Глава 18. Осеннее равноденствие

Два раза в год день длится столько же, сколько и ночь. Весеннее равноденствие означает, что солнце становится полноправной хозяйкой мира. Осеннее равноденствие является последним днём, когда солнце ещё способно бороться за свои права. Отныне ночь и луна будут мягко усыплять всё живое, накрывая их тёплым одеялом из листьев и снега. Природа хорошо потрудилась, и теперь пришла пора отдохнуть и набраться сил для следующего года. А что будет происходить в это время, ей лучше не знать.

Время шло. Оно бежало быстрее песка меж пальцев. Лилит набирала его в ладонь и тупо смотрела на это. Она делала так с водой в преддверии сентября. Наступило равноденствие. Она не заметила, как время закончилось, как наступила осень своей мягкой, тихой походкой и взвалила груз школы. Она словно моргнула – и лето прошло. Лилит была в откровенном ужасе, но даже на эмоции времени у неё словно и не было вовсе. По сравнению с прошлым годом, этим летом они с Ликой виделись всего ничего. Мать подруги уже начала заставлять её сидеть за подготовкой к экзаменам, да и у Лилит были дела и несколько вылазок под барьер. Лилит также приходилось пару раз прикрывать подругу от матери, когда она тайно бегала на свидания. Об этом не знал никто, кроме них двоих. Лика в сентябре поцеловала её в щёку, оставляя липкий неприятный след в благодарность. Лилит могла лишь выстрадано улыбнуться. Благо, Ян оставался внимательным и заботливым. Они временами пили чай вместе в комнатах дворца, о которых, казалось, давно позабыли. Лилит каждый раз удивлялась тому, что он знал и видел словно гораздо больше других. Она всё ещё чувствовала фантомное тепло травяного чая, которым он её угощал в выходные неделю назад. А теперь Лилит стояла и никак не могла поверить, что настал мабон. Даже мысли не поспевали за таким темпом жизни, то и дело застревая где-то в прошлом. Вспомнилось странное пигментное пятно на руке Яне. Вспомнились собственные темнеющие волосы. Лилит уже подозревала, что это было связано с тем, как она пользовалась магией под барьером. И, кажется, искажённая магия влияла и на него. Ян заметил её взгляд, быстро спрятал кожу под рукавом и стал успокаивать. Лилит сделала вид, что поверила. Лилит уже не помнила, что он ей говорил. Помнила только его спокойный голос, мягкую улыбку, словно она была малым дитём, больно цепляющая репейником сердце. И то, что вскоре они уже говорили на совершенно другие темы за кружкой чая. Воспоминания были мутными, словно дымка горячего отвара, пахли горчинкой, но оставляли после себя приятное тёплое чувство поверх бьющейся в конвульсиях тревоги. Когда Лилит думала о Яне, ей сразу вспоминалось солнце. Иногда тёплое, а иногда нет, но его присутствие всегда имело значение. А иногда... Иногда ей было больно на него смотреть. Осознавать, через что он прошёл, что пережил и с каким грузом живёт каждый день. Осознавать, что она, при всей своей силе, словно марионетка, которая ничего не может сделать, ничем помочь, изменить. То пятно на руке, его раны, которые она замечала в прошлом, это лишь подтверждали. Но это не означало, что она будет мириться с решениями Совета, которые были приняты только ради их удобства. То, что они хотели видеть её тихой и покорной, не значило, что она действительно будет сидеть сложа руки, как красивая декоративная статуэтка. Она должна была что-то придумать, что-то предпринять. Лилит пока не знала, что именно, но была полна сил и решимости, которые столько времени подавлялись в угоду Совета. Лилит рассказала ему о своих подозрениях: в Ливрале всё ещё могли быть остатки сектантов. Никто не знал, сколько их было изначально, никто особо не считал, сколько из них погибло. Да, Ливраль был слишком опасен для немагических существ – растения их легко могли сожрать, никакого иммунитета от ядов и слишком большое количество растений, существующих только здесь. Её слова заметно встревожили Яна. Но после они всё-таки пришли к совместному мнению, что это маловероятно и их единичные остатки давно сожрали бы растения или хищные животные. Люди совершенно не были подготовлены к