Глава 17. Растущий месяц

Тонкий месяц – рождение новой луны. Верь в мечту, и, после полного опустошения, у тебя появятся силы, чтобы воплотить её в реальность.

 Лилит была напугана. Она была в ужасе, но, видимо, она одна замечала те мелочи, которые, казалось бы, должны были насторожить всех вокруг начиная с Совета. Её волосы потемнели. Её нежные светло-фиолетовые волосы стали понемногу темнеть. Лилит не заметила, когда это началось. Сперва она списала на «показалось» и легко отмахивалась от отражения в ливрийских зеркалах, в воде. «Просто недостаточно света». «Просто дно делает темнее лицо». А после вчерашней вылазки она так устала, что осталась в своих покоях. И наутро, расчёсывая запутавшиеся длинные пряди, заметила это. Она договорилась с Миланой, что в этот день снова присмотрит за двойняшками. Родители знали об этом, поэтому её ночёвка в Ливрале не вызвала совершенно никаких вопросов. К тому же было лето, каникулы, а Совет всё больше перенимал внимание наследницы к Ливралю, так что такие ночёвки в целом не были редкостью. Лилит дышала нервно. Руки заледенели, то и дело сжимались в кулаки. Она постоянно кидала осторожные взгляды, но, кажется, никто действительно не замечал в ней ничего странного. Нимфа выдохнула. Чем быстрее они нароют неопровержимые доказательства, тем быстрее она прекратит туда ходить. И отрежет возможность сожжённой земли влиять на неё. Ей хотелось забыть о Жжёной деревне, как о страшном сне. Но, подсознание шептало, что это было уже невозможно. Этой ночью ей снились дети, снились пожары, в которых те погибли, потому что не умели пользоваться своей магией или та была слишком искажена. Даже в её снах они не играли в догонялки или мяч. Они дрались за кусок хлеба, заставляя подниматься пыль с земли удушающим облаком. Не так давно она видела, как в потасовке, от которой они с Яном еле укрылись, один мужчина разбил голову другому. Кровь была везде. Она впитывалась в сухую землю, питая её. «Здесь вырастит новый тёрн,» – подумалось ей, – «Красные. Его бутоны будут красные». У лунного тёрна не было листьев, но были цветы более крупные и редкие, чем у шиповника. Белоснежные часто указывали на то, что тёрн вырос на пепелище. Красные – из пролитой крови. Лилит видела под куполом очень много пепельно-белых бутонов. И вчера они снова забрели на ту улочку. Не было ни ростка. «Лунный тёрн вырастает из боли и страданий,» – болезненная мысль резала подобно угольным шипам, – «Убийца явно не сожалеет. Это было вопросом его выживания, но для погибшего.. Возможно, это было даже освобождением. Тогда понятно, почему белых гораздо больше, чем красных». Лилит уже не в первый раз ловила себя на том, как её мысли стали циничнее и жёстче. Это пугало. Временами это пугало так сильно, что она вздрагивала всем телом, словно её ломало изнутри. Лилит сковывал такой ужас от осознания, что она не решалась поделиться этим даже с Яном, который так внимательно следил за ней каждую их вылазку. Возможно, он догадывался и тоже молчал ради её спокойствия. Он каждый раз так сильно волновался за её безопасность, вряд ли он мог не заметить, как бы Лилит не пыталась сокрыть. И всё же, даже если вторжение на запретные земли и сделало ей такое предупреждение, Лилит не была готова отказаться от соломинки для спасения ливрийцев. Кто бы ни пытался им навредить, она не позволит повториться тому геноциду. Если ей придётся решать всё самой.. Наверное, именно так она и должна поступить. Она должна защищать их, неважно какой ценой для собственной жизни. У неё уже были другие жизни и, как она надеялась, довольно счастливые. Пришла пора ей заплатить свою цену за это, раз уж обстоятельства