Эпилог

~*~ 9 месяцев спустя ~*~ 

      Осень выдалась на редкость капризная. Даже волшебники без повода не показывали носа на улице, пропитанной меланхолией и грязью. Дождь барабанил по стеклу огромных окон не переставая уже несколько часов, когда камин в кроваво-красной гостиной вспыхнул зеленым светом.       Каблуки отстукивали по начищенному полу, и тень в черной мантии по-хозяйски открыла массивные двери малого зала поместья Нотт. Свечи в канделябрах зажглись от взмаха палочки в тонкой руке. Глубокий вздох, и волшебница сняла капюшон со своей львиной гривы, разминая затекшую шею, на которой огромным грузом висел Маховик времени.       — Ваш чай, миссис Малфой, — эльф в забавной красной шапочке, связанной Грейнджер, услужливо поджал уши и смущенно улыбнулся.       — Спасибо, Фил, ты всегда меня выручаешь, — улыбнулась она в ответ, стягивая черные перчатки с пальцев. Домовик исчез, и Гермиона скинула мантию на спинку кресла, тут же падая в него с мелодичным вздохом-стоном.        Двери в зал снова распахнулись, нарушая тишину едва слышным скрипом петель. Гэб, второй эльф Теодора, испуганно подскочил и смазал петли чарами, просачиваясь между еще одной гостьей и косяком. Шаги приближались тихим цоканьем каблуков.       — Как же я устала... — проскулила Гермиона, потянувшись за блюдцем с чашкой.        Голова все еще гудела от того количества вложенных воспоминаний, что ей пришлось обработать. Чтобы знать все, что с ней произошло в этой линии времени, Грейнджер вернулась чуть раньше и вытащила воспоминания из себя спящей, чтобы выпить их вместе с зельем. Так она смогла влиться в «свою» жизнь без пробелов в памяти.       Она сделала медленный глоток, закрывая глаза от удовольствия. Наполненная молоком грудь болезненно ныла.       — Молодые мамы всегда устают, — вежливо подметила Астория, опускаясь в кресло напротив в неприлично дорогой мантии, совсем не свойственной Англии. — Разве Драко не нанял няню?       Гринграсс сильно рисковала, вернувшись на родину, но делала она это искусно и по программке, что для нее изобрела Гермиона: никакой магии, палочки и настоящей внешности на улице.        Астория уже пару дней ждала выписки Тео в его поместье, даже вернулась ради него. Хозяина дома задержали на лечении.       — А с кем по-твоему сейчас моя дочь? — Грейнджер вздернула бровью, и ведьма напротив улыбнулась. — Я отдыхаю, но скоро должна вернуться. Хорошо, что грудь так не наливается. Не как с Этамином…       Это была сложная линия жизни, но единственная, которая устраивала Грейнджер почти полностью. Она старалась не вмешиваться в будущее, и чтобы настоящее осталось максимально неизменным, бесконечно прыгала в прошлое, при этом воюя с Маховиком времени Тео.        Но об этом позже.       Когда все выстроилось в относительно идеальном порядке, Гермиона вернулась в настоящее. Под ужасную боль в голове от встающих на место воспоминаний она объяснялась перед эльфом Малфоев, как так резко спустя месяц кормления у нее вдруг пропало молоко. Постепенно, на материнском инстинкте и капельке магии, оно все же появилось, но его было мало, и Арья брала грудь больше для успокоения.       Драко решил, что Гермиона слишком мало отдыхает, и нанял еще и няню. Он беспокоился, что головные боли — последствие воздействия Нотта на ее мозг. И Грейнджер согласно кивала, мучаясь от чувства вины за ложь, которой нет объяснения. Она просто не могла иначе с тех пор, как украла у Тео Маховик времени.       — Как я вовремя, — раздался знакомый мужской голос в уже беззвучно открытых дверях зала. Тео сверкнул наполненными свободой синими глазами, сразу направляясь к бару. — Что там про налитую грудь, девочки?        Астория, хоть и улыбалась вошедшему другу, с упреком замотала головой. Грейнджер поставила блюдце с чашкой на столик, раскидывая руки на подлокотниках.        — Тео, — он повернулся на голос Гермионы, смешивая хитрую улыбку с янтарным огневиски. — Можешь обойтись без пошлых шуточек?       Теодор обсмаковал каждую ноту долгожданного напитка на своем языке, прикрыв ненадолго глаза.        — Не получится, — обе волшебницы закатили глаза, пока он вальяжно рассаживался на красном диване с резными подлокотниками из темного дерева. — У меня не было секса целый год в четырех стенах Мунго. Мне даже мисс Чаити отказала…       Грейнджер подавила улыбку, насколько смогла, зажимая губы зубами.       — Боюсь спросить, кто это, — Астория подперла щеку ладонью, умостившись локтем на подлокотнике. Ее позабавила реакция Гермионы.       — И не спрашивай, — махнула рукой Грейнджер, снова потянувшись к чашке с чаем.        — Давно ты вернулась? — Нотт не сводил с нее игривого взгляда из-под густой кудрявой челки. Пытливого. Пришедшего к финишу. — Я уж думал не дождусь.       