8.

      Рео сидел в гостиной, уткнувшись в планшет. На экране светились тактические схемы для предстоящего матча против Академии Сиоми. Он методично анализировал слабые места в защите противника, делая пометки стилусом, когда его внимание привлёк звонок в дверь.

Странно. Обычно к нам не приходят без предупреждения.

      Рео прислушался. Послышались шаги дворецкой, щелчок замка, а затем — неожиданно тёплый, почти звонкий женский голос:       — Ба-я-сан! Сколько лет, сколько зим! Вы совсем не изменились!       — Микаге Юкари-сама, — голос пожилой дворецкой прозвучал удивлённо, но тепло. — Какая приятная неожиданность. Молодой господин будет рад вас видеть.

Тётя Юкари?

      Рео отложил планшет и поднялся с дивана. Он не видел тётю почти год. С момента прошлогоднего Нового года. Отец редко общался со своей младшей сестрой после того, как та вышла замуж за «простого учителя», как презрительно выражалась мать. Но Рео всегда любил тётю Юкари. Она была единственной в семье, кто разговаривал с ним как с обычным человеком, а не как с наследником Микаге.       Он вышел в просторный холл и увидел женщину лет сорока с короткими волосами до плеч и тёплой, искренней улыбкой. На ней было простое синее платье, элегантное, но явно не от именитого дизайнера и удобные туфли на низком каблуке. В руках она держала бумажный пакет с узнаваемым логотипом кондитерской «Котоки» из Киото.       — Тётя Юкари! — Рео не сдержал улыбки и ускорил шаг. — Не знал, что вы приедете. Почему не предупредили?       — Сюрприз! — Она широко улыбнулась и, как только он подошёл достаточно близко, крепко обняла племянника.

Когда родители в последний раз обнимали меня вот так?

      Он быстро отогнал эту мысль.       — Решила навестить любимого племянника и привезла кое-что особенное.       Она протянула ему пакет. Рео заглянул внутрь. Аккуратно упакованные, идеально нарезанные фруктовые сэндвичи.       — Фруктовые сэндвичи?! — глаза Рео округлились, и он почувствовал себя пятилетним ребёнком, получившим желанный подарок. — Из «Котоки»? Настоящие?       — Три часа и сорок минут в очереди, если быть точной, — засмеялась Юкари, снимая туфли и принимая от Ба-и-сана домашние тапочки. — Но для моего любимого племянника я готова и на большее.       — Вы стояли в очереди три с половиной часа?! Но… зачем? Вы могли просто заказать с доставкой, или…

Мы могли бы отправить кого-нибудь. У нас есть люди для таких вещей.

      — А что такого? — Юкари пожала плечами, проходя в гостиную. — Свежий воздух, утренняя прохлада, интересные люди вокруг. Я познакомилась с очаровательной парой из Нагои и студенткой, которая изучает традиционную японскую кухню. Мы отлично провели время.       Она оглянулась вокруг, оценивающе рассматривая интерьер.       — О, как здесь всё изменилось с прошлого года. Новые занавески? И эти картины… Аяко-сан явно поработала над дизайном.       Рео проводил тётю к дивану. Потом почти сразу появилась горничная Харуко-сан с подносом: изящный чайный сервиз, свежезаваренный зелёный чай и красиво разложенные на фарфоровых тарелках фруктовые сэндвичи. Идеально нарезанный хлеб, взбитые сливки, сочные клубника, киви, персики. Рео взял один сэндвич и откусил. Вкус был… невероятным. Сладость фруктов, нежность сливок, мягкость хлеба — всё сливалось в идеальную гармонию.       — Где все? — спросила Юкари, аккуратно отхлёбывая чай. — Дом какой-то тихий.       — Отец на встрече с инвесторами из Германии, — Рео пожал плечами, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. — Мама на благотворительном аукционе в отеле «Империал». Обычная суббота.

Как всегда. Работа. Мероприятия. Репутация. Всё, кроме семьи.

      Он поймал себя на этой мысли и нахмурился. Нет, это было несправедливо. Родители работали для их будущего. Для его будущего. Он понимал это. Должен был понимать.       — А Аки-чан?       Рео замер, сжав чашку сильнее, чем следовало.       — Не знаю. Наверное, в своей комнате или у подруги. Она последнее время такая странная.

Мы не разговаривали с того момента, когда я привел Наги в наш дом. Кажется прошел месяц? Два?

      Юкари нахмурилась, и что-то промелькнуло в её глазах. Беспокойство? Затем просто медленно кивнула и откусила кусочек сэндвича.       — Как дела в школе? — сменила она тему, и Рео почувствовал облегчение. — Слышала, вы выиграли региональный турнир. Тадаши-кун прислал мне статью из спортивной газеты. Твоя фотография была на первой странице.

