарность и всё такое…       — Ясно, — я кивнула. — Это радует. Ты играешь?       — Да, — неохотно протянула она. — Только вот в команду неохотно берут, да и смеются.

      — Вот как, — наигранно удивилась я. — Не против моей команды? Женская солидарность и все такое…       Танту и Йост возвращались после своего разговора, оба напряженные. Последний отыскал глазами меня и жестом руки подозвал спускаться на площадку, куда стала подтягиваться вся компания, чтобы наконец начать.       — Играем три на три, — Йост смотрел прямо мне в глаза. Полагаю, он считал, будто я не знакома с правилами, — с одним кольцом, пока одна из команд не наберет, скажем, десять очков. Если бросок из-за дуги, — он указал на белую черту, у которой мы все стояли, — два очка, если в ее пределах — одно.       Первая команда набралась быстро. Йост, Апсон и тот парень с неуместным вопросом. У всех троих был такой вид, будто они уже выиграли и не безобидную игру на уличной площадке, а как минимум чемпионат мира. В команду ко мне и Аланис никто идти не хотел. Я жалобно посмотрела на Танту — тот вскинул руки вверх, но не пошел, придерживаясь уже высказанного мнения.       — А ты играть-то умеешь? Бывшая наркоманка, — парень из другой команды выплюнул слова.       — Да ладно, — протянула я спокойно, хотя внутри все закипало, настолько, что мне хотелось подойти и взять его за грудки, а потом одним точным ударом головы сломать ему нос, — среди вас тоже присутствует бывший наркоман.       Все и так понимали, о ком я, однако я подошла к Йосту вплотную.       — Или не бывший, если вспомнить, что было на Сицилии…       Я говорила достаточно громко, чтобы услышали даже те, кому эти слова не предназначались. Не было никакого момента с «замиранием» публики, все просто странно косились то на него, то на меня. В его глазах же я видела чистый гнев и, не буду скрывать, мне это нравилось. Однако когда Йост больно схватил меня чуть выше локтя, напряглась.       — Тебе пиздец. — Процедил он и с силой выпустил мою руку из хватки.       Неожиданным спасением стал Мартин, ставший третьим членом нашей команды. Ни ему, ни Аланис знать не обязательно, что наша тактика в этой игре — я играю, они нет. Все, чего я желаю, — надрать задницу их самодовольному другу, а после чего пойти и собрать вещи. Последняя мысль меня больше пугала, чем воодушевляла: а куда я пойду?       Наши команды стали друг напротив друга, посередине между нами с мячом в руках замер Танту. Он ждал, пока от каждой команды не выйдет по одному человеку, чтобы начать игру. И конечно, мы с Йостом вновь столкнулись лбами, как и предсказывал чуть раньше наш общий друг. Наверное, если бы не мяч перед нами, мы бы действительно подрались. Смотрели мы тогда друг на друга так, словно это игра не до десяти побед, а до десяти выбитых зубов или сломанных ребер.       Мяч взлетел вверх. Последняя секунда — и наши взгляды отрываются от лиц друг друга и устремляются вверх. Момент замедленный, как в дешевом кино, мы одновременно подпрыгиваем, пытаясь быстрее перехватить мяч, подвисший в воздухе всего на секунду. Я оказываюсь чуть быстрее и со всей силы бью по нему, стараюсь отбросить в сторону сокамандников. Вижу, как Аланис поймала мяч, отбивает его о покрытие площадки. Все снова кажется замедленным, и я могу поклясться, что вижу, как разлетаются мелкие кусочки грунта после каждого удара. К ней бежит Апсон, а мне пора возвращаться из забытия. Преодолеваю расстояние в два огромных шага, чуть не сбивая с ног их двоих, перехватываю у девушки мяч, бегу к кольцу. Боковым зрением замечаю Йоста, направляющегося ко мне. Нужно действовать быстро. Еще прыжок — и мяч летит в кольцо, отскакивая от металлического ободка, так и не попадая в него. Злюсь, со всех ног несусь за ним, пока эта блондинистая заноза все не испортила, и остальные вместе с ним. Неосторожно разворачиваясь, мой локоть угодил ему прямо в грудь, игнорирую его сдавленное шипение. Моя цель — гребаный мяч.       В последнюю секунду хватаю его, вырывая прямо из рук у Апсона, и делаю второй бросок прямо с места — в этот раз абсолютно точное попадание.       Теперь, по правилам игры, пропустившая мяч команда должна ввести его в игру, по-простому — сделать подачу. Парень без имени вышел за пределы площадки с мячом в руках. А я тут же поспешила стать как можно ближе, чтобы отобрать его сразу же, не давая ни единого шанса другой команде взять его. Йост стоял рядом, преследуя такую же цель. Предполагаю, и подача предназначена ему, но я этому не дам случиться. Мы стояли практически вплотную друг к другу, каждый из нас пытался стать чуть ближе к краю, постоянно толкая другого плечом. Мы продолжали это, пока не дошли до самой черты.       — Отойдите, — там же, за чертой, появился Танту. Ни я, ни Йост отступать, естественно, не собирались. Мы честно отошли. Однако я стала чуть ближе к краю, так, что мое плечо чуть закрывало свободу для его движений. Тогда он повторил мое движение, а за ним повторялась и наша возня. Тогда продюсер подошел к нам двоим и процедил: — Сейчас пойдете выяснять отношения нахер отсюда.       Вспоминая последний раз, когда я видела Танту злым, пришло осознание — то были цветочки. Мы с Йостом посмотрели друг на друга. Страх перед таким другом объединял нас, и мы покорно, хоть и с легкими тычками, отошли от черты.       Мяч полетел на площадку и одним прямым броском оказался в руках Йоста. Недовольный и злой рык вырвался из меня, я пошла в атаку. Однако внезапно моим сокамандникам захотелось поиграть — сначала Аланис перегнала меня, попытаясь перехватить мяч, затем его перехватил Мартин. В общем, эту подачу мы проебали.       Я сжала челюсти, метая злобные взгляды на всех присутствующих на площадке, и ненавидела каждого. Ненавидела ребят из другой команды, дающих друг другу пять, ненавидела Мартина, виновато дотронувшегося до моего плеча, ненавидела Аланис, стоящую в стороне. Но больше всех я ненавидела Йоста, злобно ухмылявшегося. Он смотрел прямо в душу — озлобленную и закомплексованную. Я готова была не просто играть — я готова была убивать.       Мяч оказался в руках у Аланис, а я, стараясь скрыть злобу и разочарование, поспешила подбежать к ней.       — Бросай как можно дальше, — быстро прошептала я ей.       Отбегаю к центру площадки, становлюсь позади всех.       — Что ты задумала, киска?       Я не заметила, как сзади меня оказался Йост. Всего на мгновение, вплотную к моему телу. От дыхания, обжигавшего кожу на моей шее, по телу прошелся приятный импульс, в легких не осталось воздуха. Меньше чем секунда — и его рядом нет. Запах его тела еще окружал меня, не давая прийти в себя.       Как он блять меня назвал?       Смешно, если он посчитал, что такая хитрость поможет ему не проиграть. Мяч уже летел через всю площадку, прямо ко мне в руки. Отбивая его от земли один раз, делаю один рискованный бросок, возвращая его на другую сторону. Пока остальные только добегают до меня, мяч уже в кольце.       С трибун слышу восторженный вздох, с площадки — немое удивление.       — Если бросок из-за дуги, — игнорируя всех, поворачиваюсь к Танту, — сколько очков?       — Два, — мужчина устало трет веки.       Кладу руку на грудь и в почтении киваю нашему «судье». Ухмыляюсь, глядя на Йоста, мягко улыбаюсь своим.       Третья подача — и мы с Йостом срываемся как с цепи. Мяч у его сокамандника, нас обоих это не устраивает. Каждый старается перегнать другого. Он перехватывает мяч у друга — грубо и резко, я подбегаю к нему в такой же дерзкой попытке отобрать его. Не получается один раз, второй, на третий я жду, пока он попытается неудачно забросить мяч в кольцо. Как я и говорила, попытка оказалась неудачной, и мяч уже у меня. Несусь, бешено отбивая снаряд от земли, через всю площадку, дальше чем половина, в которой мы играем, Йост за мной. Пытаюсь повторить свой предыдущий успех — мы оба смотрим, как он летит к кольцу, не замечаем наших сплетенных рук. Мяч с грохотом отскакивает от баскетбольного щита и летит обратно на площадку. Наши руки разъединяются, мы бежим прямиком за ним, толкаясь локтями и преграждая путь. В очередной раз мяч оказывается у него.       — Ну давай, — издевательски произносит он, — попробуй отбери, киска.       — Не называй меня так, — рычу я и делаю выпад вперед к нему, в несбывшемся желании отобрать мяч.       — А то что? — смеется он. — Расплачешься?       Новый полустон-полурык вырывается из меня — мяч оказывается недосягаем.       — Такие звуки мне нравятся больше, — следовало признать: играет он так же хорошо, как и я. А выводит из себя лучше, чем кто-либо. Сохранять спортивное поведение и не переходить из разряда командных игр в боевые искусства становилось все труднее. — Женские слезы мне нравятся только в постели. После пары оргазмов.       — Поэтому Джиа всегда такая веселая?       Из меня вырвалась первая же мысль, пришедшая в голову, однако именно она и помогла мне.       — В каком смысле? — Йост опешил, а я спокойно и без сопротивления вырвала мяч из рук, быстро оказавшийся прямо в кольце. — Амалия!       — Что? — издевательски заулыбалась я. — Она же моя подруга. Думаешь, она мне не рассказывает?       Мяч отскочил от земли рядом с нами, чего мы заметили не сразу. Мы так же не сразу заметили, что на площадке из игроков остались только мы — ребята, игравшие с нами, разошлись: кто-то стоял у ограждения, кто-то общался на трибунах или просто отдыхал. Все, кроме нас, поняли: это не игра двумя командами, да и дело вообще не в баскетболе.       — Ты мне лучше скажи, — отбивая мяч, отбегаю в самый дальний угол площадки, туда, где мой вопрос услышит только он, — почему ты не сказал ей, что я останусь у тебя?       Вновь повергаю бывшего в растерянность и чувствую себя так, будто побеждаю злейшего врага человечества, не иначе.       — Как ты… — он замер на пару секунд, а затем, как хищник, прыгающий за добычей, подлетел ко мне, в бесплодной попытке отобрать мяч. Когда ему это не удается, он продолжает крутиться рядом, еще более взвинченный и злой, чем до этого. — Просто заткнись и скажи спасибо. Это не твое дело.       — Думаешь? — справляться с ним становилось тяжелее, сил у меня не оставалось. Куда бы я ни повернулась, он уже был там, на какие бы хитрости ни шла, он знал каждую.       — Почему сама не скажешь ей?       Ответ я прекрасно знала. Потому что чувствую себя последней дрянью — вру подруге, а главное вру себе.       Измотанные, мокрые, с тяжелым дыханием мы продолжали носиться как ненормальные. Это была наша особая форма общения — изводить друг друга, ментально и физически. Когда просто поговорить невозможно, потому что вам страшно заглянуть внутрь себя и найти такие до смешного простые ответы на все вопросы. Вы продолжаете издеваться и подкалывать друг друга, обижать, позволять себе грубости, но никогда не разрешите себе уважительного отношения, не только потому что не готовы уступать. Другая причина — нам нравится находиться на опасной грани. Всегда нравилось.       Йост пропадает из моего поля зрения. Я замечаю это лишь когда мяч оказывается в руках для очередного броска. Его руки оказываются на плечах, до боли сжимая кости, а сам он снова за спиной.       — Я догадываюсь почему, — слова звучат над самым ухом, снова вызывают приятные импульсы. Концентрироваться на игре становится куда сложнее, когда твой кошмар стоит сзади тебя и ждет твоего провала. Он пойдет на что угодно, лишь бы сделать мне хуже, теперь я убеждена в этом. — Давай, скажи мне…       Бросок, отталкиваю его от себя. В глазах темнеет, сердце бьется так сильно, что мешает ровно дышать. Шутки становятся хуже — мы вместе с ними. Он повышает ставки — я отвечаю тем же.       Даже когда мы уйдем с площадки, игра продолжится, и неважно, какой счет был здесь. Мяч угодил точно в цель, однако вне баскетбола я ощущаю, как с каждым днем становлюсь все слабее и сдаю позиции. Оборачиваясь, понимаю, что была чуть более, чем того требует игра, грубой, потому что Йост лежал на твердом покрытии площадки. И даже так он ни капли не выглядел поверженным! Его бледная кожа влажно сияла на солнце, а взгляд оставался таким же наглым и насмешливым. Волк в овечьей шкуре? Точно нет. Он будто ангел, осознавший свою огромную силу. Еще чуть-чуть — и ангел станет падшим. Однако пока этого не случилось, и ангел силен как никогда, а гордыня его выше самых высоких гор.       Если он ангел на грани, то кто я, раз протягиваю ему руку? Мою помощь гордый небожитель не принимает и поднимается сам. Не говоря ни слова, мы идем к трибунам, где его ждут друзья.       — Где ты научилась так играть? — сквозь одышку спрашивает Йост.       — В рехабе, — усмехаюсь я.       На полпути он останавливается, а я, не оборачиваясь, иду дальше. Его взгляд в спину я чувствую еще долго, пока не сажусь рядом с Танту.       — Что-то не так? — обеспокоенно спрашивает мужчина, протягивая мне бутылку воды.       — С чего ты взял? — словно отбивая очередное нападение, отвечаю я и делаю глоток ледяной воды.       Танту не ответил, лишь кивнул головой в сторону Йоста, оставшегося стоять посреди площадки. Он смотрел на меня, но во взгляде больше не было злорадства. Это чувство передалось мне, и так каждый раз: когда подавлен один, второй будет измываться над его страданиями. Доброжелательности в нас не осталось. Пускай раньше ни я, ни он не были лучшими членами общества, крича в истерике от нового прихода, но мы любили и мы были людьми.       — Наверное, понял, что мудак. — Я пожала плечами и сделала еще один жадный глоток воды.       — Амалия…       — Что?! — чересчур громко ответила я. Когда на нас стали оборачиваться их друзья, я придвинулась чуть ближе к Танту и продолжила уже шепотом: — Зачем было звать меня к себе пожить под предлогом «Джиа меня убьет, если я так не сделаю», при этом даже не сказав ей об этом?!       — Он обещал поговорить с тобой, — мужчина сочувственно посмотрел на меня и на вздохе продолжил: — Переезжай ко мне. Так будет лучше для вас двоих.       — Нужно собрать вещи, — из кармана я вытащила ключи от квартиры Йоста.       — Пошли.