ливрийской природе и абсолютно беззащитны перед магией. Особенно подобные безумцы. Да и не могли те никак повлиять ни на барьер Жжёной деревни или как-то влиять на ситуацию с погарельцами. Учёба навалилась подобно снегу в мае. Входные контрольные, множество тестов. Она была совершенно потерянной. Лилит не хотела идти без сестры, но отец настоял, чтобы она с мамой отдохнули хоть немного: «А то, смотрю, ваш Совет все соки из вас за лето выпил». Лилит хотелось остаться с ней, сидеть у её кровати, гладить по волосам, просто быть с ней рядом. Но она лишь поцеловала сестрёнку в горячий лоб и пообещала принести засахаренные фиалки и что-нибудь ещё вкусненькое с праздничных столов. Папа заметил её состояние. И это тревожило. Но при этом что-то глубоко внутри разгорелось тёплым огоньком. Напоминание, что о ней помнят, её видят, что её любят. И Лилит не нашла слов, чтобы отказаться. Ей действительно был нужен небольшой отдых и перерыв от всех тревожных событий. Госпожа Мелек Авира попыталась завести с ней диалог. Вновь что-то о том, что «королеве подобает послушно сидеть во дворце и заниматься делами». Молодая Советница по внутренним делам часто ходила рядом с Киром и явно подхватывала его поведение, его мнение и даже фразочки. Но с Амариллис та была обычно кроткой, послушной, да и выполняла свои обязанности прекрасно. Амариллис взяла её в Совет не так уж и давно, всего несколько лет назад. Лилит была тогда ребёнкой и многого не помнила. Прошлая Советница Селин не могла сидеть за столом переговоров и постоянно участвовала в уничтожении сектантов. Это было против негласных правил, но ей было плевать. И она получила серьёзные ранения, что годами медленно и мучительно её убивали. Она рассказала об этом только Амариллис. И то, только за 5 лет до кончины. Просто потому, что уважала свою вторую королеву и не хотела доставлять ей проблем с поиском замены на пост Советницы по внутренним делам. Лилит слышала слухи. «Леди смерть» – за то, как жестоко та расправлялась с сектантами, за то, что не стала сидеть и прятаться за стопками бумаг. «Леди ночь» звучало чаще и тише. За слухи о том, что королева Орхидея взяла в свой Совет нимфу ночи. Но слухи о её магии никто до сих пор так и не смог подтвердить. Лилит слышала о ней от мадам Глафиры. Видела некоторые записи в дворцовых архивах. И вспоминая её, а потом слыша щебет её замены, кулаки нимфы сжались сами собой. Её всё это бесило. Слишком много ответственности на её плечах, а эта.. девушка, что была старше Лилит раза в два точно, но вела себя почти как её одноклассница, ещё пытается ткнуть её носом в правила. – При всём моём уважении, – попыталась сделать петлю и вернуться к своей точке зрения Мелек, «незаметно» закатив свои узкие глаза. – Ну, что вы, не стоит лукавить, – почти нежно оборвала её Лилит. Но в её голосе был неожиданный яд, – У вас нет никакого уважения ко мне. Она развернулась и ушла, не давая той поправить свои очки и опомниться. Кулаки сжимались и разжимались. Если к кому Лилит бы и прислушалась, то к госпоже Карине Селин Вий, а не этой приближённой к Киру. Матушка нашлась на удивление быстро. Она была одета в лёгкое и совсем простое для королевы белое платье с кружевом. В чём-то похожем была и Лилит. Это заставило её улыбнуться и успокоиться. Мать взяла её за руку, и они медленно пошли к основанию гор – почтить ушедших, отпраздновать самый пышный урожай в году, проводить яркий день и приветствовать покой. Столы ломились от пирогов, от яблок и тыквы. Лилит обожала тыквенные пироги с корицей, который каждый год приносила знакомая старушка-кикимора. Она из немногих, кто предпочитала спокойствие Ливраля возможности пугать и топить людишек на болотах. Её глаза-бусинки так мило моргали каждый раз, когда Лилит с восторгом хвалила её пирог. Даже если пару раз ей и попадались водоросли в нём. В такие моменты е длинный поросячий носик виновато дёргался, а глазки становились ещё влажней. Но Лилит обнимала её и уверяла, что так даже интереснее. В этот раз, стоило им завидеть друг друга, Лилит едва не расплакалась. Она даже не представляла почему. Просто это было её