С Теодором все было сложно.        В одной из временных линий он все ей рассказал, будучи влюбленным, и Грейнджер стащила у него Маховик времени, чтобы вернуть все как было. Вот только… у Тео был еще один, принадлежавший его матери. Он хотел убить ее за это, но вместо этого усовершенствовал артефакт до такой же силы, что и первый.       И начались кошки-мышки. В одной из линий он все же убил Гермиону, вернув вскоре ее обратно.       Она пыталась изменить все так, чтобы минимально вмешиваться в будущее, а Нотт делал все, чтобы быть с ней, и портил все из раза в раз. Они часто ругались: Грейнджер из принципа отказалась помогать ему с ритуалом, чтобы тот наконец-то остановился и занялся им с другой ее версией. Из настоящего.        Правда, когда стало ясно, что Теодора поймают, Гермионе пришлось стереть ему память об этом. Но она честно вернула ему каждое воспоминание, в виде зеленого зелья с серебряными завитками, уже в первый месяц проживания в Мунго. Поэтому он был так самоуверен и пытлив при встрече с ничего непонимающей Гермионой. Ждал, когда же вернется та, что путешествует во времени.       — Я осваивалась, — она сделала глоток ароматного чая, отвечая Теодору взглядом над самой каемкой фарфора. — Такое количество воспоминаний возвращается небыстро. Я вернулась уже после родов.        Грейнджер (теперь уже миссис Малфой) понятия не имела, что будет, если вернуться в свое беременное тело, потому что скачки времени не влияли на путешественника. Боялась, что сломает что-то. Рисковать не стала.       Но как и появившееся со временем грудное молоко, так и остальные изменения в теле проступали наружу. Все те, что пережила эта версия.       — Слышал, у вас родилась дочь, — Нотт дернул уголком губ и влил в себя порцию огневиски. Астория вздохнула, глядя на него скучающим взглядом.       — Да, — Гермиона убрала чашку и вскинула подбородок. — Арья.        Малфой назвал это имя одновременно с ней, как только взял дочь на руки. Нарцисса настаивала на еще одном «звездном» имени Блэков, но молодые родители не поддались на уговоры. Это был долг девушке, потратившей свое драгоценное время для ритуала Астории.       — Драко, должно быть, в восторге, — Гринграсс тепло улыбнулась с идеально прямой спиной. По наличию мантии на ее тонких плечах в черном платье, Гермиона решила, что она собиралась уходить.        — Счастлив так же, как и я, — удержать уголки губ на месте было невозможным. Она любила Драко так сильно, что сияла, стоило только услышать его имя или подумать о прекрасных детях. — Я создала идеальную линию времени.       Нотт подвигал челюстью, отстукивая пальцами по подлокотнику дивана. Тук-тук-тук. Это его напряжение. Теодор был станцией, вырабатывающей электричество в таком количестве, с которым не справлялся ни он, ни Мунго, ни кто-либо другой. В его глазах сверкали молнии, необузданные, ослепляя любого, кто пытался приблизиться. Только Гермиона смогла подобраться.       Потому что была таким же бесконтрольным пламенем.        Драко умел ее остужать. И в такие моменты становилось настолько страшно, что леденела кровь. Если однажды он узнает правду, это сведет его с ума.       — Астория, не вернешь мой Маховик? — соловьем пропел Теодор, наклонив голову в сторону собеседницы. Ведьма хмыкнула и поднялась на ноги, разглаживая обтекающий ее бедра подол платья под мантией.        — У меня его нет, дорогой. Ты ничего мне за него не обещал, — она мягко пожала плечом.       Астория знала о Маховиках, Этамине и обряде очень давно. Гермиона приходила к ней, желающей вырваться из патриархальных оков чистокровных аристократов, и рассказывала, что делать и как себя вести, чтобы обрести свободу от проклятья и семьи. Скрывать личность не стала, чтобы обзавестись ее доверием. За украденный у Теодора Маховик пообещала помочь сбежать так, чтобы ее не нашли, и оставила прекрасной актрисе порт-ключ.        Гринграсс потеряла чувства к Теодору. Он опоздал.        — И вообще я тут слишком долго, мне пора, — ее светлые глаза оглядели обоих, а бледные руки поправили короткие волосы. — Рада была вас видеть.       — Не останешься на ночь? — Тео ухмыльнулся, скользнув острым взглядом по ее ногам.        — Пожалуй, откажусь, — она подхватила сумочку, что протянул ей появившийся эльф. — Адреса своего тоже не оставлю, уж прости. Не хочу, чтобы меня нашли.        — Как тебе твоя новая жизнь? — спросила Гермиона напоследок, скидывая на пол лодочки и забираясь в кресло с ногами. Поджала колени к груди.       — Прекрасно, — воодушевленно всплеснула она руками, манерно и изящно, не растеряв ни капли воспитания. — Я живу так, как хочу, наконец-то. Вдали от опеки отца и его нравоучений намного приятнее.        — А как же аристократия? — Нотт рассек воздух вновь наполненным алкоголем стаканом. — Не могу представить тебя дояркой, Астория.       — Я взяла планку выше, Тео. Русская мафия оказалась мне по душе, — Гермиона тихо подавилась воздухом, а Теодор не смог остановить убегающие вверх брови. — Так что не шути со мной.       Астория махнула им рукой, сказала что-то на русском и, совсем не вульгарно и плавно качая бедрами, скрылась в коридоре поместья.        — Змея скинула кожу, вы посмотрите, — хозяин дома усмехнулся, наблюдая за отдаляющейся фигурой и отпивая огневиски. — Ей идет без проклятья.       — Однозначно, но… Годы взаперти сделали ее слишком холодной.       Если бы они избавили Асторию от проклятья раньше, то возможно, она бы сохранила мягкость характера, стала бы мамой и только сильнее полюбила Тео за спасение. Если бы…       — Могла бы вернуть мне память раньше, — внезапно и ворчливо выдал Нотт, качая стаканом и закручивая воронку в огненной жидкости со льдом. Его лицо потускнело, когда маску клоуна натягивать стало не для кого. Гермиона знала умнейшего волшебника слишком хорошо.       Натянула рукава свитера до самых пальцев, сильнее прижимая колени к груди.       — Не могла, Тео.        — А Маховик вернешь? — раздраженно вскинул он плечами. — Или мне создать еще один?        Температура воздуха от напряжения в разговоре стремительно повышалась. Эльфы разожгли камин в комнате, и зал наполнился светом огня и оранжевых бликов на коже. Дождь продолжал тарабанить по стеклу.       — А ты сможешь? — Гермиона облизала губы, зная, что не дала Тео и шанса в этой линии. — За тобой следит Аврорат. Твой магический след навсегда под наблюдением.       Теодор поджал губы. Стакан в его тонких длинных пальцах скрипнул запотевшим стеклом и опустился на столик.        — Тебе не кажется, — он нагнулся ближе и уперся локтями в колени. — Что многовато таких сильных артефактов на одну Вселенную? — синие глаза недобро засверкали разрядами из-под нависших кудрей. Кто-то потянул вверх за крючки в уголках его губ, и Гермиона сглотнула от этой безумной улыбочки. — Не боишься?       — У меня их больше нет, — соврала, не моргнув. — Я уничтожила оба.       На самом деле один спрятала, а второй носила на шее, и сейчас он нагрелся, будто манил ее воспользовался собой. Еще и еще.       — А если ты умрешь, Гермиона, кто будет тебя возвращать? — Тео ласково фыркнул, качая головой. — Мы это уже проходили. Я вытащил тебя три раза, и да, один из них был по моей вине, но все же…       Гермиона грызла ноготь на большом пальце, и заметила это только сейчас, сразу пряча руку обратно в длинный рукав. От внимательного взгляда волшебника это не скрылось, и он расстегнул две верхние пуговицы белой рубашки из-за нахлынувшего жара.       Их ломало.       — И на этом все, — пыталась она убедить себя, что не боится умереть снова. Теперь оба Маховика у нее и спасти будет некому.       — Я тебе не верю, — поднялся он на ноги, тяжело вздыхая. — Ты не уничтожила их.       — Если я умру снова, так тому и быть.       — Ты зависима, Гермиона, — Тео сделал к ней пару шагов и нагнулся, упираясь в подлокотники ее кресла ладонями. Она сжала кулаки в раздражении. Легкие наполнились древесным ароматом парфюма Нотта, и ей захотелось сбежать к Драко сию секунду. — До беспамятства влюблена и обожаешь контроль. Четкие линии, как и я. Верить тебе — то же самое, что верить наркоману.       В карих глазах отразился огонь камина, и Тео закусил губу, разглядывая их так близко.       — Если бы я отдала тебе Маховик, ты бы все испортил, — отрезала она. — Я отвоевала у тебя свою жизнь. Не позволю снова все разрушить.       Гермиона нырнула под его рукой и прошлась по ковру босиком, скрещивая на груди руки. Тео выпрямился, и она вернулась к нему, понимая, что разговор не закончен.       — Ты помогла Астории сбежать, чтобы украсть у меня артефакт, — палец с печаткой «Н» четко указал на ее грудь. — Ты меня обезоружила. Снова.        — Это ради тебя, Тео. Тебя бы посадили!       Его ноги в строгих черных брюках сделали всего шаг, но именно он был таким безвозвратным и нужным сейчас, что Грейнджер сжалась. Тео тоже зависим, а она хотела увидеть в нем «соупотребителя».       — Если бы ты просто заставила себя признаться Малфою на выпускном — этого всего бы не было, Гермиона!       — Я пыталась! — взмахнула руками вспыхнувшая ведьма, не замечая, что Нотт стремительно к ней приближался. — Рассказывала Драко в разные периоды жизни о сыне, но влезал ты, потому что тебе приспичило быть со мной!       — Я влюбился! — рыкнул в ответ Теодор, замерев от ее лица на расстоянии ладони. Он тяжело и быстро дышал носом, будто смотрел в глаза самой смерти, но его спина медленно выпрямилась, и пространство между ними увеличилось.        