03.1

Позволь рассказать тебе о моём городе.

Я – его душа. Я – его голос.

Я вижу всё и знаю обо всём, что происходит.

Позволь показать тебе, как жесток и прекрасен мой город.

Он – Город-Людоед. Он – Город Свободы.

Он самый кровавый и самый красивый из всех городов на свете.

* * *

4 аврелия 1828 года от Преображения Имир,

Марлейская Лига,

республика Марле,

город Либерио

В самом сердце Либерио гноится и кровоточит Язва – элдийское гетто, Старый город Людвига XI. В официальных документах этот дистрикт именуется Зоной элдийского расселения № 81. На пространстве, рассчитанном для двадцати тысяч человек, проживает почти двести тысяч. Чудовищное перенаселение, по замыслу властей, должно способствовать антисанитарии и вспышкам эпидемий. На случай мятежа Язва окружена могучим кольцом бетонных стен с колючей проволокой под напряжением. На вышках установлены пулемёты для расстрела толпы и гранатомёты для расстрела титанов. С северной стороны над Язвой нависает громада форта Реншёльд: если его тяжёлые гаубицы и осадные мортиры откроют огонь по гетто, а дирижабли начнут бомбардировку с воздуха, потери среди элдийцев будут невообразимы. Потомки Имир влачат существование в беспросветной нищете, единственное их спасение – вступить в ряды Девяти Корпусов Покаянников и сражаться во искупление своих грехов. Восемь часов вечера. Через час ворота гетто будут заперты до девяти утра. Старый Монсегюр Гальярд, отец девяти сыновей и дочерей, обеспокоенно вглядывается в кромешную тьму за окном. Его третья дочь, красавица Бретона, должна была вернуться домой ещё до заката, однако не вернулась. Он беспокоится. Бретону могли схватить палачи из Департамента, чтобы выбить признание в очередном нераскрытом преступлении. Или активисты «Марлейского Правосудия» решили заснять её истязания и унижения для очередного отчёта. Или ублюдок-сын банкира Ризенбьорга велел своим наёмникам раздобыть «свежего мяса» для оргий. Или на неё напали бродячие псы, бич послевоенного Либерио, – месяца не проходит, чтобы они кого-нибудь не загрызли... Монсегюр Гальярд извлекает из тайника старинный резной ларец. Там, на алой бархатной подкладке, лежат три фигурки, выточенные из лучезарных кристаллов острова Парадиз. Все три изображают божественных королев Древней Элдии. Вот Имир-Прародительница, Первая королева, с маленькими дочерьми Марией, Розой и Синой; она отняла титаническую силу у Червя-Завоевателя и даровала её своим Потомкам. Вот Имир-Мученица, Тринадцатая королева, нагая и распятая на косом кресте; она претерпела Девять Казней ради спасения Элдии и разделила Первородного титана на Девять Аспектов. Вот Криста Ленц, Четырнадцатая королева, Ангел Всего Неба; лицо сокрыто за маской, крылья расправлены, карающий клинок воздет над головой. В Священной Элдийской империи религия была основой жизни. Когда империя рухнула, а король Карл XIII сбежал на Парадиз, безбожное правительство Марлейской Лиги закрыло все храмы и объявило любые верования вне закона. В их новом дьявольском мире нет места ни богам, ни королям... Монсегюр Гальярд – Хранитель Веры, один из немногих оставшихся священников. Он помнит молитвы и ритуалы, заповеди и символы, праздники и посты. Бретона, его любимица, унаследовала все его знания, чтобы однажды унаследовать его место; вот почему она особенно важна для общины. Монсегюр Гальярд разрезает ножом ладонь и шепчет слова молитвы. В доме на соседней улице Орландина Йегер, молодая жена аптекаря Гриши Йегера, шепчет те же слова. Её супруг тоже не вернулся в назначенный час и всё ещё блуждает во тьме.

* * *

К западу от Язвы, между ней и океанским берегом, лежит дистрикт Перфекто – центр города. Здесь расположены административные здания и иностранные консульства, офисы корпораций и крупнейшие универмаги, лучшие рестораны и элитные гостиницы. Здесь расположены площадь Свободы и площадь Справедливости, бульвар Валленштейна и проспект Османна, Оперный театр Калландрио и Драматический театр Стратфорда. На западе, между причалами для пассажирских океанских лайнеров, с севера на юг тянутся пляж и роскошная набережная. Сквер напротив Драматического театра известен как сквер Первого Свидания: по традиции на первое свидание приглашают именно сюда. Посреди сквера на невысоком мраморном пьедестале стоит скульптура из сверкающего титанического адамантита. Этот зачарованный кристалл неподвластен даже самым прочным инструментам – элдийские искусники не высекали статуи, а выращивали их силой мысли. Скульптурная композиция представляет собой качели, застывшие в полёте; на качелях – юная дева, прекрасная, невинная и беззаботная. Она изображена босой и в скромном платье, развевающиеся волосы увенчаны короной из цветов. Великая Война Титанов стёрла имя мастера и имя его музы, оставив лишь поверье – чтобы свидание прошло хорошо, нужно пощекотать этой деве левую пяточку. Альбрехт вёр Биргер, сержант 3-го снайперского отделения 14-й теневой роты Диверсионного корпуса Элдийских Покаянников, протягивает руку и щекочет левую пяточку. Рядом, с букетом белых кристантем, стоит его возлюбленная Бет Грайс – обладательница самой милой улыбки во всех Девяти Корпусах. – Я тоже хочу пощекотать, – застенчиво говорит она. Дворник-кембриец Вудс Кослоу смотрит на влюблённую пару с презрением истинного национал-патриота. Ох, если б не преклонный возраст и не треклятый ревматоидный артрит, он бы преподал этим нелюдям пару уроков бокса... Именно это сдерживает его гнев, а вовсе не символ волчьей головы на чёрных нарукавных повязках.

