Глава 4. Убывающая луна

Убывающая луна – это время перемен, отказа от прошлого и ненужного. Это первая фаза луны после всплеска энергии, которое приносит полнолуние. Это время спокойствия, передышки.

Дыши полной грудью. Всё не так плохо.

Лилит тяжело вздохнула, стоило ей войти в дворцовый сад. Он выглядел, словно маленькая сказка внутри их Ливраля, что не было удивительным – столько садовников, садовниц, травниц и травников трудились над тем, чтобы сады, окружавшие дворец, были абсолютно неприкосновенны. В них можно было найти самые особенные растения, которые даже на территории Ливраля считались редкостью. Не было удивительным, как сильно Мариэлла любила это место. Как и то, как долго хранительницам и хранителям сада потребовалось времени, чтобы перестать переживать, как бы маленькая девочка не погубила их труды и не уничтожила Вал-флору. Теперь они боялись того, какое растение обнаружат после неё. К их счастью, у девочки пока не хватало сил заполонить весь сад ядовитыми и плотоядными растениями, к тому же она больше любила болтать с уже существующими взрослыми представителями флоры, чем создавать новые. Буквально на днях молодая миледи Флоренс, недавно назначенная на должность кирры –главной помощницы – Смотрительницы Рощи, пробегала мимо неё. Ещё более молодая садовница попыталась выкопать купену, но купена не захотела никуда уходить. Теперь девушка была на вынужденном отдыхе, пока её рука не восстановится от ожогов, а миледи пыталась исправить ситуацию. Смотрительницы Рощи были одними из немногих, кто, занимая достаточно высокое положение при дворе, продолжали заниматься в большей степени чем-то другим, нежели разбором гор бумаг. Хотя, эту часть работы невозможно было исключить – кипы бумаг росли прямо пропорционально власти, а значит обязанностям и возложенной ответственности. То, что в этих садах было собрано множество разнообразных, часто редких трав и цветов, не означало, что здесь можно было найти всё. Тот же лунный тёрн был не только редким, но и самостоятельно вырастить его не было возможно. Он рос на месте гибели, предательства и невыносимых мук. Он питался болью, горем, криком, кровью, лунным светом и слезами. Его алые и белые бутоны манили своей недоступностью и чем-то неземным, когда раскрывались всего дважды в цикл – в полнолуние и новолуние. Не подойти, не протянуть руку и не оставить несколько капель крови, а также своё спокойствие на долгие ночи, было просто невозможно. Самые искусные мастера подгорья могли создать из него безумно крепкое и острое оружие. Но это были действительно единицы, рассыпанные песчинками по всему острову. Создать что-то из веток лунного тёрна было практически невозможно. Это было во много раз сложнее, чем сделать оружие из обсидиана. В Ливрале любят говорить: «Корни ненависти/насилия не дают прорастать деревьям». Лунный терновник был единственным исключением. Он использовал эту боль, рос в ней, питался ею, а после становился живым напоминанием о великой трагедии, который невозможно уничтожить. Чтобы помнили о цене, о последствиях, о том, что все они связаны и должны жить в мире, а не брать пример с людей. Даже если они не в восторге от жизни в относительной изоляции. Пройдя вглубь сказочного сада, Лилит заметила знакомый силуэт на скамейке почти под кроной густой ивы. Его коричневые одежды почти сливались с тенями, делая едва заметным. Но он часто бывал здесь, а Лилит прекрасно это знала. После остары, её никак не оставляло какое-то странное чувство, так что Лилит не смогла отказать себе в том, чтобы найти Советника Нейтана и поговорить с глазу на глаз. – Доброго дня, господин Советник. Мелодичный голос заставил мужчину вздрогнуть и тут же вскинуть свои маленькие, но светлые глаза. Силуэт и не думал прятаться – всего через мгновение тонкие ветви были отодвинуты, и Лилит полностью оказалась перед ним. – Ох, Ваше Высочество, – облегчённый смех и улыбка появились на его лице, а в глазах что-то блеснуло, – Вас разве не учили, что подкрадываться так – верх неприличия. – Я тоже рада вас видеть в здравии и хорошем настроении, – проигнорировала Лилит. Их глаза почти пристально смотрели, а на губах