того требовали. Адам остался дома, закатив истерику, что уже достаточно взрослый, поэтому Мелисса гуляла с Лилит одна. В сердце зацвела весна и пели иволги от того, как сильно изменилось отношение девочки к ней. Несмотря на дымку боли и неприятных мыслей, глядя на то, как беззаботно она прыгала с камня на камень у небольшого ручья, держась одной рукой за её, на лице расплывалась улыбка. Но вскоре девочка наигралась и спрыгнула. Лилит лишь поправила розовую накидку, которую утром ей дала матушка – она волновалась, что дочь может попасть под сильный ливень, который надвигался на остров, поэтому принесла её сама, – и позволила девочке увести себя всё глубже в лес. – Иногда он просто невыносим, – фыркнула маленькая нимфа. – Многие в вашем возрасте хотят почувствовать себя взрослыми, – мягко ответила Лилит. Во всяком случае, она всегда была такой и видела похожее и у сестры, и у других детей. – Пф.. Он всё ещё путает левый и правый ботинок. И не может завязать нормальный бантик на шнурках! – А ты никогда, значит, не ошибаешься? Голос Лилит стал лукавым. Мелисса заметила это, поэтому так и не произнесла то, что собиралась. Она задумалась. И только после этого, наконец, ответила. – Я не делаю таких детских ошибок. Лилит вздохнула. Не было смысла спорить с детьми о взрослении. Ей хватало её одноклассников и одноклассниц, чтобы понять: есть те, для кого детство не было таким счастливым временем, в которое хотелось вернуться. Даже для Анжелики. – Иногда я скучаю по времени, когда была в вашем возрасте, – тихо призналась она. Лилит действительно иногда скучала. То время было спокойнее, веселее и легче. Но тогда у неё не было Эллы. И она не умела так хорошо управляться с магией, она напрасно побаивалась мадам Глафиры и лишний раз зайти в библиотеку. У неё не было стольких знаний и не было её чудесной язвы Анжелики, что иногда напоминала ей древнегреческую богиню. Лилит ностальгировала по тем временам иногда. Но она также любила свою жизнь сейчас. Она не хотела ничего менять и ни о чём не жалела. Кроме, разве что, угрозы Ливралю, конечно же. Мелисса ничего не ответила. И тогда Лилит осторожно добавила. – Уверена, вас с братом ждёт прекрасное будущее. Но не забывайте жить настоящим. Видишь? – Лилит указала на парящую над нежно-голубым цветком молочая бабочку, – Красивая, правда? Мелисса быстро проследила за двумя пальцами и увидела. Пару мгновений девочка просто любовалась этой картиной. Взрослая нимфа ей это позволила, пока бабочка не улетела. – Ты увидишь ещё сотни бабочек и цветов. И некоторые из них будут гораздо красивее. Но все они будут другими, понимаешь? Просто позволь себе и брату дурачиться и наслаждаться вашей жизнью, угу? Она прекрасна. Малышка опустила глаза. Лилит понимала, девочка вряд ли её поймёт и послушает, но всё же попытаться стоило. На их плечах не лежало той ответственности, что с ранних лет лежала на ней. Они могли себе это позволить. Будет обидно, если они этой возможностью не воспользуются. – Но что, если он сделает глупость? Нам следует быть осторожнее. – В Ливрале безопасно, – быстро уверила Лилит и запнулась о собственные мысли. Пока что. Пока что безопасно. Её задача в том, чтобы так оно и было. Лилит посмотрела в её глаза, так сильно напоминающую молодую зелень, и сглотнула болезненный ком. Вот ради чего она поступала так безрассудно, да ещё и втянув во всё это Яна. Ради того, чтобы эти слова никогда снова не подверглись сомнениям. Никогда. Но малышка молчала слишком долго. Лилит уже была готова предложить пойти дальше, не ожидая ответа, но двойняшки всегда находили способ её удивить. – Мама и папа не были осторожны. Тётя Альбина