Глава 3. Весеннее равноденствие

Два раза в год день и ночь равны в своём влиянии на мир. День луностояния – это пик могущества ночи. Он знаменует точку, после которой солнце с каждым днём понемногу будет отвоёвывать всё большее влияние, а весеннее равноденствие – это точка, когда оно побеждает. С этого дня свет дня преобладает над ночью. В этот день для природы начинается новый плодотворный год и новый виток жизни.

Остара. Одно только это слово звучало, словно лёгкий шелест листвы и еле слышный свист весеннего ветра. И для ливрийца эту мелодию не мог заглушить никакой громкий смех детской радости или возгласы беззаботного веселья. Ливрийцы обожали праздники, но именно остара и лита были самыми любимыми среди жителей Поселения нимфей. Невозможно было передать словами, как они ждали день весеннего равноденствия. Даже ведьмы и те, кто был прочно связан с душами, редко предпочитали самайн остаре. Изначально именно остара считалась началом нового круга жизни, и она оставалась таковым для большинства лесных. Некоторые начинали чувствовать приход весны ещё с имболка, когда в запахе ветра что-то неуловимо менялось. Приход начала нового года невозможно было увидеть, но это чувствовалось в каждом лёгком дуновении свежего ветра и каждом солнечном и нежном листке, едва выбравшемся из укрытия почки. Но с того периода прошло слишком много лет. Теперь же у каждого народа была своя традиция. У народов Загорья началом года был имболк, а некоторые его народы праздновали приход жизни с имболка и до самой остары. У подгорья это чаще всего была лита, как высшая точка праздника дня, после которой ночь начинала отнимать своё законное время. Но альвы предпочитали йоль. Они считали, что им всё равно губителен свет круглый год, значит, весь год для них – это круг ограничений и страданий. Так значит, они предпочтут поставить в высшую точку день ночи, задаривать его и от души веселиться. Ливрийцы всегда очень тонко чувствовали смену времён года, даже если в Ливрале их не было в привычном для людей понимании. Осенью листва не желтела повсеместно, но опадала заметно чаще. Тепло лета ещё не успевало уйти, а уже учащались дожди, и землю окутывал сладковатый и чуть удушающий запах прелости. Зимой усиливались ветра. Они были прохладнее, сильнее и случались заметно чаще. Не настолько, чтобы кутаться в тёплые меха, но без кофты, шерстяной юбки и шали иногда было сложно. Иногда можно было проснуться и застать покрытые тонкой корочкой инея листву, подмёрзшую росу или покрытую тончайшим холодным узором воду. Но ближе к полудню всё возвращалось на свои круги. А весной.. Весной природа начинала дышать полной грудью. На деревьях можно было найти очень много почек и мягких молодых листочков. Весной возвращались к цветению те растения, что осенью отцветали и дарили свои плоды. Растения буквально сбрасывали сонный морок и просыпались. Их зима – это ночь, их лето – полдень, а весна и осень – рассвет, утро, закат и вечер. Природа и небесные светила работали так же слажено, как Старшие Матушки, и всё это превращалось в прекраснейшую картину круговорота жизни. Каждый ливриец чувствовал себя словно родившийся заново, когда в Ливрале наступала весна. Это было восхитительное, ничем не передаваемое пьянящее чувство. И Лилит не могла им надышаться, когда возвращалась на остров весной. Сладкое послевкусие оседало на кончике языка при каждом глубоком вдохе, а свежий кислород слегка кружил голову. Поселение выглядело, словно и само расцвело. Цветочные гирлянды висели между веток многовековых деревьев, оплетали их стволы. Фонари обвивали вьюнки и фуксии. Длинные столы, расставленные по главным улицам, ломились от угощений, приготовленных жителями и гостями из других территорий. Некоторые были завалены минералами, растениями и инструментами. За несколькими сидели взрослые и целые гроздья детишек – они учились чему-то новому у старших поколений. Дети бегали в поисках спрятанных цветастых шаров, в которых взрослые прятали искры. Они это обожали. Шары слегка сверкали и слабо взрывались, если их разломить. Ливраль сам создавал подобные сферы по ночам, словно дыша. Это зрелище могло заворожить не только детей, поэтому взрослые и придумали такую забаву. Но