Грейнджер неровно выдохнула.       — Ты портил все каждый раз, — вырвалось из нее безжалостно, прессуя Тео гнетом. Он поник плечами, отводя глаза в сторону. — Гонялся за мной. Мне пришлось стереть себя из твоей памяти на время.       — Ради этого ты даже переспала со мной.       Грейнджер резко отвернулась, ругнувшись себе под нос.       К такому волшебнику, как Тео, легко не подобраться. Ей пришлось соблазнить его, затащить в постель (что было совсем не сложно из-за его чувств), и тогда стереть память о себе, как путешественницы во времени.       — Я вернула тебя в будущее, — развернулась она к нему с надрывом в голосе, возвращаясь обратно к его напряженному телу. — В то будущее, которое я выстроила по крупицам, чтобы никто не умер, чтобы не было потерь, чтобы не развязалась какая-нибудь очередная хрень, и даже тут ты снова вмешался, — намекнула на ту себя, которой он стер память и поцеловал, и Нотт усмехнулся. — Я так старалась, чтобы настоящая линия была максимально неизменна…        — Тебе надо было стереть себя из меня целиком, Гермиона, — безрадостный смех от Тео, глухой и тихий, выпустил на кожу мурашки. — Можешь, кстати, приступать. Попробовать снова.       — Нет, Тео, — Грейнджер обняла себя за плечи. — Ты все же отлично сыграл свою роль. Благодаря тебе все сложилось лучше, чем я могла себе представить! — Запал кончился, и голос стал ниже. — Твои эльфы были добры ко мне.        — Ты годами их обхаживала. Как я тебя.       Огненная ведьма закатила глаза.       — Не сравнивай.        — У вас с Роном должны были быть дети. Где они? — Грейнджер опустила взгляд на секунду, покрываясь испариной. — Ты от них избавилась. А сейчас родила Малфою второго, дай угадаю, подмешала самой себе оборотное? Это, по-твоему, ты почти не вмешивалась?        Под треск дров в камине и переливы света они смотрели друг на друга и молчали. Гермиона не опускала скрещенных рук под грудью, прижимая Маховик ближе к коже, а Тео кусал губу, задумчиво сгорбившись длинной спиной.        Да, она подлила самой себе сильное противозачаточное зелье сразу после рождения Этамина в роддоме, потому что видела будущее, где родила Уизли двоих детей. Они не скрепили брак, и все стало только хуже, поэтому ей пришлось это сделать. Грейнджер ненавидела себя за такой поступок, и думала, что делает себя бесплодной навсегда, пока не нашла оборотное для этого зелья. Просто повезло.        — Гермиона, я знаю, что ты не уничтожила Маховик, — Тео наклонился к ней, мягко взяв за плечи теплыми ладонями. Он всегда так делал, когда хотел, чтобы его услышали. — Теперь у нас есть ритуал и ты знаешь, где взять кровь для него, — ноги приросли к полу, и глаза жадно следили за его губами, которые вот-вот произнесут такие желанные слова. — Давай вернемся, — внизу живота прокатилась вибрация, и Теодор облизал губы, желая получить такой ему нужный ответ. — Ты сообщишь Драко, что беременна, а я женюсь на Астории и вылечу ее. Все же так просто!       — Это не просто, — противилась она чарам Нотта и Маховика. — Это не настоящая линия и абсолютно другая жизнь.        — Будь, что будет, — он дернул головой, как чокнутый. Влюбленный в Гермиону чокнутый, готовый оставить ее после стольких лет преследования. — Мы не станем больше ничего менять.        Грейнджер не могла спокойно дышать. Ее сердце разрывало грудную клетку, а взгляд метался, ища хотя бы один веский довод, чтобы не сорваться в пропасть. Дома ее ждал Драко, дети, и не было причин что-то менять.       — Тогда моей дочери не будет существовать, Тео, — она поджала тонкие губы. — Арьи не будет.        — Ты же отказалась от детей Уизли, — пожал плечами Тео, с мольбой смотря в ее глаза. — Будет другой ребенок от Драко. Может, тоже дочь. Назовешь Арьей.       — Так нельзя…       Десять упущенных лет без Драко…       Они бы выпили зелья с памятью других версий себя и продолжили жить так, словно никогда не было иных реалий.       — Ты же хочешь, — он схватился за ее белое лицо сухими ладонями, быстро кивая. Змей искуситель, предлагающий ей вкусить запретное. Подсадивший на эту иглу. — Давай, Гермиона. Решайся. Это наш шанс быть счастливыми.       Ее губы задрожали.       — Слишком сильно будет искажена линия…       — Да плевать, — уверенно произнес Тео, заканчивая терзания внутри Грейнджер.       — Ох, черт…

~*~ 10 лет назад ~*~

      Драко мчался по коридору Хогвартса, оттягивая галстук от горла, чтобы не задохнуться. Смокинг царапал тело, выскребал из него вспухшие от перенапряжения вены. Челка падала на глаза, и он то и дело зачесывал ее, путаясь в длинных ногах.        Пальцы сжимали записку, что прилетела ему волшебным бумажным журавликом.