сказала, что маму отравили, и больше у нас с Адамом не будет братиков или сестрёнок. Она сказала: это чудо, что мы выжили. Нимфа застыла, пытаясь осознать услышанное. А после дрожаще выдохнула затаившийся в лёгких воздух. Альбина действительно могла ляпнуть нечто подобное при ребёнке. Лилит не знала, что случилось и вряд ли девочка знала больше, чем сказала только что. Она не хотела давить, но и что-то ответить тоже не могла. Нужные мысли просто не приходили на ум. – Это не ваша с братом вина. Взрослые со всем разберутся сами, – только и сказала Лилит, прежде чем подтолкнуть девочку пойти дальше в лес. Дальше от домика Альбины, где Альмира Милана вновь кричала так, словно ей проводили полостную операцию наживую. Лилит старалась больше не допускать грустных тем. Они искали бабочек. Угадывали растения и насекомых. Мелисса хвалилась тем, что научилась создавать одуванчики и ромашки и уговорила Лилит показать несколько заклинаний. То, с каким восторженным видом смотрела Мелисса, слишком тепло отозвалось в её израненном сердце. И тогда Лилит решила научить малышку парочке простых заклинаний магии флоры. Время летело быстро и незаметно. От грусти не осталось ни следа, когда Мелисса вновь решила спрятаться в густых листьях монстеры. Когда она сделала так в первый раз неделю назад, Лилит была в панике. Пока не заметила, как Адам зажал рот руками и пытался не рассмеяться. В этот раз Лилит даже не пришлось её долго искать – голубые туфельки слишком явно выделялись на тёмной земле и тени листьев. Сердце лишь раз сделало острый кульбит, когда девочка, до этого резво бегающая кругами туда-сюда, смолкла и исчезла из поля зрения, но быстро пришло в норму. Резкий визг заставил Лилит закрыть уши, но тот быстро сменился на громкий, безудержный смех. – Ах ты, – притворно возмутилась она, и длинные пальцы стали быстро щекотать её за бока, делая детский смех оглушительным. Краем глаза Лилит заметила тень и резко замерла. Что? Но, моргнув, та исчезла. Показалось. Нимфа тихо вздохнула. После того инцидента с магом ей иногда мерещилось, что за ней могут следить, но это всегда было пустой игрой воображения и страха. А потом крик повторился. Мучительный и не такой звонкий. Щека горела огнём от случайной пощёчины, но Лилит не обиделась.  Она быстро схватила девочку за запястья и шикнула. Смех Мелиссы унимался ещё долго, но Лилит не прекращала попытки вслушаться в шорох листьев. И детский голосок, полный боли и страха вновь раздался издалека. Это была не Мелисса. И это было в Ливрале. Лилит моментально сняла свой браслет, в котором таился серебряный ключ с камнями лабрадора, и отдала тот Мелиссе. – Что это было? Её голос тоже перестал быть весёлым. – Бери и беги к Альбине с мамой. Там мой ключ, если заблудишься, влей в него магию, ты это умеешь. Он отведёт тебя во дворец, там безопасно. Если не поверят, покажи его. Ну, что ты на меня так смотришь? Беги, говорю! – А ты? – упрямилась та, не желая сделать и шага. – А я пойду посмотрю, что случилось. – Я с тобой! – Нет, ты домой. Голос Лилит впервые стал строгим и не терпящим возращений. Огонёк решимости в зелёных глазах потух под пристальным строгим взглядом. Сама девочка словно зачахла. Но подчинилась после ещё одной попытки Лилит её отправить обратно. Ей пришлось буквально разворачивать девочку и толкать её в сторону Поселения. Да, оставлять так ребёнку было не лучшим решением, но такие звуки не были предвестником хорошего. Тем более, учитывая, что Лилит знала о ситуации на острове. Но в браслете был её ключ и закован цветок, который должен был её защитить в случае чего. Она стала носить этот браслет после того, как оказалась на территории