островком нормальности, которых в последнее время было так отчаянно мало. Нимфа не сдержалась и обняла старушку едва не со всех сил. Она чувствовала, как тонкие лапки неловко похлопывали её по спине, а где-то под подбородком хрюкало, смеясь, миниатюрное тельце. И неважно, что от той несло болотной тиной. Лилит и самой уже иногда хотелось утонуть в болоте, лишь бы от неё все отстали. Слеза незаметно скатилась по лицу, смывая маску с усталого лица. Всего на мгновение. Кусок тыквенного пирога впервые отдавал солью не из-за водорослей. Лилит так устала делать вид, что всё хорошо. Но сегодня, хотя бы на один день, на один вечер и ночь, возможно, это станет правдой. Когда они шли сюда с матушкой, Амариллис пыталась с ней поговорить. Не о делах, а просто как мать с дочерью. И даже так Лилит видела её усталость. По паузам, по синеве под глазами, по её жестам. Лилит могла бы перевести тему на что-то серьёзнее и не терпящее отлагательств, но ей совершенно не хотелось её беспокоить. Ян был прав, они справятся сами. Да, матушка с отцом испугаются, когда узнают, но главное, что проблема к тому моменту будет устранена. – Амариллис? Чужой женский голос заставил Лилит поперхнуться. С одной стороны, то, что их узнали, уже было не очень. Но чтобы кто-то позволил себе так фамильярно обратиться к королеве? Это кто там такой безбашенный? И пока Лилит вертела головой по сторонам, к её матери уже подошли две женщины в коричневом и жёлтом нарядах. Реакция матери была бесценна. Она и сама подавилась последними кусочками пирога, а женщины обступили её с улыбками и стали хлопать согнувшуюся королеву по спине. – Мам? Голос Лилит был шокированным, но слишком тихим для таких гуляний. И всё же мать бросила свой взгляд на неё. И Лилит увидела. А нимфа в жёлтом платье застыла со вскинутыми бровями, но быстро сменила удивление на нежную материнскую улыбку. – Вы с ума сошли так пугать? Ладно, Нарцисса, но ты, Альмира-то куда? И это было буквально первым, что сказала на всё это Амариллис, вызывая смех двух других женщин. – Милана, – мягко поправила она и бросила косой взгляд куда-то в сторону, – Лучше Милана, дорогая. Лилит и Амариллис обе проследили за взглядом нимфы природы. Ожидаемо в толпе бесились два маленьких урагана: девочка с нежно-голубыми волосами и ещё более шаловливый мальчишка с тёмно-синими. Амариллис кивнула, соглашаясь и не спрашивая ни о чём. Как будто у матерей появлялась своя особая связь, помогающая понимать друг друга без слов. Не могло быть ошибки. Это действительно была мать двойняшек. – Вы знакомы? Лилит едва не завопила от шока. И Амариллис начала что-то понимать, судя по тому, как взгляд той забегал с Альмиры Миланы на дочь и обратно. – Ты познакомилась с моей дочерью? – Она мне очень сильно помогла с детьми этим летом, – кивнула нимфа. Лилит прям видела, как до матери дошло, кому именно всё это время бегала помогать её старшая дочь, – Справедливости ради я не сразу догадалась. Только когда в последний раз.. Та бросила осторожный взгляд на Лилит, но та резко качнула головой. – Там.. Произошло кое-что в лесу, но это дело гиан. Лилит отчаянно не хотелось портить праздничное настроение матери. Тем более, что она встретила своих.. Подруг? К счастью, её мягкая и понимающая матушка приняла это так. Если её дочь говорила, что сейчас не стоит об этом, значит так и было. А третья – с красными волосами и неоново-зелёными глазами – всего за несколько секунд умудрилась развеселить обеих. Она свесила обе руки им на плечи и рассказывала о том, как же сильно она соскучилась по этому невероятному месту и что в следующий отпуск обязательно сбежит от машин и прочей техники в какую-нибудь глушь посреди ливрийских лесов. Лилит оказалось внезапно неловко, но вместе с тем неожиданно приятно увидеть мать в окружении тех, кого можно было назвать подругами. Ей хотелось, чтобы и они с Ликой когда-нибудь во взрослом возрасте так общались. Но для этого Лилит стоило вначале рассказать подруге всю правду о себе. Но Лика всё продолжала летать в розовых облаках подростковой влюблённости. Это расстраивало, но Лилит старалась не обращать