играли лёгкие улыбки. Он помнил недавний день. И, конечно же, он понимал, что это была небольшая месть. И они оба прекрасно знали: если бы Нейтан не хотел, чтобы его кто-то потревожил даже случайно, он бы не сидел здесь. – Я присяду? – Ну, разумеется, – кивнул он и слегка подвинулся к дальнему краю. – И что же привело вас сюда, моя принцесса? Неужели специально искали этого жалкого Советника? Лилит лишь красноречиво закатила фиолетовые глаза. – Вам бы давно уже стоило начать думать о себе, как о ком-то более важном, а не унижать самого себя. Может, и с другими членами Совета не было бы стольких проблем тогда. Мужчина хмыкнул на это замечание. – Вы, кажется, не допускаете и мысли, что они могут быть правы. – Конечно, нет. Я же с детства живу при дворе и вижу их почти каждый день, – Лилит повернулась лицом к нему, и её лицо стало более серьёзным, – Я же не говорю, стать надутым павлином, как почти половина из них. Но положение Советника является одним из самых значимых при дворе, и не только. Его действительно нужно заслужить и даже так кого попало к этой должности не допустят. А вы на своём посту уже столько лет! Он глухо рассмеялся, заставив Лилит прервать свою тираду и почти замереть. – То, что произошло между вами, с королевой и господином Киром, известно уже всему дворцу. Не жалеете? – Вы думаете, что стоит? Лилит опустила глаза, словно её отчитывали, хотя это было не так. На самом деле, она только сейчас задумалась о том, что, возможно, это действительно было глупостью. Ливрийцы всегда прекрасно справлялись с подготовкой к праздникам и в личной помощи от правящих семей не нуждалась. Во всяком случае, так было в этой части Ливраля. Лилит пока ещё не вникала настолько глубоко в различные тонкости у территорий Загорья. Нейтан хмыкнул и слегка задумался, прежде чем ответить. – Я думаю, что праздник вышел действительно достойным. И даже волшебнее, чем обычно. И это исключительно ваша, с королевой, заслуга. И всё же я не вправе что-то решать за вас. Вашу семью с детства готовят ко всем тонкостям власти. Я же никогда и не мечтал о том, что имею сейчас. Если и вы считаете, что поступили правильно, то знайте, я полностью поддерживаю это решение. Но если сейчас вы считаете, что оно того не стоило, то, чтож.. Я всецело на вашей стороне, какое бы решение вы ни приняли. Лилит слабо кивнула. Она не была уверена. Но она знала, что до этого момента ни она, ни Амариллис об этом не жалели. Тем более, её матушка сама инициировала эту идею. Лилит её в этом лишь с большой радостью поддержала. Когда-то в далёком детстве, когда Мариэллы ещё не было даже в планах, они всей семьёй могли выйти и помогать в приготовлениях к остаре или другому празднику. Это было очень редко, но это были одни из самых ярких и счастливых воспоминаний Лилит из периода, когда у неё ещё не появилась сестра. Лилит соврёт, если будет отрицать, что боялась. Она очень боялась появления второго ребёнка. Боялась, что внимания родителей, которого и тогда было не так много, как хотелось бы девочке, станет ещё меньше. Одноклассники, узнав, начали рассказывать какие-то ужасы, что стали происходить в их семьях после появления младших. Служащие при дворе иногда кидали на неё странные взгляды. Лилит боялась до ужаса. Даже расплакалась в свой десятый день рождения от страха, что это будет её последний счастливый праздник. Но матушка всё чаще отдыхала. Папа же либо пропадал почти сутками на работе, беря срочные проекты, либо, наоборот, проводил больше времени с ними. Матушка часто держалась за живот. Отец тоже нередко клал свою раскрытую ладонь сверху. Когда малышка начала пинаться, даже Лилит стало любопытно настолько, что она впервые осторожно согласилась прикоснуться. Это было.. странно. Но в тот момент страх ненадолго отступил. Она решила, что должна дать шанс малышке, что будет плохо и не достойно будущей королеве ненавидеть и бояться кого-то, кто ещё даже не рождён. Вспомнились слова миледи Аделии о том, что всегда нужно думать своей головой и смотреть на ситуацию с разных сторон. И всё же, ей было страшно. Безумно страшно. Но потом родилась Мариэлла – с редкими коричневыми волосами и большими