Тадаши-кун? А, дядя. Муж тёти. Учитель истории. Хороший человек.

      — Да! — Рео оживился, и напряжение в плечах отпустило. — Мы разгромили их со счётом 5:0. Наги был невероятен! Ты бы видела его гол на последней минуте! Он принял мяч грудью, развернулся в воздухе и пробил с двадцати метров. Вратарь даже не успел отреагировать.       И он начал рассказывать. О футболе, о тренировках, о Наги, о планах попасть на национальные соревнования, о мечте выиграть кубок мира по футболу.       Юкари слушала внимательно, кивала, иногда задавала вопросы.

Когда я в последний раз так разговаривал с кем-то из семьи?

      Отец всегда переводил разговор на бизнес и стратегии управления. Мать говорила о светских мероприятиях и правильном имидже. Но тётя Юкари была другой. Она слушала не из вежливости. Ей действительно было интересно. Она спрашивала о его чувствах, о том, что он думает, что чувствует, когда играет.

Почему мне так легко с ней? Почему я не чувствую этого давления?

      — Знаешь, Рео, — сказала Юкари через какое-то время, допивая уже остывший чай, — ты очень похож на своего отца в твоём возрасте. Такой же целеустремлённый, уверенный, с огнём в глазах, когда говоришь о своей мечте.       — Правда? — Рео улыбнулся, чувствуя странную гордость. — Отец всегда был таким?       — Ну, — Юкари наклонила голову, и её взгляд стал задумчивым, почти грустным, — не всегда. В детстве он был другим. Более… открытым. Он смеялся чаще. Мечтал стать не бизнесменом, а архитектором, представляешь?       Рео моргнул. Архитектором? Отец? Это было… невозможно представить.       — Но после того, как наши родители погибли в автокатастрофе, он изменился, — продолжила Юкари тихо. — Ему было девятнадцать, мне четырнадцать. Он стал главой семьи, владельцем компании, опекуном младшей сестры. Он стал жёстче. Холоднее. Сосредоточился на работе, на сохранении бизнеса. Архитектура осталась в прошлом.       Она помолчала, глядя в окно. Затем продолжила.       — Знаешь, что он мне сказал, когда ты родился?       — Что?       — Что больше никогда не позволит себе быть слабым. Что вырастит тебя сильным, готовым к любым испытаниям. Что ты будешь лучше его. Что ты сможешь достичь всего, о чём он когда-то мечтал.

Лучше его? Я думал, он просто хочет, чтобы я продолжил дело семьи.

      — Звучит… строго, — осторожно сказал Рео.       — Строго? — Юкари неожиданно рассмеялась, и звук был тёплым, почти ностальгическим. — Рео, милый. Твой отец баловал тебя с первого дня. Ты просто не замечал этого.       — Что? — Рео моргнул, уверенный, что ослышался. — Нет, тётя, вы ошибаетесь. Отец всегда был строг со мной. Высокие стандарты, жёсткая дисциплина, постоянные проверки…

«Почему только 98 баллов, Рео? Где остальные два? Почти идеально меня не устраивает. Ты Микаге. Ты должен быть безупречен.»

      — Рео, — Юкари наклонилась вперёд, и её взгляд стал серьёзным, — твой отец вкладывал в тебя всё. Каждую свободную минуту, каждую каплю своего внимания. Для него ты центр вселенной. Просто он… не умеет показывать это обычным способом.       — Но он всегда критикует меня. Всегда требует большего…       — А ты знаешь, кого он нанял для тебя, когда тебе было пять? — перебила Юкари. — Личного детского психолога. Доктора Ямамото из Токийского университета. Чтобы отслеживать твоё эмоциональное состояние. Чтобы убедиться, что давление и высокие ожидания не вредят твоей психике.       Рео замер.

Доктор Ямамото? Тот добрый дядя, который приходил «поиграть» со мной раз в месяц? Это был психолог?

