Глава 8. Сизигия

Сизигия – это явление, когда три и более небесных тела выстраиваются в одну линию. Оно не является редким, но, чтобы это понять, нужно иметь некоторые знания в астрономии. Иногда поиск информации и умение её использовать важнее, чем простые ответы, брошенные в лицо

Характерный звук разбитого стекла – совершенно не то, что Лилит ожидала услышать в этот день. Она даже огляделась по сторонам и даже осторожно осмотрела несколько окон в небольшом доме, расположенном частично прямо в огромном древнем дубе. Если ещё час назад Лилит убеждала матушку, что для неё нет ничего сложного в том, чтобы сходить к одной ведьме за специальным настоем, то теперь нимфа была уже совсем не уверена в своих словах. У Амариллис немного подкосилось здоровье на фоне стресса в последние несколько месяцев, но нимфа настаивала, что это не серьёзно, и она очень не хотела бы, чтобы об этом знал Совет. Лилит прекрасно понимала все причины почему, поэтому настояла самой сходить к ведьме. Лилит в прошлом уже была с матерью у Альбины. Она, правда, не помнила, что было нужно матушке, но Лилит отчётливо помнила, что Альбина – женщина ворчливая и характером. Характером она напоминала дряхлую бабку больше, чем внешностью, но, в целом, женщина показалась ей довольно приемлемой. И в этих воспоминаниях Лилит тоже уже была не так уверена. Все стёкла были целые. А из домика раздались истошные крики, заставив нимфу рвануть туда, забыв обо всех рамках приличий. – А-ну лежи смирно! – донёсся голос пожилой женщины из глубины домика. Он был небольшим, а воздух был прелый, с запахом множества трав. Звук битой посуды повторился. Лилит застыла в пороге, не в силах предпринять хоть что-нибудь, потому что следом последовал детский плач. Лилит осмотрелась и увидела маленького мальчика, что удерживал такую же маленькую девочку. У обоих были мокрые от слёз лица. Девочка прижимала кулачки к груди, словно хотела драться для защиты, а мальчонка то и дело вжимался головой в её спину, но держал со всей силы. – А вы харэ орать! Альбина выглянула из комнаты в общую. Лилит всё ещё стояла в маленькой прихожей, но видела всё очень хорошо. И Альбина тоже её заметила. Ведьма выглядела.. страшно. Пушистые волосы забраны каким-то странным ободком, видимо, чтобы не мешали, вся одежда перепачкана разными свежими пятнами, а малиновые глаза горели слишком ярко. Ведьма явно использовала магию, причём очень сильную. – Чегось уставилась? – гаркнула она, прожигая бешеным взглядом душу Лилит, – Забирай отпрысков и подите прочь! Мешаете только! А чай помрёт она, кто виноват будет? Вы что ли? Тьфу! – сплюнула она и быстро юркнула обратно в комнатку к скулящему женскому голосу. К своему стыду, Лилит заметила, что дети выстояли эту тираду лучше, чем она. Но спорить с ведьмой, которая держит в своих руках чужую жизнь, не было и малейшего желания. – Дети, – осторожно позвала их Лилит. Двойняшки смотрели на неё во все глаза: цвета сочной зелени и такие бесконечно напуганные. – Пойдёмте, – она поманила их рукой и старалась скрыть из голоса испуг, – Хотите немного погулять? Дети явно опасались незнакомки. И если девочка ещё попыталась дёрнуться в её сторону, то мальчишка вцепился в сестру ещё крепче и не дал ей сделать и шаг. – Всё в порядке, – попыталась убедить их нимфа, но истошные звуки боли заставили её саму сжаться, – У меня есть сестра – ваша ровесница, я не стану вам вредить. Мы просто погуляем, мы не пойдём далеко, дом Альбины всегда будет на виду. Вашей маме будет лучше, если она будет знать, что вы не слышите её боли. И вот последнее, наконец, смогло пробить их броню окончательно. Они начали колебаться