голубыми глазками. И Лилит поняла, что просто не может ненавидеть это чудо или жалеть о её рождении, что бы в итоге ни произошло с их семьёй. Впервые Лилит увидела сестру уже в мире людей. В Ливрале первые дни ей было дозволено посещать только матушку и то совсем ненадолго. Девочка родилась нормальной, но что-то в ней смутило лекарей: слишком тихая, но при этом кричала так громко, стоило кому-то её коснуться. Правда потом заменили пелёнки и одежду на более нежную из тенселя, исключили холодные ткани и любой шум, после чего девочку удалось осмотреть. Она была здоровой и сильной, просто очень чувствительной. Действительно дочь королевы и нимфы природы. Истинным обликом Мариэллы являлись светло-серые волосы и невероятные изумрудные глаза. Лилит обожала расчёсывать её и заплетать – волосы сестрёнки были похожи на жидкое серебро, которое очень красиво переливалось, скользя меж пальцев. Папа говорил, что внешность людей меняется с возрастом, и Лилит уже начала замечать, что в мире людей глаза и волосы сестры становились всё светлее. Возможно, в итоге у маски Эллы будут серые глаза, такие же, как у маскировочного облика их матери Амариллис. У Лилит же было наоборот. Её голубые глаза в мире людей с возрастом стали такими же синими, как у отца. Но вот волосы, как были чёрными при рождении, так с возрастом и остались. Папа часто шутил, что в мире людей им будет достаточно просто снять маску, чтобы окружающие их не узнали. И это было похоже на правду, ведь истинным обликом Лилит были светло-сиреневые волосы и глубокого фиолетового цвета глаза. У матушки же были жёлтые, словно луна, глаза, и иссиня-чёрные волосы, что в мире людей становились русыми, почти рыжими. К счастью, они были нимфами и, в основном, выглядели вполне как обычные люди. К счастью, все самые страшные кошмары Лилит не оправдались. Лилит осмотрелась. Из-под густой зелени пробивались солнечные лучи, привычный шум доносился чуть приглушённо. Хотелось просто сидеть в тишине и наслаждаться приятной компанией. Нейтан тоже какое-то время молчал. Лилит вспомнился их первый нормальный разговор. Примерно года два назад, когда всё навалилось, словно снежная лавина на неё, Лилит впервые не выдержала и сбежала. Сбежала от разговора с несколькими членами Совета, сбежала в начавшейся истерике. Лилит тогда только начала в полной мере осознавать: они не собирались её ни во что ставить, даже при увеличении обязанностей, находящихся на ней. Единственное, что они хотели от неё– быть умничкой и не прыгать выше головы. Лилит знала, что сенешаль матушки была несколько иного мнения, но сильно ситуацию это не спасало. К тому же, Мариэлле было около трёх, у неё ещё даже не закончился рост зубов, родители были напополам в работе и в заботе о малютке. А Лилит было до ужаса одиноко. Но говорить об этом родителям она не смела. А больше никому она обо всё рассказать и не могла. Они тогда встретились случайно. Она не заметила его, отдыхающего на скамейке, пока выпускала пар и думала о том, что, наверное, ей стоит попробовать взять пример с сестрёнки и создать пару плотоядных цветов, но тут же поняла, что ей это не поможет, раз она не может покормить их этими противными Советниками. Слёзы взяли верх. Они катились обжигающими каплями. Жгли глаза, жгли кожу. Горло сдавило, словно там вырос фикус-душитель. И она никак не могла заставить себя перестать, успокоиться. Она задыхалась, хваталась то за горло, то за платье. Слёзы всё текли. Она их смахивала, но это не помогало. И в таком отвратительном состоянии её и нашёл Нейтан. Она была в ужасе. А мужчина оставался на расстоянии и внимательно на неё смотрел. Хотелось сбежать. Рвануть прочь. Куда угодно. И его, на первый взгляд, несколько отталкивающая внешность, не особо помогала подавить это желание. Как же стыдно. Как недостойно. Как.. – Ваше Высочество? – осторожно спросил он, но не приблизился, – Я могу вам чем-то помочь? И ей действительно стоило развернуться и позорно сбежать. Но слёзы потекли с новой силой, а стыд подкосил ноги. Нейтан едва успел её поймать, но красивое белое платье было уже испачкано в грязи. – Прошу прощения, – пролепетала Лилит, и тот мгновенно