«Ты не выпил зелье. Гермиона беременна. Поторопись, пока она и ты не наделали глупостей»

      Лестницы в башне Гриффиндора чуть не переломали ему ноги, и на радость Малфоя, дверь с Полной дамой была приоткрыта.        — Вам нельзя! — все равно возмутилась вредная толстуха.       — Так останови меня, — плюнул он ей в красное лицо, закрытое веером, и рывком распахнул дверь. — Курица.       — Я пожалуюсь директору!!       Плевать я хотел.       — Малфой?       Стоило ему пересечь порог гостиной, горящей красным цветом, как кострище, Уизли и Поттер в парадных мантиях уставились на него с удивлением. С мерзким прищуром голубых глаз и оценивающих зеленых.        Драко одернул пиджак и поправил галстук, понимая, что летел по коридором со скоростью Нимбуса. Облизал сухие губы.       — Где Грейнджер? — с хрипом выдавил он, уже догадываясь, что эти остолопы ждут своих спутниц из спальни. Метнул взгляд к лестнице, пытаясь отдышаться.       Пульс зашкаливал. Если это правда, то Малфой заберет ее отсюда сегодня же. Спрячет от отца.        А если Люциус убьет Гермиону и их сына…? Своего единственного внука.       Ну конечно.       Конечно, блять, он не станет! Драко, ты идиот!        — Зачем тебе Гермиона? — Уизли раскинул плечи, чтобы казаться больше, и сморщился в отвращении. Его лицо при виде Малфоя всегда было одинаковым.        Что им сказать?        В голове ничего не сходилось. Нихрена не складывалось. Он не знал, насколько правдива записка, но точно был уверен, что не выпил зелье из-за переломанных ребер. Так что такой исход был возможен, и если это так, то…       Спальня девочек наверху открыла свои двери. Три пары глаз уставились на лестницу и замерли, смотря на девушек, вышедших из комнаты. Малфой не смотрел на Джиневру. Она растворилась на фоне прекрасной Грейнджер в блестящем бордовом платье. Ее карамельные грустные глаза, красные от пролитых слез, взглянули на него, и удушье прекратилось, будто кто-то расслабил ошейник.        Гермиона застыла, схватившись за перила, а второй рукой потерла свою тонкую шею. Ободок с черными розами на ее собранных волосах выглядел как знак траура.       Малфой сжал кулаки.       — Что ты тут делаешь? — спросила она вибрирующим болью голосом. Холодным.  Наказывающим.        — Пришел за тобой, — произнес уверенно Драко и сглотнул, не смотря на шокированных Поттера и Уизли. Страха больше не было. Если Гермиона действительно беременна, ее никто не тронет. Люциус будет в бешенстве очень долго, но оставит их в покое.       — Зачем? — Ее пальцы сжались на перилах. Подбородок дрогнул.       — Это правда? — спросил он тихо, и тут же опомнился, повышая голос. — Гермиона, скажи мне, это правда?        Пока она молчала, Драко ощущал себя в камере пыток. Нервы натягивали невидимые линчеватели, а окклюменция послала его нахер.        Он боялся услышать пугающего ответа, но ждал его, как единственный способ выжить. Только бы это все было правдой.       — Да, — ответила Грейнджер, поджав дрожащие искусанные губы, и Малфой чуть не упал из-за подогнувшихся коленей.       У них будет ребенок. Ребенок.        Ребенок!       Он не отводил взгляда от Гермионы, плывущей вниз по лестнице в сопровождении рыжей подруги. Бордовое платье так туго обхватывало ее талию, что Драко дернулся в желании потянуться к ней и расслабить корсет. А лучше снять его.       Прижать к себе ее обнаженное тело и расцеловать каждый сантиметр кожи. Умолять простить его.        — О чем вы говорите? — Поттер подошел к Джинни, которая мотнула головой, чтобы тот молчал.       — Какого хрена? — Уизли уставился на Грейнджер, которая сошла с лестницы и замерла перед Малфоем. — Гермиона?! — пытался он достучаться, бегая между ними бешеным взглядом.       Драко смотрел на любовь всей своей жизни, жалея о всех словах, что сказал ей возле кабинета директора. В ее карамельных глазах он видел свое предательство, нестерпимую боль и понял, что не сможет заслужить прощения по-другому. А без него ему не выжить.       Выпустив весь яд и гордость из легких, Малфой медленно опустился на одно колено. Следом на второе. Нарцисса бы заставила его сделать это, если бы узнала, как он поступил с матерью своего ребенка. И Драко решил, что самое время вспомнить о своем воспитании.        Ты унизил ее. Теперь унижайся сам.       — Гермиона? — еще раз позвал шокированный Уизли, но Драко только сжал челюсти, смотря снизу вверх только на Грейнджер. Ему нужно было только ее прощение.       — Прости, Рон, — произнесла она тихо в его сторону и посмотрела на Драко. — Ты сделал мне больно, Малфой.       — Я знаю, — процедил он и тут же осекся, пытаясь абстрагироваться от других людей в комнате.        Это было сложно. Слизеринец впервые умолял кого-то, и даже представить не мог, что будет по своей воле стоять перед девушкой на коленях. Но это была не обычная девушка. Это была Грейнджер.       Та, в кого он влюбился впервые в жизни. Та, что смогла растопить в нем лед. Та, что носила под сердцем его ребенка.        — Я думал, что поступаю правильно, — Драко скривил губы, сглатывая свои поступки. — Пытаюсь тебя защитить. Отпустить. Какая жизнь тебя ждет с бывшим Пожирателем смерти, Грейнджер?        Джинни так вытаращила глаза, что Малфой заметил это боковым зрением. Гермиона облизала губы.       — А тебя… с грязнокровкой? — махнула рукой в сторону она, пожимая плечом. — Твои родители меня уничтожат.       Они оба ненавидели слово, вырезанное на ее руке. Малфой был первым, кто назвал ее так еще на втором курсе, и Гермиона назвала себя так специально, шокируя друзей. Заставляя стоящего на коленях искупаться в боли и чувстве вины.       — У Малфоев бывает лишь один ребенок на поколение, — Драко ужасно боялся потерять и ребенка, и Грейнджер. — Это единственный их внук. Они тебя не тронут. Я не позволю.        Если понадобится, то закроет ее собой, но не даст и пальцем прикоснуться. Люциус не сможет сделать ничего, даже оставшись в непринятии внука-полукровки. Ему придется убить и Драко, и Нарциссу, которая закроет собой своего сына.       Все умрут, если с Грейнджер что-то случится.        Он должен был набраться смелости раньше! И чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни. Чуть не потерял ее навсегда. У него в голове появились чудовищные мысли, что Гермиона могла сделать аборт или скрыть ребенка…       — О, так ты в курсе? — Джинни заставила его скрипнуть челюстью. Еще бы рыжая осталась в стороне! — Кто тебе сказал?        Значит, записка была не от нее.       — Что происходит? — Уизли оглядел каждого в комнате и единственный не понял суть разговора.        — Очевидно, — Поттер поправил очки со вздохом. — Гермиона беременна.       — Что?!       Все это время Драко и Гермиона смотрели друг на друга. Он выпрашивал прощения. Она пыталась простить.       Что-то в ней сломалось, и ресницы задрожали. Малфой молча наблюдал, как ее бледную кожу с родинками на щеках рассекает единственная слеза, оставляя за собой влажную дорожку.        — Ты будешь со мной ради ребенка? — Она смахнула слезу, всхлипнув носом. — Я не хочу этого.       — Я… блять, — Драко пытался признаться в любви, но слова застревали в горле. Наморщив нос в отвращении к себе и своим устоям, сжал кулаки. — Ты мне нужна, — он знал, что Гермиона правильно прочтет его эмоции. — Ты единственная, с кем я хочу прожить эту жизнь. И я не достоин тебя, Грейнджер.        — Это уж точно, — подметила рыжая и скрестила руки на груди.       Гермиона хохотнула сквозь слезы и улыбнулась.       — Джинни…       — Гермиона, это Малфой! — показал на него ладонью Уизли, и Драко подавил в себе желание сломать ему эту руку. — Ты все это время… — скрипел он с осуждением, багровея от злости.       Драко не выдержал.       — Да, Уизли, — он быстро поднялся на ноги, одергивая пиджак, и закрыл Гермиону собой, встав между ними. Ноздри раздулись у обоих мужчин, готовых вцепиться друг другу в глотки. — Она все это время была со мной. И будет, — кивнул Малфой сам себе, скалясь в ответ. — Я не отпущу Грейнджер. Ни за что.       Уизли надулся, сжав огромные кулаки. Драко похудел от стресса и сильно проигрывал ему в габаритах, но был готов бить рожу, как маггл. И рыжий это чувствовал. Собирался что-то прорычать, но был остановлен рукой сестры на своем плече.       — Ладно, Гарри, Рон, — сказала та, пока Гермиона просто наблюдала за происходящим. Она выглядела обессиленной, и Малфой забил на Уизли, снова повернувшись к любимой ведьме. Еще не хватало влезать в драку на глазах беременной девушки, которой нельзя нервничать. — Идем на бал. Оставим этих двоих.       — И ты знала?! — переключился Уизли на другой объект ненависти. — Ты же моя сестра!        — Догадывалась. Иди уже, Рон! — услышал Драко за своей спиной и цокот каблуков. — Раньше надо было думать. Гарри, идем.       