ещё на словах о том, что смогут видеть дом Альбины, а звуки, доносящиеся из зашторенной комнатки, только больше вызывали желание сделать хоть что-то, убежать в ту комнату для помощи или наоборот как можно дальше от неё. У девочки были распущенные волосы нежного небесного цвета. Они взметнулись, когда малютка с силой повернулась лицом к брату, выворачиваясь из объятий. Она вытерла ладошками его слёзы так же небрежно, как сделала со своими до этого. Лилит видела, как ей пришлось приложить силу, чтобы отцепить руки брата от своей синей футболки и взять их в свои. Она что-то долго говорила ему – совсем не громко, что звуки боли перекрывали любые обрывки слов. Но в конце концов девчушка привела его к Лилит. Только она выдохнула и протянула детям руки, как девочка вложила руки брата в них, а сама быстро метнулась к комнате. Лилит едва успела схватить её за футболку. – Ты что творишь? – громко зашептала Лилит и вновь зажмурилась. – Маленькие пиявки! – донёсся старческий голос, – А-ну пшли прочь! – Давайте выйдем, – выдохнула нимфа, но впредь держала детей за руки крепче. Впрочем, больше никто из них и не пытался вырваться. Только выйдя за дверь Лилит смогла вдохнуть полной грудью и судорожно выдохнуть. – Меня зовут Лилит, – натянув самую нежную улыбку, представилась она и присела. Она сделала это больше потому, что эти несколько минут стали ошеломительно выматывающими для неё, но и расположить к себе детей было как-то нужно. С Эллой ей никогда не было в этом необходимости. Казалось, что малютка, когда только родилась и впервые увидела свою семью, сразу выбрала её в ту, за кем она будет бегать хвостиком. – Адам, – пробубнил мальчишка, за что получил гневный взгляд сестры. Но, в конце концов, она тоже сдалась и представилась. – Мелисса. Они были такими очаровательными, когда показывали друг другу язык, стояли со скрещенными руками и были явно недовольны тем, что их всё же увели из домика, что Лилит и не заметила, как её улыбка стала полностью искренней. Зато дети заметили. И отреагировали странно, но свои воображаемые колючки всё-таки пока спрятали. – Там ваша мама, да? – мягко спросила Лилит. Дети замялись, но кивнули, словно маленькие болванчики. Лилит хлопнула себя по коленям и, наконец, поднялась на ноги. – Ну, чтож.. пойдёмте прогуляемся. А потом я вас верну к маме, как и обещала. Дети явно не спешили ей доверять, но по крайней мере больше не убегали. Лилит показала им жестами где примерно они будут ходить и сказала, что если они потеряют из вида дом Альбины, то могут громко закричать ей об этом. Адам на это довольно хмыкнул. Кажется, идея покричать ему очень понравилась, поэтому нимфа решила, что ей стоит быть вдвойне осторожнее с тем, как далеко они отойдут. Лилит действительно потребовалось время на то, чтобы они перестали постоянно вздрагивать и оглядываться. Адам оказался весьма разговорчивым, а вот Мелисса в основном только хмурилась и сжимала кулачки. Лилит смеялась над рассказом мальчика о том, как в прошлый раз, когда мама была у Альбины, папа водил их в парк аттракционов, но его не пустили на «Ракету», потому что он ещё слишком маленький. – Я не маленький! – громко возмутился он и скрестил руки, забавно сжимаясь от обиды, которая не отпускала его до сих пор, –  Я уже взрослый! Я хожу на карате! – Не карате, – наконец подала голос Мелисса, всё это время предпочитавшая идти чуть позади них, – А на боевые искусства. Лилит обернулась вовремя, чтобы заметить, как малютка выразительно закатила глаза. – Выбирать стиль ведения боя нам позволят не раньше, чем через год. Ты решил выболтать ей вообще всё, да? – И я пойду на каратэ! Кий-я! Он