её отпустил, позволив отойти. Но она не сбежала. Вытерла слёзы, отдышалась и попыталась улыбнуться, словно ничего не произошло. – Просто, – она мотнула головой, чтобы сбить отвратительные мысли, – очень неудачный день. Прошу прощения, что вы застали меня в таком состоянии. – Ну, что вы такое говорите? – практически пробормотал он в растерянности и ошеломлении, – Это мне следует извиняться. Мне следовало уйти и сделать вид, что я ничего не увидел. Но я.. Прошу меня простить. Было наивно предполагать, что вам нужна моя помощь. – Нет-нет! Девушка в ужасе быстро схватила его за запястье, а после пришла в ещё больший ужас и отдёрнула руку. Её словно ударила током мысль остаться действительно одинокой. Что было странно, ведь изначально она сбежала в сад ради этого. Ну и ещё из-за мысли о том, что Мариэлла чувствовала себя там комфортно, значит, скорее всего, это поможет и ей. Но она слишком часто оставалась в одиночестве в последнее время. Даже если была не одна. К счастью, теперь он развернулся обратно и слушал, не собираясь уходить, а у неё была пара минут быстро объяснить своё дерзкое и детское поведение. – Это вы меня простите. Мне действительно не следовало.. Я.. Я не хотела никого побеспокоить. И я тем более не хотела принижать вашу значимость и.. Она не закончила. Мысли улетучивались, стоило ей едва схватить их за хвост. Паника с новой силой овладевала ей. Но Нейтану это было и не нужно. С его стороны послышался сдавленный смешок, словно он действительно пытался не рассмеяться, но у него не получалось. Лилит захотелось спрятаться в тот шкаф, где часто пряталась Мариэлла. Провалиться сквозь землю от стыда. Но каким-то чудом её выдержки хватило на то, чтобы поднять голову и посмотреть на него. Мужчина в коричневой длинной тунике с узором из листьев и лоз и такими же штанами был не кем иным, как Советником Нейтаном. И от её взгляда мужчина быстро взял себя в руки, опустил взгляд, но улыбка никак не хотела исчезать окончательно. – Что? – только и смогла промямлить Лилит. – Вы сказали, что не хотели принизить мою значимость. На самом деле, вы практически единственная, кроме вашей матушки, кто, кажется, действительно не хочет этого сделать. – О.. Лилит выдохнула и застыла в недоумении от услышанного. Что? Просто.. Что? Он поднял на неё взгляд серо-голубых глаз, посмотрел на реакцию, и тут же опустил их обратно. Но уголки губ всё же дёрнулись в новой улыбке. – Прошу прощения, если заставил вас волноваться. Этого совершенно не было в моих планах. Я просто пытался помо, – он затряс головой, – Нет, ничего. Приношу свои извинения, Ваше Высочество. – Лилит, – вырвалось у неё быстрее, чем она это осознала. Мужчина был явно в недоумении и смятении, и тогда нимфа стала быстро пытаться сообразить, как исправиться, как объяснить. Но вместо этого обессиленно закачала головой сама. – Простите. Просто.. Я только что говорила с некоторыми членами Совета и.. Я понимаю, что это глупо и мне не стоит такого себе позволять. Это просто вырвалось. Мне сейчас совершенно не хочется слышать этот глупый титул. – Глупый? Лилит передёрнула плечами. – Я понимаю, – вместо этого, торопливо оборвал её Нейтан, не желая заново ставить её в неловкое положение. И Лилит впервые за весь этот ужасный день смогла вздохнуть полной грудью и расслабить плечи. Она уже даже не помнила, о чём они тогда говорили. Просто помнила, как ей стало легко, словно тучи рассеялись на небе. Они говорили, говорили и говорили, медленно гуляя по саду, пока не нашли эти несколько раскидистых ив. Она ушла полностью вымотанной, но это была приятная усталость. С того дня он уже совершенно её не пугал. Светло-коричневые волосы стали ассоциироваться не с увядающей жизнью, а с корой липы. Его косые брошенные взгляды на других, порой заставляли давить смешки. Она уже знала, что никого он не ненавидит и не проклинает. Просто.. Не всегда доволен принятыми решениями и поступками членов Совета, а возразить не всегда мог. А на следующий день он принёс ей небольшой бутылёк, чтобы отстирать платье. Лилит даже забыла, что успела ему рассказать, как это платье ей совсем недавно подарили родители, как сильно ей оно