Деревни во второй раз. Просто на всякий случай. Лилит бежала так быстро, что лёгкие горели, а в глазах рябило. Она то и дело оборачивалась, осматривалась и вслушивалась в детский плач. Сердце билось как бешеное и разрывалось на куски рваной плотью. Всё было очень и очень плохо. Может ребёнок просто угодил в ловушку плотоядных растений? Те не питались ливрийцами, но могли схватить и сильно напугать. Или просто потерялся? Но крики были слабыми и такими болезненными, что любые мысли путались, а ветер выдувал их из головы, оставляя одно. Нужно бежать. Упругие листья и ветви больно хлестали по телу. Лилит не остановилась. Она ускорилась. Сердце билось в ушах. Рука легла на ствол дерева, пытаясь сконцентрироваться и договориться с лесом, упросить их показать дорогу, но.. Уговаривать не пришлось. Лес был в ужасе. Ветви шумели, словно сами подгоняли ветер, создавали шум. Её вывели быстро. Ноги подкосились от ужаса. Пальцы, ногти вцепились в кору до боли, удерживая тело. – Что вы творите?! Её голос никогда не был таким панически громким. Трое мужчин тут же обернулись на звук. Грязные, ободранные, так сильно напоминающие погарельцев с их безумным блеском в глазах. Но погарельцев здесь быть не могло, да и было что-то в этих мужчинах не так. Что-то запищало, захлёбываясь слезами. В её руках моментально вспыхнуло синее пламя. Всё казалось замедленной съёмкой, хотя произошло всего за пару секунд. Они бросились наутёк, словно древние люди. Лилит хотела броситься вслед, пока не заметила шевеление в густой траве. Сердце застыло. Она сделала несколько осторожных шагов. Ей казалось, она уже видела всё в Деревне. Видела кровь, впитывающуюся в землю, видела, как убивали, как грабили, дробили чужой череп, хруст костей. Но это было там.. Кровь была не везде, но её было так много.. Солнечная зелень в алой росе. Лилит потребовалось позорно много времени, чтобы осознать: в траве дрожала маленькая гиана. Совсем крохотная, почти как человеческое дитё. Она цеплялась пальчиками в землю и плакала. Надрывно, с кашлем. И была вся перепачкана кровью. – Чш-ш-ш, – тут же зашептала Лилит, бросаясь к ней. Руки ходили ходуном, глаза бегали, пальцы не слушались. Она не понимала, что ей делать. Голова вскинулась в сторону, но тех мужчин уже и след простыл. Лилит упала на колени. Камушки больно впились в тонкую кожу. Она опустила палец в кровь, подняла их в том направлении и выпустила острые фиолетовые шипы-стрелы. Просто прицелилась, подняла пальцы вверх и резко вернула в направлении беглецов. Лилит никогда не применяла эти чары вне тренировки. Она не знала, поймают ли они их, заденут или пронзят органы насквозь. Лилит хотелось, чтобы да. Чтобы они упали и корчились от боли, как червяки. Если это были погарельцы.. Но зачем? Для ритуалов? Малютка плакала и тихонько скулила от боли. Лилит полностью повернулась к ней и совсем легко прикоснулась к зелёным волосам. В тех словно запутались маленькие розовые цветы, но были так смяты и оборваны лепестки, что Лилит даже не была уверена, что это за растения. – Чш-ш-ш, – повторила она. От прикосновения девочка вздрогнула всем телом. И от боли вновь заскулила. – Они сбежали, – залепетала самым нежным голосом, на который только была способна. Ярость подступала комом к горлу и склеивалась невыплаканными слезами. Она не могла себе позволить её напугать. Кто это были.. Зачем им понадобилась её кровь.. Лилит всё пыталась осторожно осмотреть, нащупать раны. Где-то в сумочке у неё были бинт и пластырь, но ей нужно было убедиться, что раны не слишком глубокие. – Их нет. Ты в безопасности. Всё будет хорошо. Лилит осторожно протянула руку, поглаживая её по