сделал выпад, но его нога неудачно приземлилась на острый камень. Он упал с громким криком и Лилит не успела его подхватить. Зато она упала рядом с ним на колени. Камушки неприятно впились в кожу, но она быстро усадила его. К её удивлению, Адам не заплакал, только шипел. Мелисса тоже крайне быстро оказалась рядом с ним. – Сколько раз тебе повторять, чтобы ты смотрел под ноги?! – возмутилась девочка, но было понятно, что она тоже испугалась. Кровь выступила совсем немного, но кожа была содрана. – Дай посмотрю, – только и сказала Лилит, прежде чем начать сдувать песок. Очень быстро пальцы нащупали маленькую бутылочку простой воды. Мелисса выхватила её прямо из рук, открыла и отпила немного. Лилит в шоке уставилась на неё, покачала головой и полезла обратно в сумку за пластырем, который часто носит с собой для Эллы. Мелисса же в итоге стала промывать кожу брата водой из бутылки. – Я и сам мог бы, – буркнул мальчишка, но быстро заткнулся под взглядом сестры. Лишь когда пластырь был на его коже, а самому мальчику Лилит помогла встать на ноги, Мелисса, кажется, успокоилась. Она протянула Лилит бутылку с остатками воды, и, на удивление, у девочки был слегка виноватый вид. – Прости. Я просто проверила.. – Не отрава ли? – съязвил Адам, за что в момент получил сильный подзатыльник. Лилит просто отошла на шаг. – Прости, – ещё раз тихо извинилась она, не поднимая взгляда, – Мой брат иногда ведёт себя как придурок. – Всё в порядке, – выдавила из себя Лилит и огляделась. Они отошли уже достаточно далеко от дома Альбины, да и гуляли уже достаточно долго. Время перестало тянуться старой резиной, когда Адам всё-таки решил, что новой знакомой можно доверять. – Пойдёмте-ка назад. Возможно, они уже закончили. – А если нет? – взволнованно спросил ребёнок. – Тогда пойдём ещё гулять, – обречённо ответила девушка и позволила мальчишке взять себя за руку. К счастью, гулять больше не было необходимости. В общей комнате за круглым столом сидела измождённая женщина. Её пепельно-русые волосы были мокрыми, как и тело, от пота. Глаза уставшие, но живые. Она держала обеими руками кружку, от которой исходил пар, пока в кухне, находящейся напротив двух комнат, гремела чем-то металлическим Альбина. – Мам! – хором закричали дети, моментально вырывая руки из ладоней Лилит и бежа к измученной женщине. Её глаза, казавшиеся карими в полумраке комнаты, заискрились, а на лице расплылась вымученная, но такая искренняя улыбка. Они кинулись обнимать её. Было видно, что женщина сдерживает боль, чтобы не спугнуть детей, что хочет обнять их в ответ, но голос Альбины пригвоздил её к деревянному стулу. – Пока не выпьешь отвар, с места не встанешь! Ишь ты! Хочешь голодным нурре-оннам все мои старания выкинуть под хвосты?! Пей, а потом иди на все четыре стороны, а то грохнешся у меня без сил под порогом и дух испустишь, а мне что делать? Труп схоронить и детей с тобой за компанию? Дети явно вжались в мать ещё сильнее, а женщине стало совсем сложно не издавать ни звука. – Нетушки! Никаких мелких гадёнышей мне тут не надо! – Дети, – мягко позвала их Лилит. Она не рассчитывала, что они отлипнут от мамы и радостно подбегут к ней, нимфе просто нужно было отвлечь их внимание, чтобы двойняшки перестали сжимать и неосознанно причинять боль собственной матери. И судя по тому, как гримаса боли стала расслабляться на лице женщины, ей это удалось. Лилит улыбнулась. – Здравствуйте, – подала осипший от криков голос женщина, – Меня зовут Альмира Милана Пинч.. но я бы предпочла обращение по второму имени, – на этих словах она вновь оглядела детей, – Благодарю за то, что увели моих детей и посидели с