Свободны, попугаи

      Циркачи переглядываются. Коричневый пушистый комочек страха в руке Гудини отдаётся тихим мышиным писком. Фокусница осторожно поглаживает голову грызуна то указательным, то средним пальцами.       Брудер Шафт решительно уставляет ногу на скамейку перед собой, после чего опирается на колено локтем. Его взгляд направлен на колдуна. — Кто стёр нам память? — с мгновение назад шпрехшталмейстер хотел учуять ложь в словах хозяина цирка, но не смог, в силу недальновидности или же искренности Колдуна.       Колдун хихикает почти надменно. Он скрещивает руки на груди, чувствуя своё превосходство, но затем, краем глаза замечает трупы своих подчинённых, и его спесь улетучивается. — Так тоже дела не делаются… — подаёт голос он, но Аса Синова встревает. — Ты не рассказывай нам, как дела не делаются. По существу. Кто память стёр? — её голос мощный и грудной, её хочется слушаться, потому Колдун тут же вздымает ладони, как бы успокаивая силачку. — Тигр Косицын. Мой близкий друг. — отзывается писком колдун.       Гудиня реагирует на услышанное имя. У неё в гримёрке всегда стоит бутылочка вина «Тигр Косицын». Этот дварф знаменит своей коллекцией элитных спиртных напитков. Она прячет мышь в карман: — Рука затекла, — объясняется Гудиня, после чего приближается к Колдуну, — Тигр Косицын, тот самый? — уточняет она, вздымая брови.       Колдун нахмурился в сомнении. Фокусница делает щелбан своей артерии на шее, и колдун тут же понимающе выдыхает. — Где его найти? — уточняет Брудер, скрестив руки на груди.       Колдун пожимает плечами. Аса Синова будто бы уже не страшит его, как и вся произошедшая ситуация. Он сознаёт, что если придётся, он сможет справиться с бунтарями. — Слушай, ну подскажи, — ластится Гудиня, заигрывающе глядя на Колдуна, — хочешь, я дам тебе пощекотать мою мышку, — женщина укладывает руку на карман, в котором притаился зверёк. Колдуна подкупает соблазнительность фокусницы. — Ла-адно, — протягивает он вальяжно, — Таверна «Наверно», на севере города. Там и спросите.       Не успевают циркачи спохватиться, как Колдун хлопает в ладоши и растворяется в воздухе. Очевидно, всё это время он копил силы, чтобы перенестись в безопасное место.       Брудер Шафт с досады плюет в сторону и топает ногой, уставленной на скамейку. Он оборачивается на шумы за спиной. Это воздушные гимнасты спрашивают, можно ли им закончить программу на сегодня, учитывая, что единственный зритель пропал. — Он ис-па-рил-ся, — завороженно произносит Гудиня, разводя руками.       Шпрехшталмейстер оглядывается в надежде найти что-нибудь, что мог обронить Колдун или его ныне мёртвые охранники, но безуспешно. Это проворачивает Аса Синова, и также ничего не находит. А вот Гудиня, к всеобщему удивлению, с легкостью борется с приступом клептомании и потому спокойно возвращается на сцену. — Свободны, попугаи!       Приказным тоном полуорк отправляет всех служителей цирка по своим шатрам, чтобы те отдыхали и готовились к следующему шоу. Он кладёт руку на плечо Гудине, слегка приподнимается на носочках, чтобы провернуть то же самое с Асой Синовой, поскольку она выше его на полголовы, и начинает шептать дальнейшую стратегию.