Под громкие возмущения троица покинула гостиную. Щелкнул замок на двери.        Они так и смотрели друг на друга, боясь пошевелиться. Драко попытался улыбнуться, чтобы показать ей, что все хорошо, но лицо не слушалось.        — Кто сказал тебе?        — Мне прислали записку, — Драко нашел повод прикоснуться к ней и взял теплую ладонь Гермионы, чувствуя разряды тока, как в первый раз на дежурстве. Медленно вложил сложенную помятую записку и сжал на пергаменте ее пальцы в маленьком кулаке. Крепком кулаке.       Он знал не понаслышке.       — Джинни… — гадала ведьма вслух. — Или Помфри, — она дернула бровями. — Или МакГонагалл… от Помфри.       Малфой расширил глаза.       — Половина Хогвартса в курсе, а я нет? — Он слегка нагнулся к ней, заглядывая в похудевшее лицо Гермионы. — Ты собиралась мне сказать?        Она вздохнула. Каждый из них уловил родной запах. Третью ноту Амортенции, что затмевала собой все вокруг, и мир переставал существовать. Вселенная могла схлопнуться. Время сбиться.       — Малфой, — она улыбнулась, подарив ему долгожданное облегчение. — Лучше пригласи меня на бал.       Драко приблизился, сминая ногами ее пышное платье. Вытер большим пальцем последнюю слезу на ее щеке.       Она больше не будет плакать из-за него. Никогда.       — Без тебя я не могу дышать, Гермиона Грейнджер, — произнес он шепотом, проваливаясь в нежность ее взгляда и потонув там окончательно. — Потанцуем?

~*~ Сейчас. 13 лет спустя. ~*~

      — Мерлин, Нотт, угомони своего сына!        — Ты беременная, а не больная, Джинни.       Скрыв глаза за солнцезащитными очками, Тео вытянул ноги на пуф, разваливаясь в плетенном кресле, на что Уизли-Забини уперла руки в боки. Эмилиан Нотт, сын Астории и Теодора, уже в сотый раз запустил в беременную Джинни воду из бассейна с помощью заклятья, на что Блейз только рассмеялся, вытирая с лица гневной жены воду. Он привык к ее злости из-за гормонов.       — Я вынашиваю двойню, к твоему сведению, — фыркнула она и зыркнула испепеляющим взглядом в сторону мальчика, сверкающего пятками куда подальше. — Я уставшая и злая первородка.       Астория, сидя на соседнем кресле от Тео, вытянула шею, взволнованно наблюдая за сыном, который мог поскользнуться. Вся компания собралась на вилле у Блейза, заполняя прилегающую к бассейну территорию и милейшую веранду, окутанную зеленью.       — Эмилиан! — Эт привлек внимание друга и облил его водой, как только тот обернулся.       — Так нечестно! Этамин!        Мальчишки убежали. Такие разные кудрявые гривы скрылись за лестницей первого этажа. Этамин отражал блики своей платиной и сверкал необычным взглядом с карим пятном на серой радужке. Его белая кожа уже покраснела от яркого солнца Италии. Эмилиан же унаследовал темные шоколадные кудри отца и голубые глаза, влюбляя в себя всех в округе очаровательной улыбкой.       Этой парочке сорванцов в Хогвартсе все прощалось. Один строил невинные глазки, а второй дул милые губки. Слизеринцы, что тут скажешь?       — Они разнесут твою виллу, Блейз, — вышла к ним Паркинсон в черном бикини, потягивая коктейль из бокала с зеленым зонтиком. Мимо нее прошлепали босые ноги дочери, ускоряясь на повороте к лестнице. — Ну все, Кейтлин с ними. Теперь точно разнесут.        Блейз громче рассмеялся.        — Просто выпей и расслабься, Пэнси, — он развалился на деревянном лежаке, поглаживая спину сидящей рядом беременной Джинни. Та все еще куксилась, но смузи со льдом разгладило складки на ее нахмуренном лбу.       — Разве с детьми возможно расслабиться? — фыркнула Паркинсон. — Если только… — она мечтательно вздохнула, опираясь локтями на бортик веранды. — Поттер будет сегодня? — замужество за богатым папиком-иностранцем не мешало ей спать с другим мужчиной.       Астория замотала головой. Гарри работал главнокомандующим Аврором, и в его подчинении находилась ее старшая сестра, которая помогала ему с образцами в лаборатории.        — У него дело, — разочаровала она Пэнси, которая громко цокнула. — Они с Дафной расследуют какие-то магические следы без начала и конца. Там какие-то временные петли. Надеюсь, ничего серьезного.       Гермиона застыла, не моргая.       Рука со стаканом зависла в воздухе, не успев добраться до приоткрытых губ. Тихий выдох, и медленный глоток, чтобы никто не заметил замешательства.        