Глава 7. Третья четверть

От луны осталась половина – значит необходимо быть осторожным и хорошенько обдумать ситуацию. Вероятно, придётся приспособиться к обстоятельствам, чтобы в дальнейшем те сыграли на руку.

– Ян.. Обращение всё ещё было до ужаса непривычным. Лилит то и дело краем глаза смотрела то на его реакцию, то по сторонам. Даже называть его просто «Нейтан» было уже за рамками этикета и правил приличия, но называть по первому имени – совершенно неслыханно. Даже стены дворца уже почти позабыли эту часть его имени, а он разрешил ей единолично обращаться к нему именно так. Лилит не могла объяснить, почему это заставляло чувствовать её лёгкий мандраж и ответственность. Это было очень личным, и лишним ушам не стоило этого слышать. Ян был каким-то подавленным, но безумно настороженным, отчего Лилит опасалась слежки или чего-то ещё. Не то чтобы они поступали как-то незаконно или им было что-то скрывать, просто всё это давно казалось таким личным, таким хрупким и ценным, что хотелось оставить их общение, их прогулки неприкосновенными со стороны посторонних. Чтобы это было только их. Чтобы это оставалось безопасным пространством для них. Чтобы это оставалось личным секретом. Ян довольно усмехнулся. Совсем краешком губ, почти не сводя с неё взгляда. Его явно забавляла её нервозность, за что девушка не удержалась и легонько пихнула его локтем. – Это не смешно. – Конечно же, нет, – с тенью улыбки ответил он, но голос не был таким уж шутливым, что немного сбивало с толку, – Как может быть смешным, когда сама будущая королева так тщательно блюдёт за моей безопасностью? Лилит вспыхнула как маковый цвет. И почти сразу её словно пронзил призрачный ветер. Она не говорила Яну о своём новом прозвище, как и в целом о том, что произошло. Она не хотела никому говорить, счастье было уже в том, что матушка, являясь королевой, обладала очень хорошими навыками разрешения конфликтов. Лилит могла в детстве слушать буквально с открытым ртом за тем, как Амариллис периодически отстаивала безопасность своей семьи от влияния Совета. Да, она часто при этом была спрятана за её спиной и крепко цеплялась за её подолы платьев – после рождения Мариэллы женщина почти полностью отказалась от тканей, которые могли быть неприятны при касании. Обычно это были длинные платья достаточно простого кроя преимущественно фиалковых, жёлтых цветов, хотя на разные праздники это могли быть и красные, и белые и, конечно же, всегда богато украшенные. В школе Лилит было не до восхищения тем, какой мягкой и одновременно твёрдой в своей позиции Амариллис. Лилит казалось, что она как вдохнула побольше воздуха в лёгкие перед тем, как войти в кабинет, так и выдохнула только тогда, когда женщины, уже обо всём договорившись, жали друг другу руки и улыбались. Даже когда примерно на середине их разговора София Андреевна достала кружки и они стали разговаривать, распивая чай с песочным печеньем, которое любезно принесла с собой матушка, Лилит казалось была больше заледеневшим трупом, чем почувствовала хоть немного облегчения. Стыд перед родителями безжалостно сжирал её даже сейчас, что уж говорить о том разговоре? Несмотря на все слова родителей, на их реакцию, перед глазами всё равно фантомно проплывали члены Совета и все их наставления, все их укорительные и расчётливые взгляды. Она знала ,как дорого обходится каждая, даже мельчайшая ошибка, когда сверху давит вес короны. Но как внимательный Ян мог не заметить такие резкие перемены в ней? Лилит почти моментально поняла свою ошибку. Она тут же попыталась как-то всё скрыть, но, конечно же, было уже поздно. Тем не менее, Лилит не открыла рта, хоть и стала на время похожей на ледяную статую, а Ян учтиво не стал настаивать. Но они оба понимали, что Ян заметил и непременно взял на заметку в уме. В этот день в Ливрале было особенно тепло. Особенно это контрастировало с сильным холодным ветром, ворвавшимся её город в мире людей сегодня. Лилит даже достала шарф и крепко повязала его, потому что