листьям. Девочка пыталась защититься. Она использовала очень много магии, что вся покрылась листьями и растениями. Нимфа аккуратно достала мягкий платок и стала вытирать с её плеча кровь. Девочка слегка приоткрыла заплаканные глаза, чтобы посмотреть. Большая розовая радужка почти сливалась с покрасневшими глазами. Даже на тёмно-зелёных ресницах появились мелкие бутончики. Не будь она такой маленькой, Лилит испугалась бы и подумала про последние стадии солфлюнайта. Но это была гиана. Совсем крошечная гиана, и она просто потратила очень много своих сил на попытки защититься. К тому же, сам солфлюнайт – смерть от любовной тоски – по легенде появился именно от неразделённой любви к гиане. Чувства были настолько сильными, что ливриец и сам зацвёл. В лёгких появились семена, те стали обращаться в цветы, они прорастали сквозь раны, выпадали из горла от кашля.. Прекрасная и жуткая смерть. Лилит нужно было позаботиться о малютке, пока не придёт кто-то из лесных. Ран Лилит всё никак не могла найти. Словно в бреду, она пустила импульс по деревьям. Те умели общаться меж собой через корни и грибницы. Они хорошо передавали информацию, а гианы лучше всех могли её считать. Девочку явно искали. Не могли не искать, так ведь? Её родители бы сошли с ума, если бы маленькая Лилит вот так просто пропала. Малютка дрожала и всхлипывала. Слёзы градом катились из глаз, а полные розовые губы сжимались в такую тонкую линию, словно их и не было вовсе. Заметив, что девочка не атакует, Лилит подсела ближе. Тонкое платье впитывало кровь и неприятно прилипало к коже, но она старалась этого не замечать. Нимфа осторожно протянула к ней руки. Девочка смотрела мгновение и вскоре быстро вцепилась в спасительницу. Гианы были сильными. Очень сильными. Не удивительно, что её пришлось удерживать двоим взрослым мужикам, но всё ещё было непонятно.. Сердце упало и разбилось. Лилит думала, что увидела всевозможные ужасы. Но кровь, что текла по ножкам девочки, перепачканный подол платья – гианы не признавали одежд и одевали только детей и то не всегда, разве что отец девочки был человеком, – Лилит захотелось выблевать свой желудок. Нет.. Они же не могли? Они..? Голова вновь метнулась в ту сторону. Она так, так сильно хотела, чтобы те подохли от её чар самой мучительной смертью. Она могла бы, наверное, их выследить, если бы очень постаралась. Но маленькая гиана держала её так крепко, что едва не ломала ей кости. Лилит могла лишь сидеть и продолжать нежно поглаживать её дрожащее тело. Ногам с трудом удалось изменить положение. Теперь Лилит сидела как бабочка, осторожно укачивая и успокаивая её, как иногда делала с Эллой. Элла.. Сердце Лилит и без того было разорвано и разбито. Теперь по нему прошлись вездеходом. Несколько раз. Её маленькая Элла.. Нет. Голова затряслась нервно и сама по себе. Никогда. Никогда и ни за что. Только через её труп. Никто не тронет и пальцем её сестру. Девочка больно хватала её за волосы, пачкая их светлый цвет коричнево-алым. Лилит ей это позволила, лишь сильнее сгибаясь и укрывая её своим телом от ветра и всего вокруг. Если те посмеют вернуться, Лилит их испепелит, кем бы те ни были. А пока что ей было нужно успокоить малышку. – Б-больно, – прошептала она, и этот шёпот утонул в гуле листвы и сильного ветра. Надвигался дождь. Лилит едва не вывихнула запястье, но расстегнула лёгкий плащ из паучьей ткани. Она старалась его не уронить, не испачкать в земле, накидывая на малютку. Вторая рука по-прежнему не отпускала её хрупкое тельце. Лилит продолжила аккуратно использовать ткань своего платья, чтобы кровь не засохла на теле гианы. Время тянулось невыносимо долго. Головная боль от