Письма

Дочь, если честно, я уже забыла каникулярные даты в Хогвартсе, но уверена, что ты уже отдыхаешь. Мне казалось, что ты приедешь к нам с отцом на Рождество, но теперь очевидно, что этого не произойдёт. У тебя, конечно, много вопросов. Ты такая же любопытная, как я когда-то! Я училась в школе чародейства и волшебства на факультете Гриффиндор. Я была знакома с родителями знаменитого у вас там Гарри Поттера. Но, когда Тот-кого-нельзя-называть убил их, я решила, что для меня и тебя будет лучше вернуться к магглам. Твой отец поддержал мое решение. Ты, дочь, на меня не обижайся. Я же это все ради твоего же счастья делаю. Но теперь ты взрослая и сама решила, что делать. Я твое решение уважаю. Только, пожалуйста, будь осторожна. Люблю.

Такое письмо получила Джесси от матери третьего января. До конца каникул оставалось всего четыре дня, и в школе вовсю шла подготовка ко второму семестру. - Тебе очень повезло, что Амбридж поверила, - сказал Северус, ступив в снег, который тут же морозом защекотал ногу. Джесси думала, говорить ли ему про письмо. Глаза щипало от подступающих к ним почему-то слез, и она, чтоб избавиться от этого неприятного чувства, бросила в Северуса снежок. Его удивлённые черные глаза оказались такими обворожительными, что девушка прислушалась к вырывающемуся из груди сердцу. "Какой красивый!" Это, конечно, не помешало ей запустить в друга ещё один снежок. А через секунду в нее полетело сразу пять, и юноша так звонко засмеялся, что Джесси невольно замерла. И зря: Северус прыгнул на нее сзади, сдавливая в своих руках и впечатывая в мягкий сугроб. Она обвила его жаркую шею. Впервые за все время с момента их знакомства его щеки горели таким ярким багровым румянцем, а сам он был настолько горячий, что при малейшем прикосновении к нему Джесси сама как будто горела. Он уткнулся носом в ее плечо, когда ощутил, что она согласно поддается каждому его движению. Северус со смущением обнаружил в себе невероятное желание прижаться губами к ее холодной щеке. Джесси, кажется, даже забыла, что они лежат в снегу. Она тряслась от нежного волнения и только крепче прижималась к его покрытой плотным пальто груди, а он прикрыл глаза и очень тяжело выдохнул, как будто все здесь происходящее - обычное для него дело. - Не холодно? - она осторожно покрутила в пальцах конец его серебристо-зеленого шарфа. - Холодно, - честно признался Северус и отстранился от нее, тяжело дыша, а Джесси схватила его за плечи и принялась шуточно раскачиваться из стороны в сторону. - Тогда пойдем в замок? - Ни за что. Он засмеялся, и Джесси снова расплылась в улыбке. Какой заразительный смех! Северус не препятствует, когда она осторожно расстегивает большие черные пуговицы, чем-то похожие на его глаза, и прижимает ладони к его теплому животу. Тело бьет дрожью, и он закусывает губу, чтобы не выдать, что ему чертовски холодно, а от прикосновений ее ледяных рук еще хуже. Но спустя всего пару секунд он привыкает к этому неприятному ощущению и улавливает следующее, которое смущает его еще больше: отпечатки ее мягких ладошек горят, как будто его касаются только что вытянутые из костра угли; вместе с животом пылают и щеки, и сердце, и бесконечно хочется окунуться в восьмиградусную воду Черного озера, чтобы остудиться. Мысли терзают и без них