ветер так и норовил распутать и забрать его с собой. – Я люблю мир людей, – выдохнула Лилит. Ян окинул её внимательным взглядом, но сдержанно кивнул. Лилит даже не злилась на него за это. Она будущая королева Поселения Нимфей. Ей вообще стоило бы по-хорошему не вылезать из Ливраля. Лилит не имеет права даже думать о том, чтобы жить там. Она нужна острову и всем тем, кто сейчас находится под крылом её матушки. Любой другой мог воспринять эти её слова за государственную измену, и был бы прав. Но Лилит продолжила. – Я не думаю, что смогла бы отказаться от него насовсем, – она вздохнула, собираясь с мыслями, – Но иногда я думаю, что мне стоило бы отказаться от него ещё очень давно. – С чего вдруг такие мысли? – его голос был глубоким и с нотками заботы, как у мадам Глафиры. Она на мгновение прикрыла глаза. – Я боюсь, что именно из-за этого я всю жизнь чувствую себя гостьей в обеих мирах. Я.. Я не знаю, каково это – быть на своём месте. Я знаю про свои обязанности, знаю про свой долг. Знаю что я могу делать, а что под строгим запретом. Я знаю каково жить в рамках допустимого. Я знаю, что я любима, я люблю свою семью, Ливраль и всех ливрийцев. Но я не представляю как чувствовать себя на своём месте. И меня убивает тот факт, что я не могу даже попытаться попробовать что-то иное. Я должна всегда держать в голове эту фантомную корону для того чтобы у всех остальных ливрийцев была такая возможность. Возможность жить в мире и безопасности. Искать своё место, выбирать Ливраль или мир людей или жить в обоих одновременно. – И я на самом деле не жалуюсь, – она обошла и повернулась к Яну лицом. Посмотрела в его светлые глаза и тут же затараторила ещё быстрее, словно плотина из правил дала трещину, выливая на бедного Советника все недопустимые для неё мысли, – Я.. я действительно счастлива быть опорой и защитой для них. Мне нравится заниматься как боевой магией, так и целительской или домашней. Я понимаю, что могу использовать свой опыт жизни в мире людей для того, чтобы лучше понимать проблемы тех ливрийцев, что живут на два мира или же только недавно вернулись к корням, но, – она замотала головой. Она слишком долго бегала от этих мыслей. Пряталась от них и прятала их сама в дальних клетках сознания. Их накопилось слишком много, они окутали её разум, словно рой теней. Грубая рука неуклюже прикоснулась на её плечо, мгновенно остановив этот гомон. Лилит судорожно вдохнула, прежде чем поднять свою голову и взгляд обратно на него. Они простояли в окружении лёгкого ветерка, колышущего зелень и чириканья птиц достаточно долго, чтобы это сочли неприличным случайные прохожие. К счастью, Ян хорошо знал, когда работают дворцовые садовницы, а остальные члены Совета не особо любили тратить время на праздные прогулки. Все были заняты на благо Ливраля. Первое время Лилит боялась обременять Яна, переживала, что он ради неё всегда находил хотя бы несколько свободных минут. Теперь это стало настолько привычным, что Лилит вновь подумала об этом только сейчас. И её снова охватил стыд. Вместо слов, чтобы сбросить неловкость, они просто продолжили молчаливую прогулку, пока Лилит не смогла снова свободно вдыхать ароматы цветов. – Если это хоть немного снимет груз печали с Ваших плеч, –подал голос Ян только после того, как Лилит отпустила волна стыда за всё, что она наговорила, – Я тоже постоянно думаю о том, не отнял ли я незаслуженно этот пост у кого-то более достойного. Сердце Лилит дрогнуло от боли при этих словах. Да, Яна не особо уважали при дворе, но серьёзных нареканий она никогда ни от кого не слышала. Даже от матушки. Лилит могла проводить часы в её кабинете, когда была маленькой, а Амариллис так сильно уходила с головой в документы, пока дочка развлекала себя рисованием или чтением книжек, что начинала высказывать всё, что она думает. Это было забавно, Лилит с нежностью вспоминала те моменты. Даже если это были немногие моменты, где женщина могла забыться и начать ругать всех на чём свет стоял. – Вам просто