Рождество

Северус старается избегать Джесси, потому что моментально покрывается бордовой краской, когда видит ее в конце коридора. Он сразу вспоминает свой сон, и становится так стыдно и неловко, что хочется волком выть от этого неуютного ощущения. Именно поэтому он вздрагивает, когда около девяти часов вечера она заваливается в кабинет Кларка. У Северуса в руках колбочка с ярко-зеленой жидкостью, которую он тонкой струей вливает в котелок, и Джесси даже забывает поздороваться, когда завороженно на нее глядит. У юноши внутри все переворачивается с ног на голову. Пара свечей, стоящий на столе, дают совсем мало освещения, и Северус благодарит Мерлина за то, что в такой обстановке не видно его румянца. Щеки у нее такие же розовые, как тогда во сне, но глаза не хитрые, а обеспокоенные и испуганные. Он не спешит говорить. Она садится напротив, кладет перед ним записку, которую только что прочитала, но выдергивает ее назад в тот же момент, как Северус тянет к ней пальцы. - Кто такой Том Марволо Реддл? Снейп отвечает на автомате, и только потом уже начинает бояться. - Тот, кого нельзя называть. Лорд Волдеморт. Джесси опешила. Ее светлые глаза блеснули от проявившихся в них слез, и юноша сразу смекнул, что здесь что-то не то. - А что? Она отдает ему записку и рукавом вытирает влагу со щек. Северус старается показать, что ему плевать на ее слезы, но у самого внутри все ворочается и ноет от непонятной боли. Он читает неторопливо, то и дело кидая взволнованные взгляды на всхлипывавшую Джесси. Так она смотрится совсем невинно, но это уже не доставляет никакого удовольствия; сердце обливается кровью и плачет вместе с ней. - Элизабет - это... - Моя мать, - говорит Джесси и смотрит прямо на Северуса. Он задумчиво читает письмо заново. - Я не хочу бросаться подозрениями вот так сразу. Думаю, лучшим способом будет то, что ты сама свяжешься со своей матерью. Возможно, они... Она не даёт закончить, перебив его и ударив кулаками по поверхности стола. Юноша ойкнул. - Могла она стать Пожирателем?! - Могла. Северусу безразлична ее мать и вся эта ситуация в целом, но Джесси это, кажется, очень тревожит. - Если она общалась с ним так близко, значит, могла вступить в его ряды! Если это так, я больше никогда на назову ее своей матерью! Джесси села на место и вдруг опять всхлипнула. Северусу захотелось сквозь землю провалиться - лишь бы не слушать чужой плач. - Откуда она знает Тома Реддла?.. Я магглорождённая. Теперь юноша заинтересовался, и девушка, поняв его замешательство, рассказала ему всю свою историю, ничего не тая. Он не подведет. Ему можно знать. Он не вспоминает о своем сне. Реальная Джесси милее, красивее и мягче той, что приснилась. Она нравится ему больше. - Это очень странно, но, - Северус многозначительно замахал руками, как будто забыв слова. Но Джесси поняла даже это и кивнула. - Да, я поняла. Он не понял, как она могла это понять, но такая мысленная связь ему нравилась даже больше, чем Джесси. - Я напишу маме. Пусть ответит мне. Северус посмотрел на нее одобрительно, и она тяжело вздохнула, раскрошив в ладони сушеные листочки толокнянки и бросив их в котелок. - Ты только не бойся, что бы она не ответила, - зачем-то сказал юноша, уводя от нее взгляд. - Рассказывай мне. Я буду рядом. Джесси улыбается, и он тайно рад, что соленые дорожки на ее щеках высохли. *** Северус не любит праздники. Вернее, он вряд ли представляет, что это вообще такое, и поэтому в рождественскую ночь, когда люди вот-вот начнут задорно чокаться бокалами и обниматься, он прячется от миссис Норрис и запирается в кабинете Кларка. Это неудивительно. Он проводит там большую часть своего времени с самого начала каникул, и именно поэтому Джесси никогда не тратит особенно много своих сил, чтобы найти его. Но сегодня ее нет. Должно быть, она сидит на ужине вместе с учителями, это школьная традиция - все оставшиеся ученики и учителя собираются на банкет в честь праздника. Северус никогда на нем не бывает, потому что