ними. – Меня зовут Лилит Аделина. Можете обращаться ко мне по любому удобному для вас имени, – ответила она, не став называть фамилию, – И не стоит переживать, у вас просто чудесные дети, а у меня у самой есть сестра, наверное, как раз их возраста, так что мне было не сложно. Хотелось спросить про её состояние, но это казалось нетактичным, и Лилит смолчала. Зато отозвался Адам. – Мне через, – он начал загибать пальчики, что выглядело крайне мило и забавно, но Лилит не позволила себе смеха, лишь тёплую улыбку, – Мне 22 апреля, – он вскинул обе руки, показывая по два пальца на каждой, – будет шесть! И я на двадцать минут старше Мэл! И в следующем году мы пойдём в школу! За последнюю фразу сестра вновь посмотрела на него испепеляющим взглядом, но Адам аж лучился от гордости. Он показал язык сестре и повернулся к маме с таким взглядом, словно спрашивая, правильно ли он всё сказал. Милана нежно погладила его по иссиня-чёрной макушке, приглаживая торчащие во все стороны волоски. – Чтож, тогда она будет немного младше. Ей пока ещё только четыре. – Такая маленькая, – удивился Адам, и тут уже Лилит не сдержала смеха. – Ещё вырастет, – мягко уверила его нимфа, – У неё день рождения только в августе. Альбина наконец прекратила шуршать и звенеть на кухне. Тяжёлым шагом она вышла к ним и стала ворчать. –  Вот допекёте все вы меня, и свалю в сибирь. К тётке с сестрой своей, тьфу – отплюнула она что-то белёсое. – В сибирь? – глупо переспросила её Лилит. – А чегось? Леса там сильные, крепкие. Да и родня моя вся там жила веками. Кто здесь, а кто там, – женщина смолкла, словно задумавшись, а потом пбрела в другую комнатку – свою спальню, – Надо бы и вправду сбежать от вас всех на месяцок-другой. Воздухом хвойным, озоновым поды’хать.. А потом женщина вспомнила, остановилась и обернулась обратно к Лилит. – А тебе чегось надобно? – со старческим возмущением и усталостью спросила она. – Да, вот, настойку просила.. Лилит неловко уставилась в свой зелёный свёрток, – В Ливрале почти вся бумага была коричневых или зелёных цветов, – а после неловко протянула. – Настойку или настой? А то настойку-то я прям сейчас бахнуть могу, это без проблем, – старческий смешок был неприятным, но деваться было  некуда. Лилит попыталась что-то объяснить, но так и застыла с открытым ртом, когда старуха, которой было уже за сотню так точно, резко вырвала у неё письмо из рук. Печать королевы, видимо, сделала всё за Лилит. Альбина не удостоила принцессу даже косым взглядом, только бормоча отдельные слова и кусочки фраз из текста. – Шизандра, лаванда.. Родиола.. Розовая поди. И милчай.. Милчай, милчай.. Милчай где-то ещё оставался. Надо будет в полнолуние сходить да набрать. Столько нервных в последнее.. треплят нервы по пустякам и себе и другим заодно, тьфу.. Слова про «Нервных» зацепили крючком и больно резанули по сердцу. Ян говорил о каких-то тревожных слухах. Могло ли это быть связано? Но спрашивать у Альбины? Лилит осмотрела мельтешащую по кухне старуху, достающую разные склянки. Нет.. Она не станет. Иначе ей тоже понадобится какой-нибудь успокоительный отвар. – Вы потом в мир людей? – спросила женщина, наконец допив явно неприятную жижу и теперь уже подходя к Лилит. Кажется, она так и не поняла, кто стояла перед ней, но это было не удивительно. Лилит мотнула головой. – Я сегодня остаюсь здесь. Милана кивнула понимающе. А Лилит всё равно стало неудобно. Возможно, ей нужна была помощь, а обременять женщина явно не хотела. – Может вас проводить до ближайшего древа или открыть проход? – Не стоит, – мягко отказалась она. Цвет её лица стал уже лучше, а на свете, пробивавшегося из окна в