Слитный купальник закрывал шрам на животе, что Гермиона так и не смогла объяснить Драко, ссылаясь на очередное неудачное заклятье, которое тренировала в стенах школы. Они с Теодором настолько запутали время, что их тела покрывали следы от жизней, больше несуществующих. Она скосила взгляд в сторону Тео, и тот почувствовал это, дернув скулой со шрамом от печатки Малфоя.        — Пойду в бассейн, — разочарованно простонала Паркинсон, оставляя бокал на столике. — Блейз и Джиневра Забини не хотят составить мне компанию? — спросила она язвительно, спустив черные очки на кончик носа.       Блейз поднялся первый, чтобы подать руку охающей жене. Она неуклюже поднялась, и поцелуй горячего мулата на щеке скрасил ее лицо улыбкой. Джинни на последнем триместре беременности была ужасно раздражительной, но мужа любила и таяла от его заботы.       С Гарри ее ничего не связывало. Они расстались после выпуска, а через два года Джиневра впервые подпустила к себе Забини. Джеймса и Лили не существовало.       — Я тоже хочу! — ахнула Арья на коленях Драко, отбрасывая книгу, которую они читали вместе вполголоса. В ее длинных кудрявых волосах блеснула приколотая к банту брошь с павлином.       Малфой только ухмыльнулся белокурой дочери, отпуская маленькую ведьму купаться. Скользнул пальцами по талии жены и притянул ее к себе на плетенном диванчике.       У них был замечательный брак. Много спорили, путешествовали, трахались и любили друга друга. Сколько бы лет ни прошло, они все так же пропадали в библиотеке Мэнора, выискивая новые артефакты по всему миру и изобретая зелья; горели страстью и воспитывали детей; продвигали проекты Гермионы в Министерстве под спонсорством Драко и навещали Грейнджеров.       — Конечно, Арья! — Паркинсон протянула ей руку. Карие глаза восьмилетки загорелись. В этой реальности она родилась через четыре года после Этамина. — Идем. Тебе говорили, что у тебя потрясающие волосы? — Они отдалялись с болтовней. — Все парни Хогвартса будут твоими…       Малфой моментально вытянул шею.       Гермиона смогла расслабиться в любимых крепких объятиях, но ненадолго: Драко мягко поцеловал ее в губы и поспешил подняться на ноги. Очевидно, ему нужно было пресечь любые разговоры о парнях от Паркинсон в сторону дочери.        — Я тоже пойду. Грейнджер?        Она улыбнулась, отпивая коктейль из трубочки. До них доносились веселый смех, плеск воды и ворчание Джинни на Блейза.       — Я посижу в тени.        — Ты в порядке? — светлые брови нахмурились, и его взгляд стал мгновенно серьезным. Драко вел сделки с Болгарией по темным артефактам, поэтому умел включать строгого злого волшебника.       — Да, Малфой, — со смехом ответила Гермиона вечно опекающему Драко, который заметно успокоился. — Я приду чуть позже.       — Боюсь, что Пэнси научит нашу дочь… плохому, — смешно дернув бровями, он двинулся в сторону бассейна, тут же грациозно ныряя в воду с вытянутыми вперед руками. Грейнджер насладилась изгибами его красивого тела в одних шортах и сглотнула слюни, наполнившие рот.        — Так жарко, — Астория обмахнула себя ладонями и встала с кресла, скидывая с себя голубое парео. — Я тоже пойду.       — Пусть Пэнси научит тебя плохому, — поедая смущенную жену взглядом, растянулся в улыбке Теодор. — Я буду только рад.       Гермиона облегченно закрыла глаза, когда Астория покинула веранду, оставив ее наедине с Тео в тени навеса, окутанного плющом. До ушей доносились радостные вопли. Мальчишки прыгнули в воду бомбочками, окатив Джинни с Блейзом водой, но на этот раз они оба рассмеялись. Драко оттаскивал Арью подальше от Пэнси, а Кейтлин боязливо мочила ноги, слушая успокаивающую речь Астории, что в бассейне совсем не глубоко.       Все было прекрасно. Старшие Малфои приняли своих внуков, пусть и ушло на это время, а недавно и вовсе переехали во Францию, оставив молодой семье бизнес в Англии и семейное поместье.        Все было прекрасно. Рональд женился на Падме Патил, и она родила ему троих детей. Они были счастливы, а Молли с Артуром души не чаяли в любимой невестке.        Все было прекрасно. И этот летний день.        Кроме одного.       — Слышал?        — Ага, — Тео отпил виски, облизывая огненные губы. — Наследили.       Они оба не смотрели друг на друга, наслаждаясь возней в сверкающей от солнца воде бассейна.       — В следующий раз будем аккуратнее, — Гермиона усмехнулась.        — Определенно. 

Конец.