за столом все переговариваются и смеются. А он давно не смеялся. Становится скучно. Прямо сейчас, в без трех минут двенадцать, когда во всем мире магглы и волшебники будут сиять от радости наступившего праздника, он даже не улыбается. В рождественскую ночь кажется, что вся мировая тоска слетелась в этот пустой холодный кабинет и расселась на паре десятков ученических стульев. Глаза начинают слипаться. Северус думает, что не спал вечность, хоть проснулся всего два часа и шестнадцать минут назад. Но он не считает, что сейчас лучшее время для сна. Сейчас как раз можно подумать... Уже две минуты первого. Венок из колокольчиков и остролиста, который висит прямо над дверью, со звоном падает на пол. Если бы Джесси увидела его в этот момент, то обязательно сравнила бы со своим котом, который часто с необычайно грустным видом лежит под разложенным на полу зонтиком: такой же ссутулившийся, уставший и сонный. Правда, едва ли у какого-то из всех котов мира может быть настолько тяжелый взгляд. Вряд ли у кого-то не только из котов, но и вообще из всех, может быть настолько тяжелый взгляд. Такое встречаешь, только если украдкой смотришь на сурового Северуса Снейпа. Он не сразу слышит, что в дверь кто-то стучится. Конечно, наглецу ничего не мешает открыть замок с помощью заклинания, и тогда юноша, спокойствие которого так неожиданно нарушили, бросает в вошедшего карандаш и срывающимся голосом приказывает убираться отсюда. - Проваливай! Не трогай меня! Обычно он говорит тихо, но теперь кричит, и его хриплый голос кажется еще более болезненным. Джесси не поняла такого неожиданного наезда с самого порога, и поэтому боязливо дернулась назад, тем не менее вслушиваясь, что он ворчит себе под нос. - Ни днем, ни ночью покоя нет, посидеть спокойно нельзя - все кому-то до тебя есть дело. То проклятому Филчу, то его ободранной кошке, то этой... этой... этой! Я бы оборвал ей ее длинные космы, - Стоун не сразу догадалась, что, упоминая космы, он имел в виду миссис Норрис. Северус еще больше ссутулился, и теперь, сидя за учительским столом, казался совсем крошечным. Джесси приготовилась было уходить, но в какой-то момент увидела его широко распахнутые глаза. О, боже, какие полные боли и страдания глаза! Она не устанет упоминать, что его взгляд - самый тоскливый из всех, какие только можно встретить. Девушка поспешно закрыла за собой дверь и присела на стульчик перед учительским столом. Юноша не спешит успокаиваться. Джесси было неловко признать это, но она думала, что он вот-вот расплачется от гнева, как делала это она в пятилетнем возрасте. Но тогда она еще не была просвещена в то, как мастерски Снейп может скрывать желание раздыдаться. Она поставила на стол две бутылки сливочного пива, и, хотя Северус редко бывал в Хогсмиде за отсутствием денег и почти никогда не пил его, ошарашенно захлопал ресницами. - Зачем? - По твоему лицу видно, что тебе нужно выпить. Это, конечно, не так внушительно, как какие-либо другие напитки, но от бутылки на человека в голове точно поплывет. Ее вряд ли волновала сохранность своего сознания чистым, поэтому она отпила довольно быстро и вздохнула. Северус не пререкался. Он сам не прочь был наконец уже отвлечься от своих мыслей, и по этой причине, должно быть, одним глотком опустошил где-то четвертую часть всей жидкости в бутылке. Джесси не удивилась. Она не ждала задушевных разговоров, потому что от Северуса их невозможно было добиться, но, как ей показалось, даже слабый алкоголь на его голову действовал довольно крепко. Нет, он не бросался на нее с кулаками и не выглядел, как абсолютно любой человек в темном переулке после полуночи. Просто его веки опустились еще ниже, а движения больше замедлились, но, учитывая то, что он всегда действовал резко, это не было очень заметно. - А ты знаешь, как умерли мои родители? - он вытянулся на столе и по-щенячьи глянул на Джесси. Северус не поинтересовался, хочет ли она это знать, и продолжил: - Моя мать отравила отца, потому что