Глава 40. Нейтральные воды

~*~ Сейчас ~*~ 

      Гермиона пришла в себя в палате Мунго уже утром. От бликов солнца сквозь большое витражное окно поморщилась, но не удивилась своему нахождению в больнице, только быстро проморгалась, потирая глаза сухими пальцами, чтобы разглядеть окружение. Рядом никого не оказалось.       Пахло лекарствами и горькими травами. Ранение в живот давало о себе знать ноющей болью, притупленной зельями, и она поспешила осмотреть себя на предмет шрамов. Проклятье разрезало ее тело, и под больничной ночнушкой результат защиты Драко выглядел ужасно: длинный шрам под ребрами, еще бордовый, и мелкие полосы от него с заросшей рваной кожей и венками. А когда-то Грейнджер переживала из-за растяжек…       Палата была одноместной, светлой и просторной, а кресло у ее кровати помятым, будто сидевший ушел совсем недавно. Из коридора не доносилось ни звука, и Гермиона решила, что на комнату были наложены заглушающие чары. Подтянулась на руках повыше, морщась на стянутую заживающую кожу, и огляделась по сторонам.       На тумбочке стояли зелья и стакан воды, который она схватила и осушила одним махом. Целый поднос всевозможных лекарств щекотали нос запахами, и воспоминания о Нарциссе вихрем влетели в голову. Она в порядке? Что с ней?        Грейнджер дернулась соскочить с кровати, уже откидывая одеяло, но дверь приоткрылась. Никого. Только звуки больничного коридора. Она внимательно проследила за дверью, которая открылась еще больше, и сузила глаза.       — Гарри?       Щелчок замка в нависшей тишине, и мантия-неведимка срывается с трех голов: взволнованных Гарри, Рона и Джинни. Рыжее каре взметнулось вверх, стоило девушке подлететь к больничной кровати и сжать Гермиону в крепких объятиях.       — Мерлин, Гермиона! Мы так испугались! — Она стискивала ее своими сильными руками до хруста позвоночника с отдачей в ребра.       Стремительными шагами приближались Гарри и Рон. Выглядели очень обеспокоенными и хмурыми, а Поттер и вовсе в полной амуниции Аврора, будто прямо сейчас достанет палочку и примется защищать ее от невидимых чудовищ.        Холодок ужаса прошелся по ее спине, как лезвие. Гермиона вспомнила чудовищный ритуал, и карие глаза расширились от переживаний за Нотта. И где Драко?       — Гарри? — позвала она испуганно через плечо Джинни, которая медленно отпустила ее, хмуря брови. — Где Нотт? Где Драко? Как…       Главнокомандующий должен знать все, но сейчас был слишком сосредоточен на состоянии подруги, пережившей проклятье в живот.        — Как ты себя чувствуешь?        Гермиона вспыхнула, сжимая одеяло.       — Скажи мне, Гарри! — Ее упертый взгляд вонзился в круглые очки Поттера, и тот сдался, глубоко вздохнув. Скрестил руки, звякнув цепочками на мантии. Знал, что противиться Гермионе — подписывать себе смертный приговор, и не хотел получить нагоняй от подруги, как в школе.       — Нотт под стражей, — начал он строго, пока Джинни и Рон так же внимательно слушали. — Нарцисса Малфой пришла в себя, на ней был всего лишь Остолбеней, — Грейнджер выдохнула, взявшись за сердце, но все еще не была спокойна. — Малфой должен быть где-то здесь…       — Что-то случилось с Драко? — Ее руки задрожали. — Где он?       — Гермиона, — Джиневра села в то самое кресло, сжимая ее пальцы своими шершавыми и теплыми. — Он дежурил возле тебя все это время, — пыталась она  успокоить подругу. — На нем ни царапины, в отличие от тебя. Никого, кроме Малфоя, к тебе не пускали, — тут ее прыткий взгляд сузился в сторону мужа. — Не расскажешь, почему? Гарри молчит.        Поттер поправил очки, стушевавшись от сердитого взгляда своей жены. Он, как Аврор, должен был допросить Драко и уже знал все, но не посчитал нужным рассказывать друзьям сам. Рональд нахмурился от недовольства, что он с ним не поделился, и заглянул в лицо «предателя».       — Но тебе лучше начать с произошедшего, — лишь сказал Аврор, откашлявшись.       Гермиона потерла шею под распущенными волосами, превратившимися в гриву льва после чар очищения целителей и сна. Она не знала, насколько может быть откровенной, и Поттер очевидно хотел поймать ее на любой информации, которую скрыл от него Малфой.        Возможно, именно поэтому Драко запретил пускать к ней абсолютно всех.       — Нотт немного свихнулся, он… — она убрала непослушные пряди за уши, собираясь с мыслями. — Злоупотреблял Маховиком времени, который создал. Мы с ним проводили ритуал, чтобы снять проклятье крови с Астории, бывшей жены Драко.       Густая тишина опустилась на плечи туманом, почти видимым. Брови Джинни улетели на лоб.       — Бывшей? — нахмурился Рональд, скрещивая руки. Рыжая прядь упала на его наморщенный лоб из пучка. — Давно она его бывшая жена?       — С недавних пор, — Гермиона облизала губы, неуверенно кивая. — В общем, мы сняли проклятье. Она сорвала Маховик с его шеи и улизнула, не забыв вырубить Нарциссу. Слава Мерлину, она жива…        Ей было сложно представить, что пережил Драко, держа на руках любимую женщину без сознания с проклятьем в животе, пока его мама лежала на полу Мэнора. И как же Грейнджер полегчало, что Нарцисса жива! Камень упал с души. Значит, в Астории осталась человечность, а это о многом говорило.        Она просто хотела сбежать.       — Что с тобой произошло? — Джинни сжала ее пальцы, привлекая внимание озадаченной мыслями ведьмы к своему вопросу.        Гермионе совершенно точно не стоило говорить про второй Маховик, чтобы у директора школы не было проблем, как и у них. Драко не сказал бы о нем, понимая последствия для всех. Такими артефактами запрещено пользоваться некомпетентным людям, и это могло привести всех в суд. Малфою нельзя этого допустить, как бывшему Пожирателю смерти.       — В меня случайно попало проклятье, — пожала плечом она, пытаясь быть безразличной к этому, хотя боль в солнечном сплетении отпустила едва ли. Для Нотта тоже не хотелось тюрьмы. — Меня спасла кровь… Люциуса.       Рты школьных друзей открылись.       — Кого?! — Рональд даже нагнулся к кровати, не веря, что слышит это.       — Люциуса Малфоя, — повторила Гермиона, закусывая губу. Сейчас повалятся вопросы. — Он напоил меня своей кровью, как старший в роду, чтобы залечить раны ненадолго.       И пора бы уже все рассказать.       — Я ничего не понимаю, — проскулила Джиневра, потирая брови пальцами одной руки. Гарри снова вздохнул.       — Я должна вам сказать.        — О чем ты? — Рон начинал злиться. Его можно было понять, потому что Гермиона всегда сначала делала, а потом рассказывала ему о том, что сотворила, и так происходило постоянно.        Она вымотала его за этот брак, который стал для него условными графиками. «Сегодня я уезжаю к Этамину», «Забыла сказать, что меня не будет к ужину, прости» или «Кое-что произошло на работе, и мне пришлось…». У них была слишком разная жизнь, но они пытались склеивать ее из раза в раз, боясь идти вперед.        