прихожей стало видно, что у женщины каре-зелёные глаза, – Думаю, муж уже ждёт нас, так что всё хорошо. Да, и мне уже лучше. – И часто вы так? – вырвалось из Лилит. Ей всё ещё было сложно отпустить просто так женщину, которая ещё около часа назад кричала так, словно её резали наживую. Хотя, как знала Лилит, Альбина подобным не занималась. Она предпочитала работать только с зельями и травами. – Да, вот.. Приходится периодически. Обычно мы с мужем стараемся не приводить детей и оставлять их в мире людей с ним, но иногда случаются казусы. – Если нужно, я могу прийти снова. Мне правда не сложно. Женщина хотела отказаться, но посмотрев ещё раз на своих детей, тяжело выдохнула. – Я так понимаю, я могу спросить вас через Альбину? – Ну, – Лилит оглянулась на закрытую – единственную в общей комнате – дверь, где скрылась ведьма, – Она, не самое приятное существо в общении, но, да. Вполне. Отпугивать их своим статусом совершенно не хотелось, поэтому этот вариант показался вполне удачным. Не так уж много кто хорошо знал правящую семью в лицо. Более того, Мариэллу ещё не выводили в свет официально, Амариллис с Августом хотели, чтобы она смогла хотя бы немного ещё подрасти. С Лилит они так же оттягивали как могли, но Лилит – первенец. О её рождении было объявлено в тот же день, так же как за несколько месяцев до этого было публично объявлено о беременности королевы – тогда, когда живот был уже округлым и было точно понятно, что ничего не угрожает плоду. И ко двору официально Лилит представили в феврале, когда ей исполнилось шесть лет. Лилит шла долго, погружённая в свои мысли. Время от времени она вспоминала, что матушка ждёт уже очень давно, и ускорялась, но мысли быстро поглощали её целиком. Так она обнаружила себя в саду. Кажется, у неё уже появилась привычка. Раньше это всегда были уроки магии. Частично они проходили и во дворце, и в лесах, но сад был самым удобным в большинстве случаев. После к ним добавилась малютка Элла, которая могла находиться сутками везде, где есть растения. Ради неё отец даже стал приносить домой различные растения в горшках всё больше и больше, а также приучать Эллу к уходу за ними. А теперь ко всему этому добавились Ян и их неспешные прогулки, лавочка под густой ивовой кроной. Мысли упали к Яну и слухам. Они не виделись уже несколько дней. Лилит переживала о том, что вообще могло произойти в Ливрале. Насколько всё было опасно? Или может слухи всё-таки просто пустой ветер? Мимолётно Лилит думает о том, что было бы хорошо, если бы она могла случайно хотя бы краем глаза увидеть Яна. Может даже поймать его взгляд и заговорщически ему подмигнуть ведь он ходил всё более угрюмый – это сложно заметить, но Лилит была очень внимательной.  Но вместо всего этого Лилит вновь пронзил крик молодой женщины. Лилит кинулась туда без оглядки, но совсем вскоре остановилась посреди извилистой дорожки. Ей потребовалось совсем немного времени, чтобы облегчённо вздохнуть. Истерический смешок сам вырывается из горла. Мадам Лионель спокойно подошла к Лилит, словно перед ними не было доролеи – хищного растения, – что схватило одну из молодых садовниц, пока другая безуспешно пыталась вырваться. – Да не дёргай ты! – завопила несчастная, словно она не в объятиях хищника, а просто застряла между прутков перил, – Я приклеилась! У него сок липкий! Ты с меня кожу сейчас сдерёшь! – Ваше Высочество, – несколько обеспокоенно, но больше устало произнесла Смотрительница рощи, – Прошу прощения за беспорядок. Я и сама только подошла. Но принцесса лишь отмахнулась. Как она может ругаться, если прекрасно знает чьё это зелёное чудовище. Она могла лишь порадоваться, что теперь никто уже даже не удивляется обилию опасных растений в Саду. Да и дорогая была не самым опасным вариантом. Кажется, эта больше игралась или злилась, что её потребовали, а не была голодна.  