истерзанную душу, и становится так тягуче-больно, что он вот-вот - и всхлипнет. Но Джесси вдруг неожиданно даже для самой себя принимается его щекотать. Тычет пальцами в выступающие ребра, и Северус, выгибаясь и жмурясь, пронзительно хохочет. Его волосы разметались по чистому январскому снегу, а руки локтями прижимаются к бокам. Джесси сидит на его животе, крепко ухватившись за юношу коленями, и, поняв, что оборону ребер сдала, принимается невесомо трогать его шею. Северус заходится еще большим хохотом, и в какой-то момент крепко сжимает оба ее запястья в своей руке. Скулы тянут от смеха у обоих, а глаза сверкают от выступивших от него же слез и болят от холодного ветра. Джесси хочется продолжить щекотать товарища, но тот все еще не выпускает ее из своей стальной хватки. - У меня будут синяки. Этого хватает, чтобы он испуганно разжал пальцы. На их месте и впрямь уже показались багровые пятна, и Северус стыдливо покраснел. - А у меня на ребрах будут синяки от твоих колен. Теперь краснеет Джесси. На самом деле он совсем не против, чтобы она еще так сидела, но она поднимается на ноги и подает ему руку. "Прошла бы со мной до подвалов", - мысленно протягивает Северус и жмурится. Джесси проходит. Они молчат, но в этом молчании столько уюта и непонимания, что Северус невольно начинает их классифицировать. Есть холодные молчания, есть напряженные, а есть вот такие нежные, как теперь. Когда приходит пора разойтись, он неловко переминается с ноги на ногу и поджимает губы. Джесси не спешит уходить, хотя стоять здесь в высшей степени неловко, и делает вид, что ей очень интересна трещина в кирпиче. - А у меня день рождения девятого, - выдавливает из себя Северус, тут же прокручивая в голове, почему он сказал именно это и что им двигало. - Это хорошо, - Джесси краснеет. Ее новоиспеченному другу будет, должно быть, семнадцать. - Сможешь колдовать вне школы. Он снова смеется. Не в этом измеряется счастье. *** Теперь, когда котел с зельем стоял в кабинете МакГонагалл, бояться уже было нечего. Женщина, конечно, максимально ошарашенно глядела на Северуса, когда тот ввалился в ее кабинет с мольбой о помощи, но это не помешало ей по инструкции мистера Снейпа спрятать котел под кровать. Там темно и спокойно. Теперь можно было заняться своими личными проблемами, мысли о которых не оставляли Джесси ни на секунду. Перед сном она несколько раз перечитала присланное матерью и матери письмо и задумалась. Что за надобность вернуться к магглам сразу после падения Тома Реддла? Зачем ей было прятаться? Гарри говорил, что, когда Волдеморт исчез, многие темные волшебники вернулись на светлую сторону, говоря, что были заколдованы. Неужели ее мать такая же? Неужели эта женщина со светлыми сильно вьющимися волосами, которая то и дело стреляет своими лучистыми голубыми глазами и улыбается, может быть пожирателем? Девушка нервно приподнялась на локтях и откинула голову назад, вздохнув.

Объясняться письмами - это буквально худшее, что мы можем предпринять в нашей ситуации, но тем не менее это единственное, что на данный момент возможно. Я видела письмо Реддла к тебе. Что это, мама? Я не собираюсь вычитывать тебя, как нашкодившего котенка. Просто сознайся в том, пожиратель ты или нет. Я не собираюсь сдавать тебя министерству. Просто обязана знать.