Гермиона откинула одеяло и села на край кровати под пристальный взгляд взволнованным ранением Гарри. Он единственный знал, что проклятье действительно серьезное.       Поправила на себе больничную ночнушку.       — Вам будет тяжело меня понять, особенно тебе, Рон, — она посмотрела в голубые потерянные глаза. Его руки повисли вдоль тела. — Но я хочу сказать правду, а еще больше хочу, чтобы вы услышали это от меня, — теперь уже Гермиона сжала руку Джинни. — Мне страшно потерять вас. Мы и так отдалились.       — Ты можешь рассказать все, Гермиона, — Рон пожал плечами. — Мы столько пережили.       Гарри кивнул.       — И хоть отдалились из-за семей и работы, всегда бы пришли к тебе на помощь, — тут он недовольно невзначай добавил: — Если бы ты позвала, конечно…       Даже мысли такой не возникло. Грейнджер настолько привыкла решать свои проблемы сама, что не подумала о том, чтобы звать на помощь старых друзей. У них была своя жизнь, насыщенная, а проблемы касались семьи. Это они обычно взывали к помощи ее огромный мозг.       — И я тоже, — подруга в кресле горестно поджала губы, смотря на нее с любовью. — Всегда.       Легкие вобрали кислород до отказа и боли в ребрах. Гермиона прикрыла на секунду глаза.       — Я… — выдохнула. — Я замужем.       Бывшие гриффиндорцы только хлопали ресницами в полном безмолвии, усиленном заглушающими чарами. Ни пения птиц за окном. Ни шума целителей. Только белые стены и три пары глаз ничего не понимающих друзей.       Разве что Гарри цыкнул. Это он тоже знал, но все равно был в шоке.       — Уже? — Джинни таращилась, словно Гермиона сошла с ума.       — Это шутка? — Рон с надеждой посмотрел на Поттера, но тот не отреагировал.        — Не шутка, — Гермиона пригладила двумя руками волосы, отпуская шокированную подругу. Та упала спиной в кресло без сил. — Я была замужем все это время.        — Ты была замужем за мной, Гермиона, — Рон упер руки в боки, горбясь от информации, свалившейся на него. — И мы развелись.       — Да, но… — ну и как им это рассказать? — В общем, — она решила, что вывалит на них почти все, поэтому выпрямилась в спине, насколько позволяли раны, как будто собралась читать доклад на уроке. — У чистокровных семей есть древний обряд для заключения брака на крови. Сильный. Имеет в волшебном мире большее значение, чем обычный брак на бумаге. Создает нерушимую связь.       Поттер вообще не шевелился, только хмурил густые темные брови, усиленно думая и черпая информацию, как главный Аврор.       — Я слышала о нем, — подала голос Джинни. — Но… смутно. К нему прибегала только аристократия и… — она подскочила на месте, двинувшись к краю кресла, и схватилась за подлокотники, вспомнив тонкости обряда. Грейнджер сглотнула. — Мерлин, Гермиона…       — Я и… Драко, — она покосилась на Рона, который уже не удивлялся ничему. Только морщился в отвращении. — Мы случайно, сами того не понимая, совершили этот обряд.       — Когда?! — слишком громко возмутилась подруга, наклонившись ближе к взъерошенной и смущенной Гермионе.       Она прокашлялась в кулак.       — Девять лет назад.        — Охренеть, — Рональд выдохнул, сложив губы трубочкой. Сделал пару шагов по палате, приглаживая рыжие волосы. Резко повернулся к ней. — Ты все это время была Малфой?        Она кивнула уже более уверенно.       — Гермиона, ты сейчас серьезно? — продолжал Уизли. Гермиона чувствовала, как краснеет от стыда за все то, что причинила ему. Под тканью ночнушки стало липко, а где-то глубже под кожей - зябко. — Это розыгрыш какой-то? — его пальцы взметнулись в сторону своей же груди. — Я был твоим мужем!       — С бюрократической точки зрения — да, — подтвердила она, пытаясь успокоить его. — Я не знала.       Уизли покраснел и выдохнул пар из раздувшихся ноздрей от обиды. Он не ревновал, а скорее жалел об утраченном времени.       — Как это произошло? — Джинни развела руками. — Там же нужно обменяться кровью. Как это можно сделать неосознанно? — о Боже! — Там же еще… оба должны быть «нетронутыми» и… куча правил, по типу, кажется, что первая ночь должна пройти в родовом доме…?       От нее ждали ответа. Безумно откровенного.       — Так и было, — ответила Гермиона строго, сжимая кулаки на своих коленях. — Мы сбегали из Хогвартса в Мэнор, чтобы побыть вдвоем. А кровь… покусали друг друга.       — Мерлин, Гермиона… — Уизли замотал головой. — Ты меня добить решила?        Гарри положил ладонь ему на плечо, но это мало помогло. Рональд покрылся коркой холода и неприязни от обмана и откровенности, что ему была противна. Он отпустил бывшую жену, но жить столько лет во лжи никому не понравится.       — Это не все.       — Я не знаю, что сказать, — Джинни была настолько взволнованна, что поджала ногу к груди в кресле и обняла ее. — Ты нас ошарашила, и это не все?       — Я простила его, — как на исповеди начала Грейнджер, не желая больше ничего скрывать. — Он знает про Этамина. Познакомился с моими родителями. У нас был общий ужин с Малфоями в доме Грейнджеров. Мы… прошли нелегкий путь, и теперь я официально стану его женой.       — А я говорил, Джинни, — Рон усмехнулся, потерев лицо ладонями.       — Я в шоке, что ты простила его, — ответила подруга, с силой сжимая губы.       — Я в шоке, что ваши родители общались, — дополнил жену Гарри, вытаращив зеленые глаза за круглыми очками.        — Это был незабываемый ужин, — Гермиона попыталась сдержать улыбку, но губы все равно растянулись в острые уголки от воспоминаний. — Этамин заставил Люциуса полысеть, но на удивление все завершилось очень неплохо.        Поттер усмехнулся, снова пытаясь собрать на лице серьезное выражение, но блестящим веселым взглядом с Грейнджер обменялся.       — Я не могу в это поверить, — Джинни то ли прыснула, то ли фыркнула пребывая в потрясении.         — А я могу, — закивал Рональд, осмотрев Гермиону снизу доверху, как сканер. — Я знал, что однажды он придет к своему сыну. Ты, Гермиона, — он сделал тяжелый вдох. — Часто во сне звала Малфоя по имени.        Это было сложно представить. Сердце бешено заколотилось. По ногам побежали маленькие сколопендры отвращения к себе.       — И ты никогда не говорил? — Она уставилась в его погрустневшее лицо с красными щеками и быстро задышала от стыда. Сколько же боли Гермиона ему причинила… — Прости меня, Рональд, — прозвучал ее голос совсем тихо.       — Ты с ним из-за родовой магии? — Аврор собирал досье и факты, отключая всех от эмоций.       — Нет, — Гермиона замотала головой. — Это началось раньше. Мы завершили обряд, когда я забеременела, — Джинни фыркнула. — А до этого мы пытались быть вместе… Я понимаю, что вы никогда не примете его, но не хочу выбирать между вами.        Дружба между ними была стойкой. Они могли не видеться месяц и собраться за столом, бурно обсуждая новости и наслаждаясь компанией друг друга. Как раньше, в школьные годы в Хогсмиде. Этамин дружил с Джеймсом и Лили, детьми Поттеров, но чаще их встречи происходили взрослым кругом. И терять людей, прошедших с тобой войну, горе, радость, года казалось чем-то преступным.        