Хищные растения и раньше были – появились при королеве Ольхе – но не в таком количестве, как при Мариэлле. Только если Ольха так защищала своих отпрысков, чтобы они были сильными и могли защищаться, то Элла просто находила их очаровательными. А смертельно ядовитые растения, казалось, были почти всегда. Правда, если изначально у них был отдельный садик, то после растения со скрытым ядом – Тем, что содержится в соке, плодах или клубнях, а потому им нельзя отравиться случайно – стали постепенно перемещаться по территории большей части дворцовых садов. – А где ваша помощница? – Таисия? Я отправила её сегодня в западную часть леса. Нужно убедиться, что вся Вал-флора нетронута и если они дали потомство, то добавить в реестр. Лилит кивнула. В Ливрале было множество представителей флоры и фауны, которые давно погибли в мире за барьером, но даже здесь имелись крайне редкие растения, за которыми требовались тщательный уход и вмешательство со стороны, чтобы сохранить и в идеале приумножить популяцию. Поняв, что у садовниц так ничего и не вышло, Лилит вскинула руку и направила достаточно сильные чары, чтобы заставить растение успокоиться и свернуть алые листья с соком. А после повернула кисть ладонью вверх, чтобы магией уменьшить проказницу в размерах. Если садовницы посчитают необходимым, они потом уже сами смогут её выкорчевать, тем более что её корневая система, как и у многих хищников, была слабой – один крупный корень, напоминающий мешочек, и от него ещё множество небольших белёсых корешков. – Обычно цветы Эллы не такие агрессивные, – произнесла Лилит задумчиво, и брови нахмурились – Не обращайте внимания, Ваше Высочество, – теперь уже отмахнулась нимфа флоры. Она уже давно управляла садами и знала характеры всех членов королевской семьи, а Амариллис уважала её наравне с госпожой Аделией или Советником Киром, – Она новенькая. Полезла под куст, думала сорняк, хотела выдрать. Пожилая женщина весьма красноречиво взмахнула руками, вызывая улыбку Лилит. Но всё равно это было как-то странно. Тем не менее долго думать об этом ей не дали. – У младшей принцессы такая сильная магия, – вздохнула вторая молодая служанка не то с ужасом, не то с восхищением. Она всё это время пыталась вытащить из липких объятий свою коллегу, – Я пыталась применить магию, но стало только хуже. Лилит понимающе кивнула, а в сердце растеклась тёплая гордость. Если её сестрёнка вырастет сильной, то у Совета будет меньше шансов управлять ею в будущем. А иногда эти существа могли перегнуть палку и даже не замечать этого. –  Что Вам будет угодно? – уже полностью успокоившись и склонившись в запоздалом поклоне, спросила мадам Лионель. – Ничего. Я просто проходила мимо. Она развернулась чтобы уйти, но что-то не давало. – Вы случайно не видели здесь.. матушку? Лилит изменила вопрос в последнее мгновение. Голос запнулся, но, кажется, пожилая нимфа флоры не обратила на это никакого внимания. – Нет, Ваше Высочество. Сегодня Её Величество не изволила посетить сады. Лилит кивнула. – Тогда, пожалуй, она в своём кабинете. Поняла. Благодарю. И прошу прощения за неудобства. – Ой, да какие неудобства, – спохватилась она, – Мы уже привыкли. Считайте, для нас это даже развлечение уже. Лёгкой улыбки на лице Лилит уже никто не видел. Она шла во дворец, глубоко вросший в древние деревья. Матушка действительно находилась в своём небольшом кабинете. Одна. Она устало потирала виски, и Лилит осторожно прикрыла дверь