происходящего всё нарастала и мучительно сводила с ума. Рука и ноги затекали. Лилит просто надеялась, что родители найдутся как можно скорее, а сама поднимала голову к кронам и небу. Просто чтобы не дать слезам выкатиться из глаз. Не стоило позволять им упасть на её царапины и раны. И каждый раз сама всё крепче прижимала девочку, стараясь не причинить ей ещё больше боли. – Б-больно.. – Я знаю, родная, – прошептала в волосы и оставила лёгкий поцелуй на макушке, – Я знаю. Я никому тебя не отдам. Последняя фраза прозвучала как мягкая угроза. Но девочка внезапно обмякла. Сперва Лилит показалось, что она, обессилев, уснула. Но пальчики медленно зашевелились, продолжая путать волосы в узелки. Лилит вздохнула и молча позволила. Ничего страшного. Это было не так больно. Но голова всё ещё болела от того, как гиана цеплялась и тянула пряди до этого. Главное, что она теперь в безопасности. Возможно, это просто ужас так влиял на неё, но, когда появились гианы, Лилит думала, что прошла целая вечность. На деле же около часа, если не того меньше. Их было несколько, и выглядели они так, словно весь день бегали марафон.  Они явно услышали зов и прибежали так быстро, как только могли. Все перепуганные. Они выглядели так, словно любая секунда могла стать смертельной. Только тогда Лилит позволила себе совсем небольшую слабину. Одна из них – с черникой в волосах и ростом чуть ниже средней из них, – моментально ускорилась, пока остальные застыли отдышаться. Тётя, сестра или мать.. Лилит было страшно от того, насколько ту, должно быть, уничтожала вина за то, что не уследила. А ведь гиана ещё не знала, что произошло на самом деле. Ком в горле вновь дал о себе знать. Лилит хотелось успокоить женщину, но она знала – не сможет. Лилит понятия не имела, как рассказать, что случилось. Малютка не реагировала. Она по-прежнему сидела, сжавшись в комок, словно котёнок, и держалась мёртвой хваткой. – Маль лила, – залепетала женщина, с ужасом смотря не на Лилит, но на тот комок, что прятался под её телом и волосами. «Маль лила». Моя малышка. Моё дитя. Моя дочь. Значит, всё-таки мать.. Лилит живо представилась её собственная матушка и.. Снова стало плохо до тошноты. Этого никогда не должно было произойти в Ливрале. Это была чудовищная ошибка, кошмарное исключение из всех законов и правил. И она произошла. Ливраль был создан как убежище. А это значит, что на нём выросла раковая опухоль. Лилит клялась, она не успокоится, пока не уничтожит её до последнего тонкого корня. Она себе этого никогда не простит. И с этими мыслями Лилит рефлекторно сжала девочку чуть сильней, пока не опомнилась, что творит. – Мама пришла, – прошептала он в самое ушко, так похожее на резной листочек. – Ма.. ма. Девочка еле разлепляла сухие губы. Чувствовалось, как каждый звук царапал по её горлу – она слишком долго кричала, пока хоть кто-то не услышал. После всего она, что не удивительно, была обезвожена. Лилит нахмурилась, вспоминая промелькнувшую тень в листве. Видение, которое и заставило на мгновение навострить уши. И услышать тот крик. Но думать об этом не было смысла. – Да, мама, – произнесла она и попыталась отстраниться. У невысокой гианы слёзы текли по лицу, скатывались по шее и груди, срывались с подбородка по капле. Лилит отвела взгляд. На это было невозможно смотреть, а ей и так уже было плохо. Гиана ласково протянула к дочери руки, но что-то было не так. Малышка с болью сжалась в комок лишь сильней, а из глаз вновь потекли слёзы. – Милая.. Её голос был таким болезненным и надрывным от слёз. Лилит и самой захотелось сжаться в комок от этой невысказанной боли. Глаза у гианы были зелёные, почти такие же