нравилось, как он убедил её не ставить крест на такой прелестной вещи. Платье действительно отстиралось. И от сока одуванчиков, и от грязи, и от травы, и сока небольших ягодок, только зреющих на месте цветов. Ей тогда захотелось прыгать от счастья и обнять Нейтана крепко-крепко, но это было бы слишком неловко. Так они виделись и разговаривали ещё несколько раз, пока постепенно это не стало обыденностью. Под одной из ив появилась лавочка, а у них – привычные маршруты по саду. Иногда Лилит ходила по ним в одиночестве, и это её немного успокаивало. Но дымка приятных воспоминаний рассеялась, и нежный взгляд опустился, наполнившись усталостью. Сердце кольнуло скорее неприятно, чем действительно больно. Резко вспомнилось, как она познакомилась с Анжеликой, как быстро они подружились. Лилит почему-то была уверена, что девушке будет с ней не интересно, но та постоянно обиженно кривилась, когда Лилит приходилось врать и отказывать подруге в прогулке, во встрече или чём-то ещё. Не всегда причина была действительно в родителях или Мариэлле, но Лилит могла использовать только их. Поэтому чаще всего Лика выглядела так, словно Лилит говорила не о своих близких, а заставляла подругу жевать неочищенный кактус. И когда Лика послала Сашу так легко и беззаботно, а после ещё и схватила ту за локоть, словно боялась: Лилит снова растворится в своей семье, если подумает, что является третьей лишней, – нимфа была в полном шоке. И даже не заметила, как улыбка оказалась у неё на лице. А потом Лилит встретилась взглядом с Сашей, тот увидел её улыбку и скривился, вероятно, приняв это за самодовольство. Он стоял ещё какое-то время, словно думал, что Лика рассмеётся и передумает. И та действительно рассмеялась. Но быстро ушла вместе с Лилит под руку, помахав парню напоследок. Лилит чувствовала, как парень впился в неё взглядом тогда, и до сих пор постоянно ощущала его взгляд на себе. Когда Лилит заикнулась об этом Анжелике, та отмахнулась, сказала, что девушке не стоит так заострять на этом своё внимание, но, как показывала практика, Александр оказался прилипчивым и обидчивым. Лика любила говорить, что все парни такие, и если Лилит когда-то найдёт себе парня, то очень скоро в этом убедится. Вспомнилось, как Нейтан выглядел настороженно и почти преданно, когда она рассказывала о Лике и об этом всём, но вскоре расслабился – Лилит сумела его успокоить, убедить, что Лика ей не навредит. Только вот время шло, а эта проблема не только никуда не исчезала, но и словно наоборот – росла и назревала как противный прыщ. Лилит была действительно расстроена: из-за одноклассников, из-за этого напыщенного индюка Александра, из-за ощущения собственной ненужности и бесполезности. Лёгкая тень прикосновения резко вырвала её обратно в реальность. К густой кроне ивы, едва шелестящей листве. К танцующим теням и лучикам солнца. К сидящему рядом с ней Советнику. Она повернула лицо в его сторону и успела заметить, как застывшая в воздухе рука стала медленно опускаться на своё колено. – Ваше Высочество, – мягко и слишком осторожно начал он. Лилит поняла, что того начало беспокоить её состояние. – Если вас что-то гложет.. – Всё в порядке, – слишком быстро отмахнулась она. А когда поняла, то плотно сжала губы. Мужчина посмотрел на неё тяжёлым взглядом, но всё же выдохнул и покачал головой, словно обессилев. – И всё же вас что-то тревожит. Вы же не просто так стали меня искать. Что-то внутри неприятно сжалось. Стыд. Ненависть к себе за слабость. Ей действительно не стоило. Он отдыхал от своих проблем, а тут пришла она со своими глупостями. Лилит даже не совсем понимала зачем. Просто у неё всё чаще появлялось желание прибежать к нему и поговорить ни о чём или просто помолчать в тишине. Она знала, что он её не осудит, не прогонит, но всё же, так нагло и часто пользоваться этим ей не следовало. Но прежде чем она начала извиняться, Советник продолжил. – Я не стану вас допрашивать, если не хотите. Я просто надеюсь, что если произойдёт что-то серьёзное, вы не станете это скрывать от меня. Лилит позорно опустила голову. Серьёзное? Нет.. Её проблемы – это обычные пустяки, которые подростковый возраст раздувает