Последние полгода были бурными у всех, и из-за этого совсем не было времени даже на переписки, а Джинни до сих пор держала обиду еще с рождения Этамина: не понимала Гермиону и то, как она почти прогнала ее. Их взгляды просто расходились, а Грейнджер… на редкость упертая ведьма.       Гарри опустил с себя роль главнокомандующего. Выдохнул и расслабил руки, меняясь в лице на того мальчишку, что она знала. Он пробивался даже сквозь щетину и морщинки вокруг глаз от тяжелой работы.       — Я не знаю, как другие, но я приму любой твой выбор, Гермиона, — Поттер улыбнулся, излучая поддержку. — Ты всегда была замечательной подругой и приняла бы мой, каким бы он не был.        В душе разрасталось нежное тепло, и, кажется, Грейнджер смогла почувствовать запах дома на подсознании. Горло сжало приливом слез, которые застыли стеклом на ее карамельных глазах.       — Спасибо, Гарри.       Джинни вздохнула.       — Тебе было так плохо, Гермиона, — уже спокойно протянула она себе под нос, встречаясь с Грейнджер взглядом. Сочувствующим и понимающим. Джиневра, как и ее муж, что-то отпустила внутри себя, но это пока осталось загадкой.       — Ему тоже, — нахмурилась Гермиона, пожав плечом.       Если бы они только видели картину, где Малфой рыдал на скамье Хогвартса с рвотой на рубашке, желая умереть, то все бы поняли без слов.       — Обряд связал нас. Он хотел… — Грейнджер остановила себя от подробностей. — Драко страдал не меньше.       — Но бросил тебя, — Джинни поджала губы.       — Чтобы защитить. Так он думал, — она не могла рассказать об угрозах Люциуса. Не теперь, когда все наконец налаживалось, а она была благодарна ему за свое спасение. Старший Малфой мог оставить ее умирать, и избавился бы от грязнокровки в роду, но не сделал этого. — Я же не сказала Малфою, что беременна. Возможно, все было бы по-другому.        — Я говорила тебе… — начала упрекать Уизли-Поттер, но отвела взгляд на сжатые руки подруги на коленях, облизывая нижнюю губу. — Неважно. Это твой выбор, — она погладила Гермиону по предплечью. — Я не отвернусь.        — Спасибо, — Грейнджер легко улыбнулась, повернувшись к бывшему мужу. На самом деле не стоило его так называть. Друг. Хороший друг. — Рон?       Тот сгорбился, ища за что зацепиться взглядом.        — Я не думаю, что у меня получится. Я даже сына его принять не смог.       Джинни недовольно скривилась и встала на защиту Грейнджер:       — Рональд, тебе же не нужно жить с ним! Просто будь терпимее на праздниках и совместных встречах… — ее резко прервал голос из открытой двери палаты:       — Я бы и не позволил им видеться вдвоем.       Дыхание сбилось от одного звука его голоса. Все обернулись на напряженного Малфоя, стоявшего в проеме со стаканом воды, и по одному стальному взгляду было понятно, что предстоит нелегкий разговор. Не смотря на ночь в ее палате, он выглядел собранным, с идеально уложенными волосами и в черной водолазке, скрывающей выпуклые вены на шее.        Он оглядел недовольных присутствующих, и как только остановился на Грейнджер, двинулся к ней, заставляя всех разойтись.       — Драко, — Гермиона успела только спустить ногу с кровати, как он поставил стакан на тумбочку возле кресла с Джинни и опустился рядом на койку, чтобы ее обнять. — Господи!       — Ты в порядке? — Малфой прижал ее к своему твердому родному телу, не давая возможности пошевелиться. От его запаха горьких цитрусов и темной магии стало так тепло и спокойно, что она уткнулась ему в шею и глубоко вдохнула, забывая, где они с кем. — Тебе не нужно вставать, ложись, — он погладил ее по спине, целуя макушку. — Давай, Грейнджер. Послушай меня хоть раз.       Она отрицательно замотала головой, не желая расставаться с ним, и Малфой шумно вздохнул, не удивляясь. Погладил ее по выпирающим позвонкам под тихое наблюдение бывших гриффиндорцев. Те просто молчали, не ожидав такой картины изнеженного любовью слизеринца, прижимавшего к себе их расслабленную в секунду подругу.       А она просто была счастлива, что Драко в порядке. И им обоим было плевать на мнение окружающих.       — Набрался храбрости? — первый нарушил тишину Рональд, скрестив на груди руки. — Не позволил бы… пф.       Гермиона почувствовала, как мужчина под ее щекой напрягся и задержал дыхание в раздражении. Слегка отстранилась, чтобы оценить друзей, и все, как один, были чернее тучи. Рука Драко соскользнула с ее спины, а взгляд врезался в Уизли. Он медленно поднялся на ноги.        — Где же ты был раньше, Малфой?       Молчание давило. Гермиона только открыла рот, чтобы вступиться за мужа, но была остановлена его речью:       — Думал, что поступаю правильно, Уизли, — видит Мерлин, Малфой пытался себя контролировать. — Но все ошибаются.       Гарри мелко закивал будто сам себе. Делал пометки в воображаемом блокноте, а Джинни не произносила ни звука, наблюдая из кресла, как лисица.       — Думаешь, сможешь исправить свои ошибки?       — Гермиона — моя жена, — сказал он строго, и Грейнджер открыла рот, чтобы встать на его защиту. Драко молниеносно взметнул ладонью в ее сторону, чтобы она замолчала. — Нет. Ты не будешь оправдывать меня. Я должен сказать сам.        Его правильные брови ненадолго нахмурились, едва заметно дрогнув от принятия решения. Он дернул шеей, сжимая губы до острых скул на щеках с едва видимой щетиной.        — Спасибо, — произнес Малфой на выдохе и с силой уперся языком в нижние зубы, борясь с самим собой.       — За что? — не выдержала Джиневра, приподняв брови.       — За то, что были рядом, когда не был я, — он спрятал руки в карманы брюк, смотря на Рона. — За то, что поддерживали Гермиону. За все, что сделали для нее, — Грейнджер сжала простынь под ладонями по обе стороны своих бедер. — Я совершил ужасную ошибку, и мне никогда не загладить свою вину, но хочу хотя бы поблагодарить.        — Ты думаешь, это что-то изменит, Малфой? — буркнул Рональд, но не так, как обычно. Было в этом что-то мягкое.       — Даже если не изменит. Я искреннен. Для меня важно только мнение Гермионы, — снова повторил он ее имя, и Джинни опустила голову в раздумьях. — Вы не обязаны меня прощать, принимать — мне это не нужно. Я лишь хотел поблагодарить и сказать, что люблю Грейнджер. И больше не отпущу ее.       Поттер почесал щетину, отрешенно осматривая всех в белой палате. Собрание сумасшедших, по-другому не назовешь.        Душа расцвела и затмила всю боль, что ныла внутри от проклятья и того накала, что нарастал между ними. Его признание приобрело крылья, яркие, словно Патронус, покинувший тело невербально. Гермиона сморгнула мутную пелену на глазах.       — А ты изменился, да? — Джин поднялась с кресла и встала рядом с мужем, хитро улыбнувшись Малфою. Тот усмехнулся в ответ.       — Драко всегда был таким, — не удержалась Грейнджер. — Может, конечно, не на младших курсах, но…       — Ты просто меня не знала, — ворчливо прервал Малфой, закатив глаза. От той откровенности не осталось и следа, только заносчивость. — Мы же были врагами, Грейнджер. Вернее…       — Ладно, — выставил ладонь Поттер, заканчивая очередные бесполезные склоки на эмоциях. — Ладно. За нами тоже не мало вины. Мы отдалились.        — И я тоже… — Джиневра, разочарованная собой, потерла лицо. — Черт.       — Я не смог принять Эта, — Рон до сих пор смотрел на Малфоя, но сказав это, перевел мягкий взгляд на сидящую на краю кровати Грейнджер. — Прости меня, Гермиона, что мучил тебя.        — И ты меня, Рон, — она честно сожалела. — Прости.       — Так ты теперь миссис Малфой, — Аврор поправил очки и выставил руки в боки.       — Всегда была, как оказалось.        — А можно спросить, — Джинни сузила глаза, качая перед собой пальчиком от Драко к Гермионе и обратно. — Как вы умудрились покусать друг друга?        — Оу… — Гермиона подняла брови, задержав дыхание. — Это…       — Страсть, Поттер, — ответил Драко вместо нее рыжей, ухмыльнувшись. — Такое бывает.        Грейнджер решила поддержать смену общения на более веселое и подняла взгляд на довольного воспоминаниями Драко.       — Так это была страсть, а не желание перегрызть друг другу глотки? — спросила она с ехидством, смотря на него из-под ресниц.       — Могла бы и подыграть, миссис Малфой, — он наигранно вздохнул. — В любом случае, закончилось это страстно и зачатием ребенка.       — Давайте без подробностей, — скривился Рональд, делая вид, что не замечает усмешок друзей и наглой улыбочки Малфоя. — Я рад, что ты в порядке. Жуть, как ты нас всех напугала, — его брови сошлись вместе, и вопрос в сторону Драко вылетел следом: — Ты не мог ее защитить?       — Он не виноват, Рональд, — ответила Гермиона вместо мужа, на что тот недовольно на нее зыркнул. — Я сама подставилась, и… Неважно. Все хорошо. Я в полном порядке, — развела она руки сквозь болезненные спазмы в доказательство, будто позволяя оценить себя. Даже не дернулась.       Уизли кивнул.       — Хорошо. Вообще, мне нужно уже идти. Падма ждет, — большая рука нелепо почесала затылок с пучком. — Я же совсем забыл сказать… я стану папой.       БАМ!       — Что? — произнесли все четверо почти в одной тональности.       — Рональд, ты издеваешься?! — Джинни округлила глаза и подняла руки перед собой, словно хотела вцепиться брату в горло. — Почему я узнаю только сейчас?       — Я сам узнал пару дней назад, Джинни! — Он опасливо сделал шаг назад, краснея.       — Я так рада за тебя! — воодушевленно произнесла Гермиона, до краев наполняясь счастьем. Наконец-то мечта Рона осуществится!       А все-то на всего надо было отпустить его очень давно.       — Поздравляю, — Поттер хлопнул друга по плечу. — Не забудь проставиться!       — Спасибо, — его улыбка растопила последние льдины между ними. — Отпразднуем как-нибудь, — он посмотрел на Гермиону со всей нежностью. — Когда ты выздоровеешь, и… Я рад, что ты в порядке. Мне правда надо идти.        — Да, я в порядке, — и именно в этот момент Грейнджер поморщилась от боли в солнечном сплетении, и Драко скрипнул челюстью, наклоняя голову к плечу. — Малфой, не смотри на меня так…       Уизли исчез из палаты почти молниеносно, будто вспомнил что-то очень важное и теперь безумно спешил. Такое часто бывало и с ней в отношениях, но Гермиону это злило. Его несобранность доводила ее до ручки в свое время.       Малфой все же заставил Грейнджер лечь обратно в постель, положив подушки повыше. Укрыл одеялом, пока Джинни ворчала на своего брата, что не узнала о беременности Падмы сразу. Гарри холодно наблюдал, снова погрузившись в мысли Аврора, и как только Драко приземлился в кресло, Гермиона решила продолжить разговор о важном.       — Где Астория, Драко? — Она отпила воду из стакана, что он ей дал вместе с зельем. — С этого вообще и надо было начинать.        Малфой лишь посмотрел на главнокомандующего.       — Поттер?       Он вздохнул.       — Астория Гринграсс исчезла.        — С Маховиком времени?       — Да, — Гарри уперся спиной в стену, и серьезные зеленые глаза сверкнули желанием добраться до истины. — Сбежала через порт-ключ, который у нее был заранее. Нотт не дал разрешения смотреть свою голову с помощью легилименции и подписал отказ от Веритасерума. Мы бессильны. Против воли идти не можем по закону, — Джинни цокнула, протягивая Гермионе второе зелье. Мерзкое на вкус, но она его проглотила, внимательно слушая. — Тем более Нотт добровольно лег на лечение и даже его палочка чиста. Не знаю, что за петлю времени вы создали, но проклятье, попавшее в тебя, вышло из ниоткуда. Нет магического следа.       Конечно, такой Аврор как Гарри, быстро догадался, как Грейнджер получила ранение, и они с Драко переглянулись, мысленно соглашаясь друг с другом, что рассказывать все равно не стоило.       — Да, это сложно объяснить, — лишь ответил Малфой, а Гермиона виновато спряталась за стакан с водой и сделала мелкий глоток.       — Не думаю, что вам стоит мне рассказывать, Малфой, — подтвердил он их мысли. — Я буду обязан…       — Я понял.       — И что же делать с Асторией? — нахмурилась Грейнджер, облизывая губы от влаги и горечи микстур. Джинни присела рядом с ней на край кровати.       — Мы ищем ее. Но это не так просто. Ей кто-то помогает, в этом нет сомнений. Слишком чисто для одной посредственной волшебницы.       Кивок со стороны Малфоя говорил о том, что он тоже об этом думал и был абсолютно согласен с Поттером.        Как после этого доверять людям?        Астория всегда была такой… фальшивой, привыкшей играть определенную роль. Но почему-то именно в тот момент, когда любая ошибка могла быть критической, они ей доверились, как слепые котята. Нотт был прав, сказав, что Гринграсс отдала бы все, чтобы сбежать наконец от бесконечной опеки и цепей, что не давали ей ни выбора, ни свободы. И Драко контролировал ее все эти годы, пока не отключился в объятиях Гермионы и не расслабился, забив на Асторию.        А Грейнджер слишком часто доверяла людям, и заражала своим благородством остальных.        Благими намерениями…       — Что будет с Тео? — Гермиона сжала стакан в руках. — Гарри?       — Мунго. Он согласился пройти лечение. Обвинение у него условное. Маховика же нет, — его плечо дернулось, скорее нервно. Очередное нераскрытое дело и жуткий геморрой.       Но Гермиона услышала главное и, протянув руку к Драко, вцепилась в его плечо.       — Он согласился! — Она просияла, выдохнув из себя остатки беспокойства. — Малфой!       — Да, — он лишь дернул уголком губ в ответ.        — Нарцисса в порядке?       — В полном, — Драко потер уставшие глаза, которые явно не видели сна этой ночью.        Стало как-то тихо, и каждый думал о своем. Нельзя было не заметить, как вошкалась Джинни на месте, перебирая свои же пальцы, но Гарри даже не взглянул на жену. Они были достаточно холодны друг к другу последние пару лет, и даже сейчас никак не взаимодействовали, хотя Драко поглаживал руку Гермионы в поддержке, пребывая в своих мыслях и подпирая подбородок кулаком на подлокотнике кресла. Не смотря на присутствующих, неприятный разговор о Тео, которого он ненавидел после всего, он не забывал о ее чувствах.        