      — Он нанял диетолога, — продолжала Юкари, — чтобы твоё питание было идеально сбалансированным. Спортивных тренеров, педагогов, репетиторов — лучших в своих областях. Не просто чтобы сделать из тебя идеального наследника. Всё, что он делал — он делал из любви.       — Я… я не знал.       — Твой отец плохо умеет выражать эмоции, — мягко сказала Юкари. — В этом вся проблема. Он показывает любовь через действия, через обеспечение лучшего будущего. Но не через слова или объятия. Наши родители были такими же. Холодными. Отстранёнными. И он унаследовал это.       Рео молчал, переваривая информацию. В голове крутились десятки воспоминаний, которые внезапно обрели новый смысл.       Отец, приходящий в его комнату в два часа ночи после бесконечных совещаний, чтобы проверить домашнее задание. Отец, лично выбирающий его школу, изучая рейтинги, программы, отзывы месяцами. Отец, сидящий на трибунах на его футбольных матчах, даже когда был занят. Даже когда он сказал, что футбол не для Рео.       — Но знаешь, что меня действительно беспокоит? — голос Юкари стал тише, серьёзнее.       Рео поднял на неё глаза.       — Аки.       И всё напряжение вернулось.       — Твой отец… — Юкари подбирала слова осторожно, — он любит Аки. Я знаю это. Но он не знает, как показать ей это. А после всей этой ситуации с её матерью… После того скандала… Я думаю, он просто боится сделать хуже.       — Она избалована, — вырвалось у него прежде, чем он успел остановиться. — Ей позволено всё. Пропускать семейные ужины. Игнорировать правила. Никаких репетиторов, никаких жёстких требований. Она свободна делать что хочет. У неё есть всё, что она захочет. А я… я должен быть идеальным наследником. Отличные оценки, уроки этикета, встречи с партнёрами отца, помолвка. Я не могу просто взять и спрятаться в комнате, когда мне этого хочется!

Почему ей можно, а мне нет? Это несправедливо.

      Рео осёкся, осознав, что повысил голос. Он сжал кулаки, чувствуя, как горят щёки. Юкари молчала. Просто смотрела на него долгим, грустным взглядом.       — Закончил? — тихо спросила она.       Рео молчал.       — Эй, — Юкари хлопнула в ладоши, и её голос стал чуть веселее, хотя в глазах всё ещё читалась печаль. — Хватит тяжёлых разговоров. Покажешь мне семейные альбомы? Хочу вспомнить, каким милым ты был в детстве. Где вы их храните?       — В кабинете отца, на нижней полке.       Они прошли в кабинет отца. Рео достал три толстых альбома в кожаных переплётах. Уселись на небольшом диване у окна. Юкари открыла первый альбом.       — О боже, посмотри на себя! — она ткнула пальцем в фотографию, и её голос смягчился. — Тебе здесь года два. Такой пухленький малыш!       На фотографии маленький Рео с круглыми щёчками сидел на руках у отца. Следующая страница — первый день рождения. Десятки гостей. Шары. Подарки. Отец держал Рео на руках, целовал в макушку. Мать, молодая и красивая, смеялась рядом. Ещё страница — первые шаги. Отец на коленях на полу, протягивал руки к ребёнку, который неуверенно шагал к нему.       — Твой отец был так счастлив, — тихо сказала Юкари, проводя пальцем по фотографии. — Ты не представляешь, как он ждал тебя.       Они листали дальше.       Первый день в детском саду — Рео держит отца за руку.       Поездка в Диснейленд — Рео на плечах у отца, в ушках Микки Мауса, счастливый.       Новый год — семейное фото у ёлки. Рео, отец, мать в кимоно.       На каждой фотографии — Рео. В центре внимания. Окружённый заботой.       Они открыли второй альбом. Рео постарше — семь, восемь, девять лет.       Семейный пикник в парке — Рео, отец и мать на пледе под сакурой.       Поездка на море — Рео строит замок из песка, отец помогает.       День рождения — Рео задувает свечи на торте, вокруг только родители и несколько его друзей.       Третий альбом. Рео в средней школе. Церемония поступления — отец стоит рядом, гордо. Страница за страницей. Год за годом. И внезапно Рео заметил.

Постойте.

      Он вернулся к началу второго альбома. Потом к третьему. Листал медленно, внимательно.       Семейный пикник — только он, отец и мать.       Новый год — только он, отец и мать.       Поездка на море — только он и отец.       День рождения — только он.       Церемония в школе — только он.       Ни одной фотографии с Аки. Совсем. Рео листал быстрее, отчаяннее. Сердце начало колотиться.

Где она? Почему её нет?

      — Где… — Его голос дрогнул. — Где Аки?       Он посмотрел на Юкари.       — Почему Аки нет ни на одной фотографии?       Тётя грустно посмотрела на племянника.       — Твоя мать отказывалась брать её с собой. А брат не спорил. Из чувства вины перед ней.

Нет. Это не может быть правдой.

      Все эти годы. Все эти поездки, праздники, моменты. Она была одна. Вина обрушилась на него с такой силой, что стало физически трудно дышать. Ощущение, будто кто-то положил на грудь тяжёлый камень. А когда тётя ушла, Рео остался сидеть в кабинете отца, сжимая альбомы. Он провёл рукой по лицу, чувствуя, как на ресницах выступили предательские слёзы.

Я такой же, как они. Я игнорировал собственную сестру, потому что мне было легче завидовать, чем попытаться понять.