до невероятных масштабов. – Нет, всё действительно в порядке. Ничего серьёзного, – почти выдохнула она, не поднимая взгляда и не выпрямляясь. Послышался лёгкий вздох. Кажется, он и так догадался, что проблема в школе. Но Лилит не говорила ему об этом сейчас, поэтому и он не стал это развивать. – Знаете.. Ваше Высочество. Я тут подумал, – на этих словах всё внутри девушки словно вытянулось, как струна, внимательно цепляясь за любую мелочь в его речи. – Мне тут вспомнилась наша первая встреча, – продолжил он так же практически спокойно. Лёгкую дрожь выдал только приглушённый нервный смешок, – Возможно, вам это не очень приятно вспоминать.. – Всё в порядке, – тихо оборвала она его. Голова чуть дёрнулась в его сторону, но взгляд был всё так же прикован к траве и крошечным цветкам среди них. – Помните, вы тогда попросили называть вас по имени, но.. Лилит медленно кивнула. – Тогда это действительно было неуместно. Мне стоит поблагодарить вас, что в тот момент, даже в вашем состоянии, вы не стали ставить меня в неловкое положение. Лилит это прекрасно понимала. Ей действительно было всё ещё стыдно за своё поведение в тот день. – Но сейчас многое изменилось. Если честно, я даже не мог представить, что мне когда-нибудь будет в радость проводить своё свободное время в компании столь юной дамы. Лилит осторожно посмотрела на него. Мужчина это заметил, и, пусть первым порывом Лилит было отвести взгляд, она всё же продолжила смотреть на него. – Я просто хотел сказать, что если вам будет комфортно, то наедине вы можете называть меня по имени. Лилит почувствовала, как осторожно вновь начала дышать. От напряжения и сковавшего её стыда, она и не заметила, как почти перестала это делать. Эти оковы спали ещё быстрее, чем появились. Губы чуть дрогнули в улыбке. – Если вам это будет комфортно, – мягко ответила Лилит. Его тонкие губы тоже чуть дёрнулись в улыбке. – Мне было бы комфортно, если бы вы называли меня по первому имени. И тут Лилит едва не ахнула. У ливрийцев имена имели гораздо большее значение, чем фамилии. Раньше у ливрийцев были тройные, четверные и иногда даже ещё более длинные имена. Сейчас чаще всего ограничивались двумя. Лилит слышала, что его первым именем является Ян, но он уже давно перестал использовать его как основное – сразу после того, как стал членом Малого совета. Лилит никогда не спрашивала его об этом. Она чувствовала, что это всё слишком личное. Она мягко кивнула, соглашаясь и видя, как от её согласия собеседник тоже расслабляется. – Если вас это не затруднит, – начала она, осторожничая, – то при личном общении я бы тоже предпочла, чтобы вы как можно реже использовали мой титул. И, к её удивлению, Ян Нейтан согласился. Ян.. Будет достаточно непривычно теперь его так называть. Но она привыкнет. – Я не знаю, что у вас произошло, – спустя некоторое время тишины начал он, – просто знайте, что вы со всем справитесь. Просто, возможно, на это потребуется больше времени. Но если это не что-то настолько серьёзное, чтобы поднимать тревогу в Совете, у вас явно хватит на это сил и знаний. Лилит хмыкнула. Справится.. Да, она действительно должна со всем этим справиться. Но её раздражало то, как сильно это её беспокоит, хотя и не должно. Лика говорит, что он просто придурок, на которого не стоит тратить свои нервы и силы, но этот проклятый Александр всё не переставал донимать её даже в её собственной голове. Но то, что Ян поддерживал её даже сейчас, даже зная, что в её голове одни пустяки, и даже не зная, какие именно, он всё равно пытался её поддержать. У Яна Нейтана никогда не получалось хорошо поддерживать. Но то, что он просто пытался, пусть неуклюже и не всегда удачно, но уже одно только это трогало до глубины души. – И, если вы не сочтёте за дерзость, – продолжил он, спустя паузу, чуть понизив тон и громкость, – но я всё же хочу вам напомнить, что вы принцесса. Вы будущая королева. Вы наше будущее. И такие пустяки, безусловно, могут вас задевать, но вы должны помнить, что они не имеют значения. Неприятных ситуаций будет много, особенно в вашем положении. Но вам необходимо думать, в первую очередь, о ливрийцах. О своём народе. Если вы пока