Джиневра резко повернулась к ней.       — Нам надо поговорить наедине, Гермиона.       Малфой скосился на нее.       — Конечно, — Гермиона понятия не имела, что та хотела, но ее дерганый вид не сулил ничего хорошего. Из нее рвалось что-то горячее, и лава плескалась из жерла вулкана, готовая сжечь все вокруг потоком информации. — Не оставите нас?       Драко медленно выпрямился в спине хищником, сужая серые глаза в сторону рыжей бестии. Втянул щеки и сильнее сжал руку Грейнджер, которую гладил.       — Малфой, я ее не съем, — Джинни закатила глаза, и тот шумно запыхтел, поднимаясь с места.        Мужчины покинули палату, прикрыв комнату до щелчка замка. Тогда Уизли-Поттер подскочила с места и вскинула волшебной палочкой, накладывая дополнительные заглушающие чары. Грейнджер обеспокоено подтянулась на руках повыше, наблюдая за метаниями подруги.       — Я должна тебе признаться кое в чем.       Она проговорила это так быстро, что едва можно было разобрать. Села обратно на край кровати и постучала палочкой об свою же ладонь, кусая губы. Быстро убрала древко в карман кофты.       И Гермиону осенило воспоминаниями Теодора.       — Ты про чары помех Тео, которые ты сняла? — аккуратно спросила она, и Джинни застыла, подавляя желание разрыдаться от произнесенного вслух. — Да, я знаю об этом. Он показал мне свои воспоминания.       Это произвело такое впечатление на нее, что она вжалась грудной клеткой в позвоночник. Неосознанно сгорбилась, как будто ее поймали на измене, и не Грейнджер, а сам Гарри. Потерла губы в попытке себя заткнуть, но опустила руку и сжала свое колено.       — Оу. Это… — ее зрачки сузились, от взгляда на яркое окно за спинкой кровати. — Гермиона, я не должна была, — обессиленно выпалила Джинни, наконец, открыто посмотрев на подругу. — Я испугалась, что он разрушит мою семью и… Нотт обещал, что не навредит тебе. Я так виновата!       — Нет, нет, Джинни! — Грейнджер не дала ей закрыть лицо ладонями и взяла одну из них слабой хваткой. Силы покинули ее тело, когда в желудок попало обезболивающее зелье. — Ты не виновата, слышишь? Ты не сделала для меня ничего плохого. Этих чар и не должно было быть. Я о них не знала. Все в порядке. Так бы я никогда не узнала правду, а Нотт, возможно, снова бы отмотал время и натворил черт знает что.       Джинни всхлипнула носом, хотя не плакала, но очень этого хотела. Ее губы искривились в болезненной гримасе, и Гермиона увидела в ней себя. Ту, что скрывала их с Драко отношения в школе. Ту, что совершала ошибки. Ту, что правдой боялась все испортить и свернуть не туда.       — Спасибо, — Джиневра потерла влажные глаза свободной рукой. — Прости, что отдалилась. На самом деле… Я, наверное, злилась.       Злилась? О боже…       Мозг умнейшей ведьмы усиленно заработал сквозь зелья и усталость, и рот сам приоткрылся от логической цепочки, выстроенной, как по струнке. Джинни, черт ее, завидовала. У Гермионы был ребенок от Драко и возможность быть с ним, но она этим не воспользовалась, чем разозлила подругу. Все ее подарки Этамину, намекающие на его происхождение и отца, были сделаны назло. Как толчки, мольба о помощи, чтобы чувства Джинни кто-нибудь заметил.       Ну, конечно. Она все это время любила не Гарри, а Блейза, но пыталась убедить себя в обратном, потому что не могла простить ему измену в школе. Отдалиться — был ее единственный способ насолить самой себе.        Джиневра видела в Гермионе свое отражение, у которого был шанс все исправить.        — Ты видела и… — Джинни болезненно нахмурилась. — Его тоже?       — Да.        — Это правда только общение, — начала снова оправдываться она, хотя в этом не было никакого смысла. Грейнджер корила себя, что не заметила очевидного раньше. — Ничего не было. Я не знаю, почему меня так тянет к… — его имя произнесла шепотом. — … Блейзу. И каждый раз я обещаю себе больше не идти на встречи, но иду. Это сложно. Я люблю Гарри.       На последней фразе ее голос сорвался, и она, заметив это, сжалась, закусив губу. Отвела закрытые глаза в сторону и всхлипнула едва слышно, чтобы не выглядеть слабой. В яркую и сильную Джинни Уизли в свое время была влюблена половина школы, а теперь целые трибуны, и ей было страшно потерять этот образ идеальной волшебницы.       Как же ты устала себя обманывать…       — Знаешь, Джинни, — Гермиона выводила круги большим пальцем на ее сухой ладони, наблюдая за этим. — Я думала, что люблю Рона, и Драко заставил меня вдохнуть пары Амортенции. Тогда я все поняла.        — Ты думаешь, я себя обманываю?        — Я думаю, что ты пытаешься жить правильно, — кивнула она ей, встречаясь взглядами. — Но иногда судьба выдает злую шутку, Джинни.       Как показал ей опыт Теодора, от судьбы бегать бесполезно, и чем дольше ты пытаешься это делать, тем хуже это отражается на тебе самом. Иногда нужно выйти из зоны комфорта, чтобы понять, насколько ты заблудился в самообмане и страхе от неопределенности. Так, Грейнджер стоило раньше сказать Драко о сыне. Еще на выпускном балу.       Был бы у нее Маховик времени Тео, исправила бы она будущее…? А Джинни?       — Он изменил мне с Патил, — дрожащие пальцы нервно зачесали рыжие волосы назад. — Хотя… мы и не были вместе. Не обсуждали это. Скажи всю правду, Гермиона, что ты думаешь, — огненные глаза Джиневры кричали без звука. Искры надежды, которые Грейнджер подхватила, сплетая их пальцы на простыне больничной кровати.       — Я думаю, ты влюблена в Блейза, но мстишь ему за измену, — произнесла она, кивая на свои слова. — Мучаешь встречами специально. Ты очень долго слушала, как Молли ругает нас с Роном, и боишься получить тоже самое в сторону своей семьи от мамы, потому что тоже упрекала меня, — Джинни опустила взгляд на колени, и ее грудь часто вздымалась от поверхностного дыхания. — Вот, это честно.        Они одновременно выдохнули, и следующий вдох наполнил необходимой легкостью и пустотой обеих волшебниц, которые будто очнулись. Гриффиндорская справедливость сыграла против них.       — Спасибо, — Уизли-Поттер выпрямилась по струнке, собравшись. Она взмахнула палочкой, которую поспешно достала, чтобы закончить этот вымучивший ее разговор. — Входи уже, Малфой, — дверь палаты мгновенно открылась, и Грейнджер только сейчас поняла по покрасневшему лбу Драко, что он все это время стоял, прислонившись к двери лбом, а Джинни чувствовала его упертую невербальную магию сквозь барьеры своих чар. — Ты Гермиону уже с подругой оставить не можешь?       — Твоего мужа вызвали, рыжая, — убрал он руки в карманы, игнорируя обнажавший его вопрос. — Тебя случайно тоже никуда не вызывают?        Джинни вздохнула.       — И что ты в нем нашла, Гермиона? — Она покачала головой, и Грейнджер прыснула в ладонь. — Он такой… напыщенный.       — Мне это нравится.        Драко ухмыльнулся.