за собой, когда женщина подняла на неё свои жёлтые глаза. – Прости, что так долго, – негромко произнесла девушка и подошла ближе. Она поставила на стол небольшой бутылёк из ночного стекла с настоем и рядом с ним небольшой свёрток в хлопковой ткани. – Будь добра, достань стакан с графином. Лилит без слов сделала то, о чём её просила мама. Налила в прозрачный стакан настой и разбавила небольшим количеством воды. – Болит голова? Женщина мотнула головой. – Не совсем. Просто устала от этих бесконечных бумаг. К тому же заходил Рафаэль, этот несносный.. мужчина.. Амариллис явно хотела назвать его мальчишкой, но при всех его недостатках, мальчишкой он совершенно точно не был, хотя именно это слово и вертелось вечно на языке королевы. Да и у Лилит, откровенно говоря, тоже. Иногда он напоминал Сашу, такой же напыщенный индюк, только вот сравнивать она их никогда не спешила. Это казалось неправильным – сравнивать придурка из школы и уважаемого – и всё же придурка – Советника. Рафаэль всегда ходил с идеально прямой спиной, несмотря на его возраст – он принял долг по приказу королевы Геи – бабушки Лилит – за всего пару лет до того, как ту сменила на троне Амариллис. Он всегда держал голову гордо и умел сказать что-нибудь витиеватое, от чего многим требовалось время на обдумывание услышанного, а эту паузу он использовал как собственное преимущество перед оппонентом. Женщина не закончила предложение, когда взяла мутную жидкость с плавающими кусочками ягод и цветков лаванды в нём, но ей было и не нужно. Лилит прекрасно всё знала и сама. Рафаэль Кир был очень эрудированным и умным травником, с невероятно подвешенным языком и таким чувством собственной незаменимости, что порой хотелось принести с собой солнечные очки, потому что иначе становилось дурно. Но как Советник по внешним делам он был действительно незаменим. И Амариллис глубоко уважала его, хотя и ругалась на него больше, чем на кого бы то ни было ещё. – А Советник Нейтан к тебе не подходил? Лилит пыталась не быть слишком осторожной, чтобы не привлечь лишнее внимание, и это сработало. – А должен был? – устало ответила женщина вопросом. Лилит лишь пожала плечами, но матушка смотрела. – Видела его недавно. Нервный такой.. Вот я и подумала, неужели что случилось. Да и твои стопки бумаг на столе не только не уменьшаются, но и растут словно в геометрической прогрессии. К тому же твоё.. состояние, – Лилит тяжело вздохнула под мягким взглядом матушки. Её глаза напоминали две луны, освещающие её и успокаивающие, словно тихая ночь, – Прости, возможно, я просто себя накрутила. – Не удивительно, – отозвалась женщина, – Ещё и та неприятная ситуация в школе.. Не стоит переживать. Если будет необходимость, я обо всём тебе сообщу. Если будет необходимость.. Лилит хмыкнула. Конечно. Матушка слишком любит её, чтобы подставлять под удар или взваливать ношу. Но вместо того, чтобы отправить дочь отдыхать, Амариллис и сама решила поделиться своими мыслями. – Ты же знаешь, Нейтан он.. Он одиночка. Он одиночка не по своей воле, но общаться с другими никогда не давалось ему легко. У Лилит замерло сердце и, казалось, слух усилился в несколько раз. Она осторожно села на мягкий диванчик, покрытый мхом, аккуратно положила руки на колени и стала впитывать каждое слово. – Его родители были моими хорошими знакомыми, – улыбка лучиком солнца пробилась на её лице, но очень быстро стала грустной, – Его мать звали Феодора Милания. Она была травницей, как и Нейтан. Она обучалась у Ноа и после влюбилась в его сына – мага ветра – Камиля. Нейтан был младшим, а с его старшим братом Германом я была обручена ещё до знакомства с вашим