иногда случались и неожиданные сюрпризы, когда дети находили те шары, которых взрослые не помнили, как прятали или даже создавали. Лилит однажды была свидетельницей такого события, и с тех пор она почти верила в то, что их остров – это отдельное живое существо, что их любит, оберегает, а иногда и играет с их детьми. Молочный чай, много выпечки, корзины с украшенными яйцами. Это то, от чего ломилась большая часть столов. Это то, что было неотъемлемой частью весеннего равноденствия. Кто-то учил группу детей красить яйца, кто-то – как скручивать свечи для чистки. А кто-то разучивал простые заклинания для весёлого праздника. Где-то местные сбивались толпами – они любили проводить разные конкурсы. Лилит как раз прошла мимо одного из таких. Всё пространство около лавки мастерской старого лепрекона было заставлено украшенными яйцами – всё без магии, исключительно своими руками, зато можно было использовать всё: начиная от растений, заканчивая краски. Кто-то сидел и кропотливо мастерил, вероятно, одним из условий конкурса было сделать подделку во время остары. Обычно подобные конкурсы проводили отдельно для детей, для взрослых и для семей. Лепрекон заметил проходящую мимо принцессу и почтительно склонил свою рогатую, почти облысевшую голову, приподнимая шляпу. Его светлая, длинная борода почти доставала ему до колен, когда он так сделал. Он не встал со своего стула, а девушка и не требовала этого – знала, что мужчина уже в почтенном возрасте, здоровье и тяжёлые рога, что достались от отца-оборотня, не давали ему много двигаться. Когда-то давно родители пару раз покупали ей разные украшения и безделушки у него. Лилит до сих пор с теплом хранила эти воспоминания, они всегда вызывали лёгкую ностальгическую улыбку. Нимфа чуть склонила голову в знак ответного уважения, но не остановилась и даже не сбавила шаг. Улыбка стала ещё шире, а смех едва удалось сдержать. Как-то на уроке истории они затрагивали мифологию, и учительница задала им сделать доклад про мифических существ. Лилит пришлось тогда очень сильно постараться, чтобы не выставить себя полной дурой. Но когда один из одноклассников вышел с докладом про лепреконов, возмущению Лилит просто не было предела. И ведь, как оказалось, люди действительно уже много веков верят, что все лепреконы исполняют желания и ростом не выше 2 футов! К счастью, она смогла пережить этот урок, но после очень долго обсуждала это со всеми: с матушкой, с папой, но больше всего ей понравилось обсуждать это с мадам Глафирой – женщина очень ярко возмущалась, что полностью отражало чувства Лилит в тот момент. Она даже чуть не рассказала об этом тому самому мастеру, но быстро осознала, что ему эта информация совсем не понравится. Нимфа природы шла едва не вприпрыжку, но возраст и статус уже требовали большей сдержанности от наследницы. Она лишь на какое-то время подняла голову к кронам и небу, вдохнула глубоко-глубоко, и улыбка расплылась по лицу ещё шире. Скоро должны были прийти матушка, отец и сестрёнка. Она не могла дождаться этого момента, чтобы насладиться праздником вместе с ними. Ближе к окраинам поселения взрослые ведьмы и травницы учили маленьких девочек медитациям и тому, как прочувствовать свою магию, её глубину. Лилит видела их, ведь пришла в Ливраль неподалёку от поселения, захотев немного прогуляться. Она прошла мимо них совсем осторожно, боясь потревожить хрупкую концентрацию. Лилит оглядывала улицы, не в силах налюбоваться. В этом году Амариллис помогала украшать улицы вместе с ней. Советник Кир не был этим доволен, но был вынужден отступить. Амариллис была полна решимости сделать хоть что-то больше своих обычных обязанностей после того роскошного бала и банкета, что ей устроили на юбилей. Лилит стояла и улыбалась, следя за их перебранкой пару дней назад. У мужчины было такое лицо, словно если бы он знал, то не стал бы так сильно Лилит бегать по поручениям с подготовкой. Придворные интриги, к сожалению, были даже в таком месте, как Ливраль. Лилит их не любила, но иногда со стороны это выглядело даже впечатляюще. К его неудовольствию, очень (не)вовремя подошла госпожа Аделаида – советница по экономическим делам, – потому мужчине пришлось отступить. Лилит не