~*~ 4 месяца спустя ~*~

      Гермиона честно боролась с собой, но чувство справедливости ее не отпускало. Она могла все исправить, найди они Маховик Тео. Джинни была бы счастлива с Блейзом, если бы кто-то ее подтолкнул в прошлом сделать правильный выбор, а Гермиона растила бы Этамина с Драко без депрессии и прочих последствий.       Правда, Джеймса и Лили не существовало бы, а Гарри женился на другой волшебнице, и неизвестно, куда завернула бы эта линия…        Но Грейнджер прямо таки выкручивало. Асторию можно было поймать в Мэноре, предупреди они как-то Нарциссу. Столько можно исправить! И Малфой скрипел зубами каждый раз, стоило начать этот разговор после выхода из больницы.       — Драко, у нас есть Маховик времени МакГонагалл. Пока я его не вернула, мы можем…       — Нет, Грейнджер. Мы больше не путешествуем во времени. Ты уже подсела на это дерьмо?       — Но Астория…        — Ее поймают. Я буду искать, и Поттер ее ищет.        Гермиона вернула такой манящий Маховик, с трудом разжав пальцы над ладонью Минервы. У нее не было бы такого желания пользоваться им, если бы не путешествия во времени еще на третьем году обучения в Хогвартсе. Тогда она уже прочувствовала силу, позволяющую ей получать еще больше знаний, и теперь ее останавливал только опыт Нотта.       Ни Аврорат, ни Драко и Гарри, никто так и не смог поймать испарившуюся в воздухе аристократку даже спустя четыре месяца поисков. Никто больше никогда не видел Асторию Гринграсс, и ее семья была обескуражена исчезновением дочери: они нанимали самых лучших сыщиков и Авроров, но не смогли ничего найти, а Дафна умоляла сестру в газетах вернуться домой. Никаких зацепок, только ее платье, выброшенное морем на берег.        Ходили слухи, что она покончила с собой.       Но где же Маховик? Неужели Астория действительно сбежала с артефактом, чтобы забрать его с собой на дно? Это осталось загадкой, которая навсегда будет гореть тревогой в подсознании вкусивших силу Маховика Гермионы и Драко.        Они навещали Теодора в Мунго. Ему присудили год лечения, но он и так согласился на него, ухмыляясь в сторону Грейнджер одними блестящими синими глазами. В них томилось ожидание.        И Гермиона пришла навестить его снова, как делала это пару раз в месяц.       — Тео?       Его палата уже была довольно обжитой, без обшитых мягких стен и скованных перевязкой рук, как в фильмах. На нем висел больничный голубой костюм, а полки сплошь были уставлены книгами. Небольшое окно переливалось серебряными чарами от побега, а на столе лежала куча пергаментов и перьев с карандашами.       За Теодором тщательно следили. Ему не давали доступа к учебным магическим пособиям и проверяли все записи и рисунки, чтобы он снова не взялся за старое.        — Гермиона? — Он поднял свои сапфиры на нее, зачесывая кудрявую челку в сторону. Сидел на своей кровати, свесив одну ногу на пол. — Это ты? Или…       Он всегда спрашивал одинаково. Как будто не верил своим глазам или сомневался в увиденном. Гермиона списывала это на лекарства, которыми его кормили.       Аккуратно присела на стул возле кровати, перекладывая с него книгу «Ярмарка тщеславия» Уильяма Теккерея.       — Это я, — Гермиона вздохнула, положив руку на живот от волнения. — Как ты?       У Тео изменилась улыбка. Она стала более живой и теплой, но не потеряла своей харизмы и коварства. Все так же появлялись ямочки на щеках, а глаза загорелись.       — Здесь не хватает бара, но в целом неплохо, — он поправил манжеты пижамы, будто запонки на рубашке. — Заигрываю с мисс Чаити из столовой. Она почти сдалась, накладывает мне двойную порцию.       Грейнджер не сдержала смеха, и Тео ослепительно улыбнулся на это.       — Ты выглядишь лучше, — она закинула ногу на ногу, расслабившись. — Шутишь.       — Ты пришла. Это радует, — Тео уперся руками в кровать за спиной, ни на секунду не отводя взгляда от гостьи. — Драко сторожит за дверью?       — Это так очевидно?       — В его стиле, — он пожал худыми плечами. — Твой личный цербер.       Привыкнуть к постоянному контролю Драко было нелегко, и Гермиона часто спорила с ним, в чем-то уступая. Она противилась патриархальным правилам, но ни могла не наслаждаться тем, что Малфой брал на себя ответственность за все и давал ей побыть счастливой женщиной и мамой. Они не ссорились, потому что их стычки всегда заканчивались одинаково - поцелуями или постелью, а кто-то из двоих сдавался.        Такие отношения были по душе и Драко, и Гермионе.       — Чем ты занимаешься здесь? — Она осмотрела стол и стены, украшенные его недурными зарисовками пейзажей и парочек. С одного из пергаментов на нее строго смотрела полная женщина в возрасте с объемной прической, и подпись гласила «очаровательная мисс Чаити, не давшая умереть несчастному Теодору с голоду».        Гермиона не сдержала смешок.       — Помимо того, что жду твоего прихода? — Тео задумчиво сузил глаза, качая коленом. — Ну, как я уже говорил, охмуряю персонал, но они крайне тяжело ведутся на ухаживания, а денег на цветы у меня нет, — у Грейнджер заболели скулы от сдерживаемого смеха на радость больному другу. — Рисую, пишу, хожу на терапии, где мне говорят, какой я поехавший. Не напрямую, но вполне очевидно…       — Тебе не нравится? — в миг погрустнела она, боясь, что лечение пойдет дракклу под хвост. Она простила Нотта за проклятье, простила его за все, понимая, что такое одержимость властью над временем. Ее до сих пор посещали мысли об артефакте, но уже намного реже.       — А кому понравится? — пробухтел он, передергивая плечами от неприязни. — Но выбора у меня нет. У Этамина сегодня День Рождения?       — Да, — утро началось с того, что Эт запрыгнул к ним в кровать и требовал немедленно начать день. Драко мгновенно подчинился. — Нарцисса закатила бал.       — Я видел в газетах, — Тео кивнул в сторону колдографии, вырезанной из «Ежедневного пророка» и приклеенной над столом. Семейство Малфоев запечатлела Скитер на Рождество, где Люциус рассказал про грядущий бал десятого января в честь внука. — Жаль, я не приглашен, — он поджал губы и опустил взгляд на колени, спрятавшись за челкой, упавшей на глаза. — Асторию так и не нашли?       — Нет.       Усмешка Теодора всколыхнула нечто злое. Он словно сдержал порыв безумно рассмеяться, и Грейнджер нахмурилась. Чутье подсказывало ей, что здесь что-то не так.       — Ты не знаешь…       — Нет, — оборвал он ее речь и невинно надул губы. — У нее крайне умный компаньон. Я и рядом не стою.       В палате стало холодно, будто кто-то резко открыл окно на январский мороз. Гермиона поежилась, а сидевший на кровати выпрямился, наслаждаясь ее реакцией.        — Ты знаешь с кем она? — продолжала она свой допрос.       — Гермиона… — покачал головой тот, как в ресторане, когда хотел, чтобы она вспомнила. — Как тебе твоя линия жизни?       