он постоянно ее бил, - юноша вдруг рассмеялся, но тут же погрустнел. - А потом поняла, что натворила, и у нее схватило сердце. Она слегла и через три дня умерла. Представляешь? - он подался вперед так, что почти полностью находился на столе. - Они даже здесь не подумали обо мне: даже если бы она не стала жалеть этого ублюдка, у нас бы стало еще меньше денег, потому что хоть что-то его никчемная зарплата да приносила. Ей было не стыдно оставить меня, - Северус похлопал себя по груди, - одного. Ма-а-аленького ребенка. Они все, - явно в большем масштабе, чем просто его родители, заявил он, - плевать на меня хотели. Им всем вообще без разницы, что я чувствую. Они только любят посмотреть на то, как я беззащитно озираюсь, когда меня прижимают к дереву, чтоб опять отнять палочку и перебрасываться ей, как мячом, или что-то в таком роде. Как будто это веселее квиддича. Они любят только изредка с презрением похвалить меня за учебу, а потом отобрать конспекты, потому что их пустые деревянные головы ни на что сами не способны. Северус замолчал. Он снова приложился к бутылке, и жидкости там осталось где-то на стакан, когда он встал с места и, обогнув стол, встал прямо перед Джесси, которую крепко ухватил за плечи. - Одна ты. Одна из всех них прицепилась ко мне и относишься дружелюбно. Что надо тебе, мерзавка? Ты никогда не просила помочь тебе с зельеварением. Тебе надо что-то большее, чем остальным. Что ты хочешь? Я дам тебе это, а ты перестанешь меня мучить. Оставь меня страдать и не давай надежду на что-то лучшее. Не надо. Джесси почти плачет и не понимает, как он может не выдавать никаких эмоций, говоря об этом. Она внезапно встает и крепко обвивает руками его шею. Он не спешит отвечать, но она и не ждет. - Милый, несчастный Северус! Не говори так! Она вряд ли узнает когда-нибудь, что тогда он не был пьян. Он просто был уверен, что ей от него что-то нужно, что-то кроме этого глупого зелья, и пытался надавить на жалость, просто рассказав о том, что носит в груди всю жизнь. На жалость надавить, конечно, получилось, но теперь юноше приходится убедиться, что Джесси совершенно чиста: она абсолютно искренне давится слезами и гладит его по волосам. Северус закатывает глаза. "Опять слушать эти рыдания! Жалостливые женщины". Но в какой-то момент ему становится искренне жаль самого себя, и он, прижав Джесси к своей груди, борется с желанием расплакаться самому. Благодаря ее восклицаниям он сам верит в то, что несчастен, и судорожно вдыхает ее запах. Гибискус, дыня, жасмин... А он вряд ли пахнет чем-то приятным, потому что не может вспомнить, когда последний раз принимал ванную полностью, а не только мыл руки и чистил зубы. Почему-то впервые за долгое время хочется искупаться, отмыть свои сальные волосы, и именно после этой мысли становится так легко-легко. Джесси уже не дрожит в его руках, но не торопится высвобождаться, а он не торопится ее выпускать. Она такая теплая и пахнет цветами, а он так устал и замерз, что хочется заснуть в этом положении. Они оба вряд ли понимают, что делают, зато понимают то, что между ученическими столами вальсировать очень неудобно. Джесси наступает на ноги Северусу, и он морщится, но очень по-доброму заглядывает в ее глаза. Она чудится ему совсем хрупкой, и он уверен, что если хоть немного сильнее сожмет ее ладонь, то она треснет и рассыпется на тысячи маленьких осколков. Поэтому он не делает этого, а только отворачивает голову в сторону. "Я слишком привязался к тебе из-за твоего настырного характера". Джесси чудесный друг. В детстве Северусу хотелось иметь много друзей. Сейчас он хочет быть один. Но все-таки иногда сквозь его маску большого любителя одиночества пробираются обычные чувства. О, да, он очень хотел бы, чтобы у него был друг. Не много, а всего лишь один, но обязательно верный и настоящий. Джесси прекрасно подходит, и Северус чувствует себя побежденным. "Возможно, она хорошая. Самую малость". И он с трепетом смотрит на ее прикрытые ресницами глаза.