* * *

После пересечения с набережной проспект Османна переходит в грандиозный кристаллический мост. Он тянется на запад через всю бухту к искусственному острову Диаманто. И мост, и остров выращены элдийцами из титанического адамантита. Береговая линия Диаманто в точности повторяет раковину на марлейском гербе – древний символ элдийского дома Тайбуров, друзей и защитников человечества. Здесь живут банкиры и промышленники, торговые магнаты, самые влиятельные чиновники, высшие офицеры Непобедимой Армии и Жандармерии, творческая и интеллектуальная элита. Жители Диаманто участвуют в негласном состязании, стремясь перещеголять друг друга роскошью или вычурностью. У Питта Кракауэра, владельца сети универмагов для бедных, есть павильон, отлитый из чистого золота, а в зверинце он держит буньипов, карликовых слонов и громадных быкоподобных ящеров из джунглей Зелёного Ада. Напротив его особняка – экстравагантный, похожий на моллюска-наутилоида «Дом-Улитка», в котором нет ни одного угла, а стены выложены разноцветной мозаикой. Он принадлежит Дженне Анджелине Джермейн, всемирно известной певице и фотомодели, выступающей сейчас в далёком Хидзурском сёгунате. Исполинский дворец Фердинанда Ризенбьорга, председателя правления Республиканского банка и самого богатого олигарха Марлейской Лиги, раскинулся на целый квартал – в нём сто шестьдесят восемь блоков, и это только официально. У Ризенбьоргов тоже есть собственный зверинец, но в нём они держат титанов. Франц Ризенбьорг, единственный сын и наследник Фердинанда Ризенбьорга, лежит на полу. Ему хорошо. Ему давно не было так хорошо. Как же хорошо ебутся хидзурские сучки, думает он. Ох, блядь. Оооооох, бляяяяяядь. Нахуй ебучий Либерио, он переедет в Хидзуру. Ради узких мокрых щёлочек хидзурских сучек. Цубаки из клана Хаки... Хуяки... – как там, блядь, называется её клан? – любуется его сокровищами, пока он любуется её телом. Это тело должно принадлежать ему. Его личная хидзурская сучка. Его сладкая хидзурская писечка с фиалковыми глазами. – Это... Чёрная Книга Элдии? – спрашивает Цубаки. – Та самая книга Людвига XI? Священное писание Слуг Тьмы? Судя по голосу, сучка в ахуе. Ещё бы она, блядь, не была в ахуе. – Ммм-хммм, – мычит Франц. – Та самая. Страницы регенерируют, как ебучие титаны. Можешь потыкать её ножом, если не веришь. – Но... зачем она тебе? Ты поклоняешься Червю-Завоевателю? – Я поклоняюсь Червю-Бабоебателю, который у меня между ног, – пьяно смеётся Франц. – Эта хуйня нужна мне для статуса. Говорят, что у нас нет ни богов, ни королей. Это не так. Боги и короли по-прежнему здесь. Только называются иначе. О да, блядь. Однажды он станет королём. А потом и самым настоящим богом.

* * *

К югу от Язвы и юго-востоку от Перфекто простирается дистрикт Дионисио – просторный район парков и многоэтажных жилых комплексов для среднего класса. Река Дриомо, текущая с востока на запад, разделяет дистрикт на две примерно равные части. Здесь находятся Республиканский университет Астерии Трастевере и Центральная клиническая больница Эдессы Стоун, Публичная библиотека и Ботанический сад. В жилом комплексе «Азурио» Мари Зальц разговаривает по телефону с Юлианной Ашель, любовницей своего пропавшего мужа Зигмунда. Мужчина в круглых очках, труп которого был найден в трёх километрах от городка Аспазио, оказался местным кладоискателем, погибшим от укуса гадюки. В жилом комплексе «Сангва Фолио» Джеймс Финнеас Карнаки, сварливый старичок шестидесяти семи лет, обнаруживает на потолке уборной влажное пятно. Похоже, у его соседа сверху, жандарма-лейтенанта Эрена Крюгера, опять подтекают трубы. Как есть, в халате и тапочках, он поднимается этажом выше и несколько раз звонит в дверь, но ему никто не открывает. Дома он звонит консьержу на проходную, и консьерж отвечает, что лейтенант Крюгер ещё не вернулся с работы. Джеймс Финнеас Карнаки искренне надеется, что он не пропал, как тот жандарм из репортажей: кому же тогда присылать счёт за ремонт? В жилом комплексе «Арнольфини» жандарм-капитан Эгудагендаба Сошангандвандве играет со своей дочкой Ярославией в плюшевые игрушки – толстого наивного поросёнка Порко и маленькую хитрую мышку Пик. Слава обожает смотреть мультсериал об их похождениях. – А теперь, лейтенант Порко, мы должны отправить пулю на баллистическую экспертизу! – говорит он писклявым мышиным голосом. На полу, обведённый мелом, лежит подстреленный плюшевый львёнок Бервик; злодейский выстрел из пробкового ружья поразил его в попу. – А Бервик потом оживёт? – с надеждой спрашивает Слава. – Оживёт, когда мама вернётся с работы и проведёт реанимацию! – успокаивает её отец. В Центральной клинической больнице врач-гематолог Ольяна Гжелеминская аккуратно переклеивает наклейки на анализах крови. Сегодня ещё один «умерший» житель гетто сможет начать новую жизнь. Фаина Литтауэр, теневая правительница Старого города, всякий раз говорит, что у неё золотое сердце.