Кости закоченели. Непослушные пальцы незаметно ущипнули испуганную хозяйку за запястье, чтобы проверить реальность происходящего. Теодор играл с ней от скуки, запертый в четыре стенах. С ее разумом все было в порядке. Это все тревога.       — О, она… Прекрасная, — встряхнула Грейнджер головой, отгоняя нездоровые мысли. — Я довольна своей жизнью. Мы продолжили работать в Хогвартсе, но теперь живем в Мэноре, чтобы Этамин мог получить больше свободы в волшебном мире. С ним занимается гувернантка. Он счастлив, — с каждым ее словом Теодор все больше растягивался в улыбке, медленно моргая. В конце закусил губу от удовольствия, словно ждал этой речи все четыре месяца.       — Отлично, — вздернул он бровями игриво. — Я рад, что все сложилось так, как ты этого хотела. Ты много сделала для этого, не так ли?        Он все еще безумен.       — Да, Тео, — ответила Гермиона обреченно, потеряв суть его слов.        — Ты не меняешься никогда, Гермиона. Ты потрясающая ведьма. Я, к сожалению, безумен, — озвучил он ее вывод, лениво вздыхая и потягивая затекшие мышцы. — Не умею вовремя остановиться.       — О чем ты?       — Всему свое время.       Она вышла от Нотта с грузом на душе. И каждый раз, когда Гермиона навещала его, в груди все больше тоскливо сжималось, словно что-то недосягаемое касалось ее ледяными пальцами. Сумасшествие Тео играло на струнах, поддевало скрытое, и она не раз задавалась вопросом, а что было бы, если…?       Что сделала бы она, обладая столько лет таким могущественным артефактом? Посмотрела бы другие исходы своей жизни?        — Ты в порядке? — Драко оттолкнулся от стены и вывел Гермиону из мыслей. Наклонил голову и заглянул в ее озабоченное лицо с прищуром.       — Да, — она выдохнула, почувствовав на спине большую ладонь Драко. Он нахмурился, и вообще не одобрял эти визиты, но ему приходилось со многим мириться из-за неугомонного характера жены.        — Идем, нас уже заждались.       — Ты купил подарок? — постаралась переключиться она, как только сотрудник психиатрического отделения Мунго загремел замком на двери палаты за их спинами. Они двинулись в сторону камина.       — Конечно. Он будет в восторге… — Малфой внезапно шикнул сквозь зубы, боясь реакции, и Гермиона резко остановилась посередине коридора. — Но я взял сразу двоих.       — Мерлин, Малфой! — взметнула руками она и скрестила их на груди, поджимая губы. — Мы договаривались на одного!       — На меня бежали два пепельных щенка, что я мог сделать? — продолжал играть роль добряка Драко, подталкивая скованную злостью жену в сторону камина. — Выбрать одного?       — Ты просто балуешь Этамина, — зашагала она сердито. — Не делай вид, что не мог выбрать.       — У моего отца тоже были двое шотландских дирханов. Им будет нескучно вдвоем, когда Эт уедет учиться в Хогвартс, — Драко материализовал с помощью палочки горсть летучего пороха себе в руку. — Места в Мэноре предостаточно и для питомника, если уж на то пошло.       Они вошли в большой камин, и зеленый огонь мгновенно перенес их в спальню Мэнора, окутанную теплом свечей, где Грейнджер сразу подошла к зеркалу, снимая не подходящие к празднику серьги.        — Дело не в этом, и ты знаешь… — она вздохнула, но почувствовала сильные руки, обвившие сзади ее талию. Малфой положил подбородок на ее плечо, ухмыляясь совместному отражению. Плавно провел руками вдоль тазовых костей вниз к лобку по плотной ткани строгого платья. — Малфой…       — Грейнджер, ты так ворчишь, будто умоляешь, чтобы я снял твое напряжение.       От его хриплого голоса и горячего поцелуя в шею, Гермиона покрылась мурашками. Спазм внизу живота усилился его настойчивыми руками, и она откинула голову назад, подставляя ему больше пространства.       — А если и так?       — Тогда мы немного опоздаем, — Малфой прижал жену к себе рывком, и она хихикнула от его возбуждения. — Думаю, Этамин сейчас так завален подарками и вниманием, что не заметит этого.       Подтаявшая Гермиона развернулась в его руках, обвивая твердую шею, пахнущую самым любимым ароматом. Тонкие бледные губы ухмылялись, а глаза, полные буйного шторма, смотрели на нее, заставляя сжиматься от жара между ног.       — Дом полон гостей, Драко.       — Когда нас это останавливало?       — Идем на праздник, — она чмокнула его в губы и растаяла окончательно от потрясающей малфоевской улыбки. — Нас все ждут. Поттерам и Уизли не очень комфортно без меня на балу в Мэноре.       Драко закатил глаза.       — Время идет, а эти балбесы до сих пор нуждаются в тебе.       Гермиона только цокнула, ускользая из объятий в сторону шкафа, где ее уже заждалось потрясающее черное платье с длинным рукавом на сегодняшний вечер. Юбка переливалась ночным небом с тысячами мелких созвездий, а верх украшал плотный закрытый лиф с камнями, о цене которых Грейнджер старалась не думать. Подарок Нарциссы.       В главном зале шел настоящий праздник с балом, похлеще рождественского, который проходил совсем недавно. Помимо гостей в вычурных нарядах, был даже Супермен, глядя на которого Люциус только кривился в отвращении, но стоило ему увидеть счастливого внука, начинал снисходительно скалиться. Гермиона не имела ни малейшего понятия, где Драко нашел мужчину в сьюте, но еще больше не понимала, почему тот не удивлялся летающим подносам. Надеялась, что аниматор не под чарами и у волшебников тоже появились такие развлечения для детей.       Она обязательно выяснит это позже.       Нарцисса сдержанно знакомила старших Грейнджеров со своими друзьями, и те, на удивление, реагировали неплохо. Удивленно. Статья в «Ежедневном пророке» о женитьбе Драко и Гермионы и их скрытом сыне, прогремела на весь магический Лондон еще в ноябре, и те, кто не одобрил такого союза, сами отказались от дальнейших посещений балов. Люциус потерял некоторых важных партнеров и потенциальных покупателей артефактов, а Драко был только счастлив насолить тем самым отцу в качестве мести за все годы. Иногда он до сих пор вел себя, как мальчишка.       Этамин внес красок в мрачное поместье собой и ярким характером, и теперь уже Нарцисса обрела те самые седые волосы, о которых постоянно говорила Джин. И как бы Грейнджер ни хотела убедить себя, что жить в Мэноре плохая идея, Этамину переезд действительно пошел на пользу, как и уроки этикета. Правда, пришлось сменить за месяц три гувернантки. Одна облысела.       Драко общался с сыном все свободное время, что у него было, а Гермиона составляла им компанию, позволяя нагнать им время, что они потеряли. МакГонагалл предоставила профессору Защиты от темных искусств личный кабинет Снейпа, который долгое время пустовал, и теперь у них был свой камин, чтобы каждый вечер возвращаться в Мэнор к сыну и проводить семейные ужины. Люциус задумывался над тем, чтобы переехать с Нарциссой в поместье во Франции, но пока они не спешили оставлять молодую семью и любимого внука, помогая им.       