очень любила эту женщину. Было в ней что-то отталкивающее, даже сильнее её упрямства и эгоцентризма. Лилит однажды узнала от мадам Глафиры, что до того, как та стала Советницей, женщину звали Адель Аида, но после та по какой-то причине решила сменить имя, соединив первое и второе. Лилит осознавала, что каждый имеет право на личную жизнь и свои небольшие секреты, но, когда это был кто-то высокопоставленный, это всегда напрягало. Впрочем, госпожа Аделаида была не единственной, кто когда-то вызывала в девушке желание сжаться и избегать разговоров с собой любыми способами. В детстве мадам Глафира пугала Лилит настолько, что девочкой она боялась заходить в библиотеку одна. То, как она говорила тихо, вкрадчиво, как почти бесшумно ходила, как могла тихо шипеть, когда что-то её раздражало или пугало, всё это заставляло чувствовать себя белым крольчонком на прицеле у змеи. А ещё её узкие глаза жёлто-оранжевого цвета. Не хватало только вертикальных зрачков, хотя в детстве её воображение так живо подкидывало и их, и ярко выраженные клыки, что девчушка сама не всегда могла вспомнить, были ли они на самом деле или нет. Но немного повзрослев, из слухов она узнала, что муж женщины погиб при давнем нападении людей, а её ближайшие родственники живут в Англии. И со временем её слегка змеиное поведение постепенно перестало пугать так сильно. Страх сменился интересом и сочувствием, и до рождения сестрёнки, Лилит могла часами находиться в обществе этой женщины. Даже если та сама сперва не особо была рада компании юной принцессы. И проведя с ней часы в приятной почти тишине, девочка заметила, что страшных клыков, у женщины не было совершенно, да и зрачки были самыми обыкновенными. Иногда Лилит скучала по тем временам, когда могла проводить часы в библиотеке. Сейчас она была уже слишком взрослой для того, чтобы избегать своих обязанностей принцессы. Когда позавчера Лилит и Амариллис трудились вместе с остальными жителями, в какой-то момент с ними были и малютка Элла с отцом. Лилит с удивлением обнаружила, что наперстянки, которые тогда взрастила её сестрёнка, так и остались нетронутыми. Только кто-то повязал на них коричневый бант, означавший негласное «Не трогать». Его использовали в основном травницы и ведьмы, когда взращивали свои растения и не хотели, чтобы те кто-то случайно сорвал. То, что у Мариэллы основным направлением станет магия флоры, не сомневался никто при дворе. Малютка обожала их, но почему-то в восторг её приводили, в первую очередь, смертельно опасные и хищные растения. А вот её искреннее восхищение ими разделяли далеко не многие. Да и маленькая она ещё была, поэтому большую часть времени девочка проводила в садах при дворце, с Лилит или с отцом, когда у того были выходные. Иногда Август брал короткие отпуски без содержания в такие моменты. Буквально на день – на два. В этом не было сильной необходимости, но родители любили их и не хотели, чтобы девочки запомнили их, как вечно работающих, без времени на своих дочерей. Лилит не хватало смелости признаться, что иногда ей их не хватало. Иногда грусть накатывала и на Эллу, и в такие моменты они могли долго обниматься и даже лечь спать вдвоём. Лилит шла по улицам и наслаждалась тёплым солнцем. На всех улицах звучала музыка: кто-то играл на флейте, кто-то на гитаре, кто-то на скрипке. Лилит даже слышала как-то мелодию фортепиано, доносящуюся из окна одного из домов на дереве. И самым удивительным было то, что это не превращалось в какофонию звуков, даже, наоборот – все находились на расстоянии, и одна мелодия плавно сменялась другой, а иногда и слегка дополнялась. Дети бегали, резвились, их родители часто тоже. Вокруг звенел смех, разносились крики и визги. Веселье было таким заразительным, что не могло оставить равнодушным никого. И Лилит не выдержала. Она взялась за подол длинного платья, сделала широкий шаг и стала кружиться, кружиться, кружиться. Она рассмеялась в голос, руки напоминали скорее крылья. Длинная юбка развивалась, словно раскрывшийся цветочный бутон, светло-фиолетовые волосы отливали лёгким отблеском серебра, а искры слабо вспыхивали в фиолетовых радужках, от переполнявших тело эмоций и магии. – Осторожнее, Ваше Высочество, – донёсся