отцом. Амариллис тяжело вздохнула. Сложно было рассказывать нечто подобное собственной дочери, но она слушала так внимательно, что Амариллис не смогла замолчать. – Герман был старше меня, а вот Нейтан был ещё совсем молодым, когда предупреждал нас о нападении сектантов. Никто не послушал. Никто не верил, что люди могут как-то попасть в Ливраль. Ни один ливриец даже под страхом смерти не стал бы пускать в Ливраль таких жестоких, бесчеловечных и озлобленных людей. Но каким-то образом они нашли способ, и что самое страшное, никто до сих пор не знает, как им это удалось. Официальной версией остаётся, что они поймали ливрийца в мире людей и вынудили открыть проход, но.. Она покачала головой. В это действительно было невозможно поверить. Ливраль – это убежище для всех магических существ. Никто из них и никогда не станет подвергать опасности других. В отличие от людей, ливрийцы очень хорошо знали что такое насильственная смерть от рук человека. – Герман погиб, когда Нейтану было всего двадцать. Он был магом света, сама понимаешь, сложно использовать такую магию в бою. Ослепить, обжечь, но.. – Бабушка Нейтана по отцу – Патриция – умерла ещё когда Нейтан был совсем крохой. Родители сгорели в пожаре. Несчастный случай. Нейтану сомнительно повезло быть в лесу у ели и скорбеть по недавно ушедшему дедушке Ноа, похороненному под ней. Кто-то заметил пожар и попытался их спасти, но надышался испарениями так, что начал бредить словно Феодора с Камилем были жестоко растерзаны и давно мертвы. Амариллис снова взяла тяжёлую паузу. Она чувствовалась дольше, чем была на самом деле. Амариллис оживляла страшные воспоминания прошлого, а Лилит пыталась их осознать. – Я уже предлагала ему пост Советника, когда резня с людьми была завершена, но он тогда отказался, и я прекрасно понимаю почему. Мы не знаем сколько точно было нападавших, мы не могли взять никого в плен – они убивали себя и пытались убить вместе с собой как можно больше ливрийцев. Но, кажется, мы смогли обезвредить всех. Во всяком случае так докладывали, а после массовых и особо зверских нападений больше не происходило. Я тогда была незамужней, бездетной, и, естественно, никто меня и близко не пускал сражаться. Конечно, я помогала всем, чем могла, но самое главное, что я могла сделать в тот момент, – это быть королевой и принимать непростые решения крайне быстро. – Поэтому, когда Нейтан пришёл ко мне уже после чудовищной смерти своих родителей с вопросом действительно ли моё предложение, я согласилась. Прошлый Представитель ведьм и травниц впал в глубокую депрессию, но мне некем было его заменить, поэтому мне это было даже на руку, как бы ужасно это сейчас ни звучало. Изначально я думала заменить Кира, ведь это была его прямая обязанность – защита от вторжений на поселение нимфей, но в итоге всё улеглось, да и на самом деле никто, ни одна территория не била тревогу в тот момент, пока не стало поздно. Замени я Кира, в то время как в других землях их Советники по внешним делам оставались бы неизменными, это бы означало, что наши земли берут вину за этот ужас на себя. Я не могла себе этого позволить. В этот день Амариллис задержалась до ночи в своём кабинете, и домой в мир людей так и не вернулась. Как и на следующий день. Забирая Эллу из садика, Лилит объясняла сестрёнке, что у мамы появились срочные важные дела. Элла уже даже не капризничала и явно старалась не обижаться. Поэтому Август, чтобы развеселить дочерей, повёл в особенно тёплый весенний день своих дочек в парк, купил всем троим мороженое, а смех Мариэллы звучал оглушительно громко, когда папа и сестра держали её за руки и раскачивали, как на качелях.