Седые волосы их не очень беспокоили, на светлых волосах они совсем не видны…       У Грейнджер оставались вопросы, слишком много, чтобы так просто не думать обо всем, что с ними случилось. Про домовиков Нотта (один после удара Драко все же выжил), про Асторию с Маховиком и бесконечные загадки, которыми при встрече говорил Тео. Но повлиять на это она никак не могла, поэтому просто жила, пока позволяло время. В погоне непонятно за чем, можно пропустить жизнь.        А они наслаждались ей на полную.       Драко все же трахнул Грейнджер в ванной старост, от чего Миртл пришла в ужас, когда застала их в наполненной купели с радужной пеной. Ее перекошенное истерикой лицо вызвало в них такую волну смеха, что они чуть не задохнулись им. Нейтральные воды превратились в тихую гавань, где счастливые моменты потопили плохое, как русалки корабли. Одна из них, кстати, не стеснялась подглядывать за ними с витража, делая вид, что причесывает волосы.       Эта комната играла с ними злую шутку, и Гермиона должна была сообщить Драко новость, что они снова зачали ребенка в Нейтральных водах, но никак не решалась. Весь праздник посматривала на него с улыбкой, и ком подходил к горлу, сдавливая его тисками.       Этамин радовался щенкам, вылизывающим его розовощекое лицо и бледные веснушки. Гости смеялись, и Рон поддерживал свою беременную жену Падму, которая заметно округлилась и вытирала слезы смеха в уголках глаз. А Поттеры… были в стадии развода. Сегодня они пришли на праздник, как друзья, и при своих детях вели себя вполне обычно, исполняя роль родителей. Гарри, на удивление, отреагировал нормально на желание Джинни развестись. Возможно, мы не знали его стороны во всей этой истории, и он был холоден к жене очень давно не просто так.       И во всем этом сюре среди друзей Гермиона узнала от женского целителя, что у нее восьмая неделя беременности. Они с Драко сломали систему чистокровных Малфоев с их устоями об одном ребенке на пару.       Зал завлекал танцами. Пэнси, посетившая их праздник, кокетничала с почти свободным Гарри, поглядывая за своей дочерью в пышном платье, которая настойчиво закружила в танце одного из гостей в богато украшенной мантии. Этамин носился с Джеймсом и Лили среди гостей, убегая от щенков, и Люциус пытался догнать его, чтобы рассказать что-то о породе этих собак. Нарцисса кокетливо улыбалась паре гостей, а Грейнджеры общались со счастливой Джинни. Блейз, в черном смокинге и с дьявольской улыбкой победителя, стоял у колонны со стаканом виски и наблюдал за рыжей бестией. Смиренно ждал своего часа.       Малфой наслаждался видом поодаль от праздника у балкона с тяжелыми белыми шторами и, когда поставил недопитый виски на пролетающий мимо поднос, ухмыльнулся своей жене.       Пора.       — Драко, — Гермиона подошла к нему на негнущихся ногах, теребя нетронутый бокал шампанского, и тот сразу заключил любимую женщину в кольцо своих рук, склоняя голову к плечу. С ней он мог быть нежным, а в глазах появлялись искры. — Мне нужно кое-что тебе сказать.       Он напрягся. Ее тонкие пальцы убрали бокал на поднос и легли ему на твердую грудь.       — Говори, — острый язык Драко скользнул по губам, с которых слетела улыбка.        Это как посттравматический синдром. Любой разговор вызывал дрожь в ногах и боязнь за будущее, которого они в момент могли лишиться. Гермиона каждый день переживала все то, что вложил ей в голову Теодор, а Драко чувствовал это, и не мог избавиться от тревоги. Она была уверена, что он ищет Асторию, но не говорит ей больше об этом.        — Ты уверен насчет… — она запнулась, оглядываясь по сторонам. Никто не обращал на них внимания, но Драко не сводил напряженного взгляда. — Насчет…       — Грейнджер, — он вздохнул. — Это на тебя не похоже.       Она редко так мямлила, можно сказать, вообще никогда. Но сейчас не находила себе места, словно снова оказалась на последнем курсе Хогвартса и не имела права попасться на это во второй раз.        — Ты уверен, что ты можешь иметь только одного ребенка, Малфой?       Его светло-русые брови столкнулись на переносице. Тело закаменело, и он проморгался, будто пытался прийти в себя.       — Да, — адамово яблоко на мраморной шее дрогнуло. Гермиона вскинула бровь. — Так было всегда. У всех моих предков.       — Но они не женились на магглорожденных волшебницах…       — К чему ты ведешь? Ты хочешь еще ребенка? — Гермиона пожевала щеки, пока Драко впивался в нее взглядом. — Я не против, Грейнджер, но это невозможно.       — Возможно.       Малфой замер с хмурым взглядом, нацеленным точно в ее оленьи глаза. От неловкости она ощутила, как ноги становятся ватными, а его челюсть медленно отвисает от осознания.        Зал шумно переливался музыкой, смехом и танцами, пока Драко выпал из него. Он настолько побелел, что слился с балконными шторами за своей спиной.       — Ты… — он пытался выдавить хоть слово в полнейшим ступоре. — Ты беременна?       — Да.       — Ты уверена?        — Да, Малфой, — выдохнула Грейнджер от облегчения, замечая румянец на его скулах. — Ванная старост… снова. Целитель сказал у меня восемь недель.       — Салазар, — он шумно выдохнул, и его губы задрожали в улыбке и панике одновременно. Серый взгляд забегал по ее напряженному лицу, и руки так крепко прижали к себе, что Гермиона ойкнула. — Ты невозможная, Грейнджер! Самая невероятная ведьма во Вселенной...       — Малфой, я…       — Я так люблю тебя, — ее лицо обхватили родные прохладные ладони, а губы накрыли поцелуем. Он прижался лбом к ее лбу и пытался дышать. — Грейнджер.       — Я тоже люблю тебя.        — Черт, — ругнулся он и отстранился, чтобы посмотреть во влажные стеклянные глаза Гермионы. Понял, что это произошло из-за него. — Я честно не знал, что такое возможно. Клянусь всем, что у меня есть.       — Все в порядке, Малфой, — она погладила его гладкую скулу ладонью. — Ты уже доказал, что прекрасный папа. Мне нечего боят…       Драко впился в ее губы медленным тягучим поцелуем и поднял над полом, прижимая к себе любимую женщину. От него исходила магия, теплая и густая, приправленная темными артефактами, украшающими его пальцы перстнями. Когда каблуки вновь коснулись пола, Малфой перевел взгляд в толпу, победно облизывая губы. Ему нужно было встретиться взглядом с отцом, который уже неотрывно смотрел на них.        Легилименция.       Лицо Люциуса от одного послания сына прямиком в голову расслабилось от шока. Серые глаза округлились, а рот приоткрылся в неверии, пока Драко скалился от счастья, сжимая пальцы на талии Гермионы.       Вот тебе и Нейтральные воды.       Музыка лилась по залу, прерываемая смехом и звоном бокалов. Аплодисменты сорвались с рук гостей, когда в зал внесли большой трехъярусный торт, украшенный золотыми снитчами. И только одна черная фигура в тени коридора следила за этим из-под большого капюшона, тихо хлопая ладонями в черных перчатках. Зажав Маховик времени, человек скрылся в оборотах артефакта, точно зная, что эта линия времени идеальная.       И самая правильная.