мужской голос совсем рядом, заставив резко распахнуть глаза и взвизгнуть. – Советник Нейтан, – выдохнула девушка, держа руку на сердце. Мужчина лишь глухо рассмеялся, отчего улыбка быстро вернулась на её лицо, – Что вы здесь делаете? Вопрос оказался глупым, но объясниться и исправить ситуацию девушка не успела. К счастью, это был Советник Нейтан, а не Кир, так что, это было не столь страшным недоразумением. – Вышел погреть на солнышке свои старые кости, – со смешком произнёс мужчина, оставаясь сидеть на скамейке, – Не только же вам, молодым, веселиться. Лилит мгновенно нахмурилась. – Не стоит наговаривать, Советник. Ну, какая старость? Даже моя матушка старше вас! Мужчина снова рассмеялся, видя, как нимфа сложила руки на груди и вновь отчитывала его. В такие моменты казалось, что Лилит вовсе не пятнадцать, а гораздо, гораздо старше, просто вышла из многовековых легенд, как сказочное существо, что неподвластно прошедшим годам. А он, так, дитё на её фоне. – Ладно-ладно. Снова вы меня подловили, Ваше Высочество. Девушка опустила руки и пробежалась взглядом по мужчине. Он выглядел совсем невзрачно, даже немного отталкивающе, особенно на фоне других членов Малого совета – светлые, словно кора липы жидкие волосы, серо-голубые глаза, невысокий рост. Он сегодня не был в своей коричневой одежде Советника, просто широкие удобные штаны, свитер и немного пёстрый оранжево-коричневый свитер. Девушка тяжело вздохнула и села рядом с мужчиной. Совсем рядом послышался смешок. Лилит слышала, что он казался кому-то вечно угрюмым. На праздниках он выглядел, словно колдун, которого позвали только потому, что из-за статуса не могли, и потому он стоял в углу, в сторонке от всех и давился тортом, потому что у него отняли возможность для хорошей мести. На юбилее королевы ситуация была аналогичной: мужчина стоял в углу в своём коричневом одеянии и почти злобно жевал праздничный торт. Лилит вспомнилось, как его кончик носа испачкался в светлом креме, и это всё ещё вызывало у неё смех. Ну вот и как его можно было бояться? Члены Совета его часто сторонились. Единственное, что не давало забыть о нём, это то, что он был единственным, кто носил форму коричневого, а не зелёного цвета. Словно он всю жизнь, что Лилит его знала, носил траур. Возможно, это было действительно так – мужчина жил в одиночестве. Ни детей, ни семьи, ни близких друзей. Но не явиться на светские мероприятия он не мог, поэтому часто просто стоял в сторонке и наблюдал. Тем более что приглашения на юбилей матушки Лилит подписывала и отправляла сама, а Советнику Нейтану доставила лично, удачно перехватив его в коридоре. Они редко общались, но иногда это происходило. А в последние пару лет всё чаще и чаще. Из всех членов Совета Лилит могла чувствовать себя наиболее комфортно именно с ним, хотя поначалу и боялась, что не сможет найти с ним общий язык – с членами Совета всегда было сложно разговаривать. Она знала, что некоторые в глубине души были не сильно довольны тем, каких усилий им стоило занять их пост, а Лилит всё далось по праву рождения. Отчасти за это и не любили Нейтана – слишком много она успела услышать тихих шепотков о том, что он не заслужил своё положение. Но от матушки она не слышала про него никаких нареканий, поэтому Лилит смело игнорировала случайно услышанные фразы. – И как вам праздник? – Будем надеяться, что этот круг жизни будет не более беспокойным, как предыдущие. – Будем надеяться, – согласно кивнула Лилит. – Я слышал, вы с королевой приложили свою руку к украшениям? – Если вы собираетесь нас осуждать и читать нотации, что у нас с матушкой есть горы других более важных занятий… Но Нейтан лишь рассмеялся. А Лилит резко вспомнила, с кем разговаривает, и ей стало неловко. – Кто я такой, чтобы указывать вам, чем вам следует заниматься? Я служу во благо других ливрийцев, а не хожу за вами попятам, чтобы ткнуть носом в малейшее несоответствие правилам приличия и благопристойности. Лилит усмехнулась. Мужчина не сказал имени, но оба прекрасно понимали, о каком члене Совета мужчина говорил. – А праздник вышел на славу, – глубоко вздохнул он, – ничего не сказать. – Благодарю, – нежно улыбнулась Лилит. Они просидели так ещё какое-то время. Так