на это внимания. Совсем вскоре все четверо отошли куда-то в сторону. Они действительно долго не виделись и безумно соскучились друг по другу. Нарцисса Сорвуд оказалась ведьмой и давней подругой Амариллис. Она же помогала молодой матери сбегать тайком в мир людей. – А ты знаешь, что твоя мать по молодости... Закончить Нарцисса не смогла. Амариллис самым неприличным для королевы образом дала подруге шуточный подзатыльник и, кажется, переусердствовала. Но ведьма лишь рассмеялась. – А я смотрю, твои банкеты всё не научили тебя нормально пить. А, Ваше Величество? И Милана, подавившись малиновым вином, ещё более неприлично выкашляла его обратно. Плед был испорчен, но это совершенно их не волновало. Лилит была в шоке и просто молча потягивала гранатовый сок. И даже это ведьму не остановило. – И не надо так на меня смотреть, – усмехнулась она, как самая настоящая ведьма из книжек, а глаза блеснули голубыми искрами, – Если бы не я, ваши мамка с папкой даже не познакомились бы. И вот тут Лилит быстро навострила уши. – Это так ты называешь своё отсутствие пунктуальности? – фыркнула Амариллис. – Бедная твоя секретарша, – с деланным сочувствием поддержала её Милана, – Она, наверное, устала попугаем работать и постоянно пинать тебя на разные собрания и пед.советы. Нарцисса фыркнула. Пятно на её коричневом платье всё не хотелось убираться салфетками, и она, кажется, решила забыть о нём как о недоразумении. – Поверь, за те деньги, которые она получает, её должно всё устраивать. Тем более, я ведь не изверг. И мой коллектив меня любит! – Или просто побаивается. Но судя по реакции Нарциссы, это было просто подружеской подколкой. – Что значит, вы свели моих родителей? Лилит не хотелось упускать эту странную историю. Она знала, что они познакомились случайно в парке. Папа так спешил на работу со своим новым проектом, что не заметил и налетел на Амариллис. Весь проект разлетелся и лишь чудом не испачкался – и как позже он узнал, этим чудом тоже была его будущая жена, – а сам отец влюбился едва ли не с первого взгляда. Амариллис тогда даже испугалась, что её маскировка не сработала в этот раз и быстро полезла за зеркалом – до того его взгляд был шокированным и, как он позже признался, влюблённым. Август не раз говорил, что красоту его жены никакая маскировка под человека не скроет. И тот случай не был исключением. А у того самого заказчика в итоге в саду стоял фонтанчик с прекрасными нимфами. Август добавил его в обход ТЗ, за что получил выговор, но именно эта деталь и стала решающей для заказчика на подписание договора. А после тот посоветовал Августа своему другу Виктору, и вскоре отец стал одним из важных звеньев их компании. Август всё ещё иногда называл Амариллис астрой – своей счастливой путеводной звездой. Но о том, что было со стороны матери, Лилит не слышала никогда, кроме нескольких историй о том, как Август добивался её расположения. – Ничего такого, – мягко уверила её Альмира, когда Нарцисса уже была готова начать хвастаться своими заслугами. Ведьма бросила на подругу такой взгляд, что Амариллис, не сдержавшись, рассмеялась так громко, как Лилит никогда не слышала прежде от неё, – Просто Нарцисса уговорила твою мать погулять в мире людей, но забыла о другой важной встрече. Поэтому Амариллис прождала больше часа в том парке, злая как собака, но, прежде чем она всё-таки ушла, то в неё буквально влетел твой отец. – Он не заметил меня из-за зарослей ив и крутого поворота тропинки в парке, – хихикнула женщина, дополняя.   – Мои двери всегда открыты, – заявила Нарцисса, обнимая обеих подруг. А после она резко нахмурилась и словно стала серьёзнее, – Твои дети просто обязаны пойти в мою школу. Иначе мы больше не подруги. Милана с улыбкой сняла руку ведьмы со своего плеча и покачала головой. – Конечно, дорогая. Это будет ужасным упущением, если мои дети не смогут учиться в единственной, пусть и неофициальной, школе для ливрийцев в мире людей. – Вы открыли школу для ливрийцев? Лилит старалась не показывать, как внимательно слушала их разговоры – всё-таки видеть матушку в подобном состоянии и окружении было слишком необычно. Но школа для ливрийцев? Ещё и в мире людей? Это было нечто грандиозное и малореализуемое. – Ну, – протянула женщина, явно гордящаяся возникшим интересом девушки, – Официально это школа для творчески и спортивно одарённых детей. Но, а кто обычно самые одарённые в творчестве и спорте? Ливрийцы, конечно. Я не хочу сказать, что среди людей нет талантливых, нет, вовсе нет. Я видела много очень талантливых людей. Но всё же. Тем более, таким детям обычно тяжело в обычных школах. Вот я и подумала, почему бы и нет? И так мы познакомились с Альмирой. Нарцисса пьяно улыбнулась ей, пока Альмира всё высматривала своих детей. Но даже так нимфа кивнула, и ведьме этого оказалось достаточно. Она наклонилась ближе к Лилит и понизила голос, но её всё равно было хорошо слышно. – Она тогда только встречалась со своим мужем. Они же помогали мне в самом начале этой задумки, пусть даже её муженёк и человек. Твоя мать тоже мне помогала. А ещё она первое время не давала мне рассказать о том, кем она является на самом деле. Вот было смеху, ха-ха! Пришлось говорить, что просто тёзки, леший бы побрал вашу семейную традицию с именами на растительность, тьфу! – Попридержи язык, дорогая, – встряла Амариллис с недобрым взглядом, – Это многовековая традиция, которая прервётся, только когда прервётся наш род. – Как скажешь, дорогая, – отмахнулась она, но, кажется, даже сама Амариллис изначально была не так уж и оскорблена. Просто немного пьяна. – И всё же вы всё узнали, – вернула Лилит обратно в русло реки. – Пх, так конечно. Причём так на мабон и прокололись. Там какое-то чп во дворце было, стражника прислали. Он, конечно, был не в форме, но обращение «Ваше Величество» сдало твою мать с головой, ха-хах! С наступлением сумерек заиграли большие барабаны, а разные существа начали завывать прощальные песни. Лилит нашла взглядом кикимору и улыбнулась ей. Та приходила на мабон именно ради возможности петь эти песни вместе с десятками прочих существ. Слишком уж любила вокальное таинство. Солнце почти скрылось, а над Звёздным морем уже поднималась округлая луна. Не полнолуние, но тоже выглядело волшебно. Звёзды одна за другой вспыхивали и освещали темнеющее небо. Совсем скоро их станет так много, что и за всю ночь не сосчитать. Песни и танцы были последними ритуалами. Нарцисса подхватила Амариллис и потащила к гигантскому хороводу. Милана успела уйти куда-то, вероятно, к двойняшкам, пока те не наломали дров. Отпускать их одних надолго даже в Ливрале было бы безответственно. Померещилась кровь. На руках, на траве.. Лилит передёрнуло. В голове послышался плач маленькой гианы, а голова фантомно заболела, словно её вновь потянули за волосы. Да.. Даже в Ливрале было не безопасно оставлять детей одних на долго. Даже в такой толпе. Лилит осмотрела поляну ниже склона. Все веселились, бегали в салки и заводили гигантский хоровод вокруг майского дерева, который совсем скоро маги огня подожгут. Это позволит Ливралю укрепить свою магию и силу защитных барьеров. Но что делать с врагом, который уже был на острове? Лилит смотрела на всё это, и потрёпанное сердце щемило от боли. В горле резко пересохло. Она осторожно покачивала головой и допивала свой уже морковный сок. Ей нужно было спасти их. Всех этих ливрийцев, беззаботно жгущих майские деревья на всём острове и верящие, что это поможет им защититься. Ей нужно было спасти свою семью и семью Миланы. Спасти своих близких и родных сердцу существ. Чтобы родителям было хоть немного легче. Чтобы снять хотя бы часть вины с души Яна. Чтобы можно было спокойно привести сюда Анжелику – Лика обязательно примет её мир и магию, стоит ей только показать, Лилит это знала. Было глупым вот так спрашивать про принцесс и магию. Её реакция тогда была абсолютно нормальной. Чтобы защитить Эллу. Чтобы она могла также беззаботно кружиться и весело смеяться на следующий праздник да и просто так. Она должна защитить их и их общий дом. И если их Малый совет настолько погряз в политических интригах и слеп к настоящей проблеме, она сделает это сама. В конечном счёте, она – будущая королева, хочет Совет этого или нет.