Джесси набросила на плечи мантию-невидимку прямо поверх ночной сорочки и тихо вышла из комнаты. Любовь шастать по школе после отбоя - привычка, которую постоянно приписывают гриффиндорцам, но Стоун, усмехнувшись, заметила, что и она сама с ней просто неразлучна. В совятне тихо. Ни одной живой души. Птицы спят, а не хлопают крыльями и переговариваются, как днем. Всё будто бы уснуло. Джесси подходит к одной из клеток, где от темноты невозможно даже разобрать цвет совы, и отдает ей письмо. Птица встревоженно закричала, и девушка поняла, что нужно снять мантию. - Не бойся, славная. Отнеси это. Сова зажимает конверт в клюве и вылетает в открытое Джесси окно. Она не дала Амбридж прочесть свою почту уже два раза - такие нарушения нового устава могут быть поводом к исключению из школы. "Боже, как я устала постоянно бояться быть исключенной!" Уже на выходе из совятни Джесси замерла. Мысль как будто прошибла голову насквозь, и ее глаза вдруг лихорадочно загорелись какой-то идеей. "Мне обязательно надо будет вытянуть Полумну в Хогсмид, когда они приедут. Срочно". *** "Еще шаг - и я обязательно упаду. Или нет? Надо попробовать..." Она проснулась в холодном поту и села на кровати. Чьи-то холодные руки крепко сжимали ее запястье, и Джесси в испуге дернулась в сторону. В темноте не было никого видно, и именно по этому признаку она поняла, кто перед ней. Ее светлые волосы растрепались, ночная рубашка едва прикрывала плечи, и она покраснела. Однако он на нее не смотрел. - Как ты опять здесь? - Я уже говорил, что сюда несложно попасть, - тихо буркнул Северус и отпустил ее руку. - Я всего за пару минут до отбоя перехватил у совы письмо для тебя. И, по правде сказать, мне очень одиноко, и я решил... Джесси уронила голову на подушку и постаралась выровнять дыхание. - Что за письмо? - перебила она. Северус хмыкнул. Ему совсем не было стыдно, что он его прочитал. - От матери твоей. Она пишет, что вы переговорите, когда ты приедешь на Пасхальные. - Я не приеду на Пасхальные, - решительно проговорила Джесси и повернулась на бок, ища в темноте его черные глаза. Зато он достаточно быстро нашел ее серые и отвел взгляд в сторону, садясь на полу. Джесси прислушивалась к его тихому дыханию, а потом стянула с себя одеяло и уложила его на плечи Северуса. Он тут же задрожал еще сильнее, чем от холода. Волнение объяло всю его сущность, и он прикрыл глаза, прислушиваясь к самому себе. - Замерзнешь. - Нет, - ответила она, пожав плечами, и тоже сползла на пол. Он подвинулся, и Джесси нырнула под одеяло, крепко прижавшись к Северусу. - Вместе холодно не будет. - Предлагаешь сидеть так до утра? Он покраснел. Щеки неприятно горели, и там, под боком, где она сидела, кололо. - А ты, - она положила голову на его плечо и потерлась о него щекой, - научишь меня колдовать? Хотя бы чуть-чуть... Северус уже знал, что не сможет отказать. Он вряд ли хотел бы с ней работать, ведь никогда и ни с кем этого не делал. Не то чтоб он считал себя плохим учителем, нет; просто он никогда не был достаточно терпелив, чтобы спокойно смотреть на чужие неудачи. - Если тебе не жалко своей нервной системы... - Нет, - Джесси оборвала его на полуслове и тихо хихикнула. - Если тебе не жалко своей нервной системы. Северус решил, что жалко. Он не хотел бы тратить драгоценные нервные клетки на кого-то, однако... Однако он даже в темноте видел ее умоляющие серые глаза и осознавал: ему будет чертовски сложно отказать. - Втайне от Амбридж. - Если она узнает, я беру вину на себя, - сказала Джесси и прикрыла глаза. Юноша задумался. Он слепо смотрел на дверь комнаты, а через какое-то время даже перестал чувствовать повисшую на его плече девушку. Но тут совсем рядом что-то засопело, и он с трепетом погладил это уснувшее что-то по растрепанным волосам. Джесси дернулась во сне, сморщившись, обвила горячими руками его талию и положила голову на колени. Северус укутал ее в одеяло, как будто она не вылезшая из кокона бабочка, и осторожно подхватил на руки, чтобы уложить на кровать. Он тяжело выдохнул, этим убрав упавшие на лицо волосы, и тихо заговорил: - Первый магический урок: не засыпать на плече у едва знакомых парней. Когда-нибудь это обернется плохо. Юноша даже разулся, чтобы туфли не цокали по полу, и, когда открыл дверь, задержался на пороге. Сердце больно защемило, к горлу подступил ком, и он до крови закусил верхнюю губу. Он всегда так делал, когда его что-то очень раздражало, но теперь, кажется, по другой причине. - Второй магический урок: не доверяться всем подряд. Они могут оказаться не теми, кем их хочется видеть. Северус потер Темную метку на левой руке и шаркнул ногой по полу. Впервые он пожалел о том, что связался с Волдемортом.