же, как иногда они сидели в глубине дворцовых садов и разговаривали, когда несколько минут, когда часами. Для Лилит их разговоры становились отдушиной и возможностью просто быть. Не нужно было переживать о том, что сказанное родителям заставит их волноваться, а членов Совета хмуриться и читать новую порцию нотаций. Мадам Глафира тоже не стеснялась в выражениях при принцессе. Да, исключительно литературных, но говорить она умела так, что любое умное существо начинало чувствовать себя ничтожеством. Разговаривая с Нейтаном, она всегда чувствовала, что они словно в одной лодке и на одной волне, и даже то, что между ними пролегала приличная разница в возрасте, забывалась в такие моменты. – Совету не слишком понравилось то, что в прошлый раз вы говорили от лица своей матушки. У Лилит вздёрнулись светлые брови. – Они знали, что у неё сейчас неотложная встреча, но отказались переносить. И они же сами вечно твердят с моих девяти, что мне стоит взрослеть, брать больше ответственности. – Но не при живой королеве. Лилит задохнулась от возмущения. – Меня отправила моя мать, чтобы я её заменила, а после я доложила ей всё в устной и письменной форме. У них нет никаких причин для недовольства. Я же не собираюсь свергать свою мать! Это же просто непостижимо так даже подумать. – Конечно, они не настолько глупы. Но, возможно, они просто хотели провести собрание единолично. Лилит сжала губы. Она даже не знала, что из двух вариантов было отвратительнее. – Но, – мужчина спохватился и понизил голос, наклонившись ближе к уху принцессы, – если что.. – Вы мне ни слова не говорили, – еле слышно продолжила Лилит. Они переглянулись и обменялись заговорщицкими улыбками. – Лили! – донёсся слишком громкий, словно пробивший пузырь их личного мирка, детский голос. Лилит моментально выпрямилась, глаза стали быстро бегать по улицам, пока не заметили крошечную девочку в нежно-фиолетовом платье, украшенное глицинией. Улыбка стала широкой и нежной, а глаза лучились теплом и счастьем даже сильнее, чем когда-либо за всё это время во время праздника. – Элла, – громко выдохнула девушка и подскочила встать. – Цветочек, я здесь, – уже громче, почти крикнув, произнесла Лилит и вытянулась, как струна, махая девочке рукой. Стоило малышке её заметить, как та стремглав побежала к ней, почти напролом. Лишь чудом ей удавалось лавировать среди людей. А Лилит опустилась на корточки и расставила руки широко-широко. Чтобы когда малютка почти болезненно врежется, не успев затормозить, сразу заключить её в крепкие объятия, подхватить на руки и закружить под её оглушающий смех. И Лилит смеётся вместе с ней, чувствуя, как безграничное счастье разливается в груди. – А где папа? Девочка, едва отсмеявшись, зажмурилась, чтобы голова перестала кружиться. Ей потребовались несколько минут, чтобы осмотреть изменившуюся почти до неузнаваемости улицу и ткнуть в определённом направлении. Лилит краем уха услышала странные звуки и обернулась на них. Нейтан вставал с лавочки, но Лилит не успела его остановить. – Ну, куда же вы? Праздник ведь только в самом разгаре! – Пойду я. Не любитель я таких шумных сборищ. Словно в ответ на его слова, кто-то вдалеке слишком резко завизжал, и Мариэлла почти сжалась в комочек, прижимая руки к ушам. Изумрудные глазки зажмурились, а серебристые хвостики качнулись от резкого движения. Лилит и сама молниеносно прижала девочку крепче к себе. Когда крик стих, мужчина неловко просмеялся. – Ваши Высочества, – он склонился по пояс. Он не был обязан делать такой глубокий поклон, и всё же сделал. – Господин Советник, – Лилит ненадолго склонила голову. Стоило мужчине начать тактично удаляться, как Мариэлла вскинула руку и помахала ему на прощание. – Пока-пока! Ответом ей стала прижатая ладонь к груди, поклон головы и рвущийся наружу смех мужчины. Лилит проводила его взглядом, а после развернулась в указанном ранее сестрёнкой направлении. – Ну, что? Пошли искать маму с папой? Ответом на это ей стала ослепительная улыбка сестры. Её истинная внешность напоминала ей какого-то ангелочка. Кажется, Лилит обречена окружать себя прекрасными существами, к которым окружающие незаслуженно относятся хуже и не способны разглядеть в них нечто важное.