кажется или.. Мужчина пожал плечами. – Все знают, что Ваша матушка чувствовала огромную вину за то, что ко мне не прислушались, когда я предупреждал о возможном нападении людей на Ливраль. И боль от того, что в этом нападении погиб её жених, мой старший брат Герман и мой последний член семьи. – Пусть даже так, – почти отрезала она, – Но вы ещё ни разу не подвели и всегда добросовестно выполняли свои обязанности. Мужчина хмыкнул, ничего не возразив. – Мой брат доблестно сражался за Ливраль, за всех ливрийцев. Я помню то непродолжительное, но чудовищное время. Он часто возвращался очень поздно. Он не хотел обременять никого из целительниц при дворе, но мне удавалось уговорить его позволить обработать его раны. Сперва эти уговоры занимали много времени, всё же я травник, но полноценным целительством тогда занимался мало. Родители, да и он тоже, всегда ограждали меня от сложной магии. Неприятный смешок вырвался из него. Возможно, это тоже была вина, что давила на него вот уже почти два десятилетия. – Они были ужасны. Эти раны, глубокие, иногда что видно саму кость. Все эти чёрные от крови бинты, тазы воды.. Он зажмурился и покачал головой, словно картины из прошлого ожили у него прямо перед глазами. Даже нос дёрнулся как от неприятного запаха. Губы дрогнули в нервной улыбке. Он облизал их кончиком языка, прежде чем продолжить, пока Лилит слушала его с замершим в грудной клетке сердцем. Она боялась одним неосторожным звуком или движением заставить его замолкнуть. – Его погубило его жалостливое и чересчур мягкое сердце, – выплюнул он, неспособный скрыть презрение. Вот только кого он презирал.. Лилит не удивилась бы, если самого себя, – Хотел поговорить с ними «по-человечески», – Ян сделал выразительные воздушные кавычки, явно сдерживая кислоту внутри себя, – Он хотел узнать о причинах их нападения и договориться мирно. Но, естественно, ничего не вышло, и разъярённые люди его убили. – Наши родители погибли ещё раньше, – внезапно продолжил он почти ровным голосом, – В пожаре, который случился слишком внезапно. Возможно кто-то забылся и оставил какой-либо эликсир под прямыми солнечными лучами – родители часто работали допоздна, все столы были в вечном беспорядке, да и не только они, но, – он хмыкнул почти позабавлено, – Как я могу их винить? Целительство и травничество это тоже своего рода творчество. Опасное и жизненно необходимое. Я и сам подобным грешу, так что уж не мне их судить. Лилит понятия не имела, что стоит сказать. Они не спеша прогуливались, даже ни разу не зайдя в их укромное место под ивами. И тут из неё вырвался вопрос, который вряд ли стоило задавать, но тишина после такого просто убивала. – Случайно сегодня не дата их смерти? Ян повернул голову и удивлённо вскинул брови, вынудив Лилит моментально стушеваться и начать заламывать пальцы, пытаясь объясниться. – Ты сегодня.. словно витаешь в воспоминаниях и при этом периодически смотришь так, словно пытаешься выцепить любую мелочь. Я даже не знала, что можно быть настолько погружённым в свои мысли и одновременно с тем быть столь настороженным и внимательным. Ян поджал губы, поняв, что прокололся, и очень серьёзно. И тут же попытался её успокоить. – Нет. Я бы не стал обременять Вас подобным, но сегодня действительно не годовщина смерти моих.. моей семьи. – И всё же, что-то Вас тревожит, – выдохнула Лилит с небольшим облегчением. Яну явно не понравилось то, что она это заметила, но мужчина быстро скрыл это из своего поведения. Тем не менее, спустя время, он решил всё же не врать. – Просто до меня дошли кое-какие тревожные слухи, только и всего. Но я не хочу это пока обсуждать. Всё ещё слишком непонятно, сумбурно и неточно. Поэтому, если у меня появится подтверждение, вы узнаете об этом второй. Что-то неприятно кольнуло её, словно она ожидала, что будет первой, кто узнает о нечто серьёзном. Но к счастью, Ян дополнил: – Сразу после Вашей матушки королевы Амариллис, конечно же. И Лилит твёрдо кивнула, принимая и соглашаясь на это.