не можете перестать обращать внимание на эти пустяки, если они так сильно выводят вас из душевного равновесия, то пусть пока будет так. Но вам нужно научиться не показывать эти свои чувства другим. Скрывать то, как сильно это вас задевает, иначе это никогда не прекратится, а наоборот усилится. Они будут слетаться как комары на запах крови и пировать вашей реакцией на их мракобесие. Лилит ничего не ответила. Она чувствовала, что Нейтан был прав. Он говорил те слова, за которые другие могли бы строго его осадить. Но это было той правдой, которую ей действительно нужно было услышать от кого-то со стороны. – Безусловно, уже сейчас вы прекрасно осознаёте свою ответственность и не нуждаетесь в напоминании об этом. Безусловно, вы сейчас не должны брать на себя слишком много. Но у вашей матушки сейчас особенно много дел. Впрочем, как и предполагается у королевы. Я понимаю, почему иногда вы чувствуете себя одиноко. Я хочу сказать, что вы ничуть меня не обременяете. Если вам будет нужна помощь, я постараюсь помочь чем смогу. Даже если это будет просто составить компанию на время или проветрить мысли. Он слегка посмеялся. От этого нервность ушла и от Лилит. Ей было понятно, как общаться с другими членами Совета, но Ян.. Он был другой. Это чувствовалось всегда и, кажется, всеми. Их взаимоотношения давно перестали быть чисто формальными, но и дружбой это было сложно назвать. Ей вновь захотелось извиниться за то, что тратит его время, даже несмотря на то, что он буквально только что ей сказал. И видимо он заметил это. То, как она, незаметно для себя, чуть сжалась, поджала губы, упёрла взгляд в несчастную траву. – Прошу прощения, если мои слова оказались грубыми. Я.. я действительно этого не хотел. Лилит же покачала головой в отрицании. И, наконец, подняла голову в его сторону, чтобы объясниться. Но его вид заставил её замолчать и дать ему договорить. – Её Величество очень любит вас и дорожит. Вы для неё очень важны. Губы Лилит совсем незаметно стали подрагивать. Она знала это. И любила её, и папу, и Мариэллу так же сильно в ответ. Но это напоминание почему-то прозвучало для неё, как что-то жалкое. Лилит не знала, то ли это из-за её собственной болезненной реакции на эту тему, то ли оттого, что её собеседник иногда действительно был ужасен, когда дело доходило до слов и поддержки. Выслушивать, тихо помогать и подсказывать. Но говорить красиво и складно не было его сильной стороной. – И я говорил действительно серьёзно. Вы можете обращаться ко мне за помощью в любой момент. Я понимаю, что это звучит немного жалко, учитывая моё положение при дворе, но вы знаете, что я действительно приложу все усилия. Лилит кивнула, чтобы подтвердить и успокоить его. – Поверьте, мне это будет совсем не в тягость, даже наоборот. В конце концов, у меня ведь и нет никого, с кем можно было бы поговорить, а ваше общество будет приятно любому, тем более такому человеку, как он. Улыбка Лилит была немного слабой, но искренней. Возможно, при дворе было невозможно иметь такую же дружбу, как в мире людей, где вы не обременены столь строгим статусом. Возможно, она именно из-за этого так тянулась к миру людей, к возможности ходить в школу. Даже тогда, когда не могла сама понять, что же именно её заставляет так сильно бояться лишиться этой возможности. – Если это снова был намёк на ваш возраст, – полушуточно пригрозила Лилит. Мужчина тут же вскинул руки в сдающемся жесте. – Ни в коем случае. Улыбка озарила его лицо, а после они почти одновременно разразились хохотом. Лилит снова раскрылась, подобно прекрасному цветку. Но всё же, отсмеявшись, девушке придётся прикрыть глаза и покачать головой, чтобы успокоиться. – Прошу прощения, – её голос уже не звучал неловко или почти виноватым, – боюсь, у меня ещё есть несколько важных дел во дворце. А вечером у нас семейный ужин, мне не хотелось бы его пропустить или постоянно думать о незавершённом. – Конечно, – с готовностью кивнул он, взяв себя в руки раньше неё, – В таком случае не смею вас задерживать. – Ещё раз, спасибо большое за уделённое время. – Пустяки, – отмахнулся он, – Как я уже сказал, мне было приятно провести время в вашей компании.