изумрудные, как у Мариэллы и вновь, как у всех гиан, без видимых зрачков. И она действительно была самой невысокой из троих – всего на двадцать-тридцать сантиметров выше двух метров. Но гиана в руках Лилит была совсем крошечной. «Её отец – человек, как и мой?». Вопрос едва слетел с языка, но Лилит успела его прикусить. Гианы были пугливы, миролюбивы, но почти всегда заводили отношения с мужчинами других видов, просто потому что мужчин-гиан почти не рождалось. И даже при всей скрытности, с людьми в том числе. Но от этого они, кажется, не должны были быть настолько миниатюрными. Это не было тем, куда Лилит стоило лезть. Она закопала интерес глубоко в земле, пока тот не забудется и не сгниёт. Ручки задёргались, и Лилит зашипела от боли. А потом тут же спохватилась. – Тише-тише, всё хорошо. Она стала аккуратно расцеплять её пальчики из своих волос, то и дело шепча успокаивающие слова. Сердце билось бешеной птицей в груди, Лилит чувствовала, что девочка, прильнув к её небольшой груди тоже это слышала. Возможно, её это даже успокаивало. Мать-гиана прижала руки к груди, обливаясь слезами и боясь навредить дочке. Голубые цветы на её теле закрывались, а некоторые и вовсе опадали от горя. Ком в горле становился ежом от мысли, что нужно рассказать. Она бы предпочла хотя бы сделать это не при девочке, но выбора особо не было. Она не изверг, чтобы говорить всё это возможно посторонним – а иначе, почему они так боялись подойти слишком близко? – и вынуждать уже их это объяснять. И она заговорила. Негромко. С надломом. Отворачивая голову от девочки, поднимая вверх, словно это не позволило бы ей что-то услышать. Ей не хотелось видеть реакцию гианы. Но она видела. И, кажется, это станет ещё одним эпизодом её ночных кошмаров. Каждое слово – пытка бамбуком. Она знала о такой. Узнала случайно, при попытке изучать Загорье. Лилит их описала. Трое. Похожие на бомжей или одичалых людей. Ничем не выдаваемые ливрийцев: ни крыльев, ни хвостов, цвет кожи не отличался от людской, ничего такого. В лохмотьях и неухоженными отросшими волосами на всём теле и лице. Лилит очень пыталась, но, кроме магов, никто не приходил на ум. Но тогда, почему маги и не использовали магию? Маги, как и нимфы, прекрасно приспособлены использовать боевую магию. А они даже не пытались дать ей отпор. Просто сбежали, как бешеные псы. Даже в Деревне, казалось, не было столько бешеной жестокости, как в их глазах. Они были жестоки, но не беспочвенно. Могли ли.. Могли ли это быть остатки сектантов? Лилит не знала. Она искренне хотела верить, что те уже были давно все мертвы. Но и верить, что на такое способны ливрийцы, она не могла совершенно. Либо же кто-то действительно выпустил часть погарельцев, желая уничтожить весь остров. Говорить о произошедшем – один вид изощрённой пытки. И она сама выбрала это, сама выбирала, какими словами причинить себе боль. Но видеть реакцию на эти слова – это уже совершенно другая пытка. Лилит не знала, что было хуже. Она умолчала о догадках про сектантов и погарельцев. Не было смысла пугать их ещё сильнее. Мало ли на что способна мать, защищающая своё дитя. А малютка была всё ещё слишком напугана, чтобы пойти с матушкой. – Кто же тебя научил такому заклинанию? Одна из двух гиан всё же подошла ближе. Её взгляд с ощутимой болью метался между ими тремя, сидящими в высокой окровавленной траве. Лилит замялась. Она была благодарна за то, что её прервали, за то, что дали шанс отвлечься хоть немного, но воображение стало подкидывать страшные картины, как если бы на месте гиан была её семья. – Его придумала моя тётушка. Я лишь немного видоизменила, когда сестрёнка рассказывала, как общается лес. Амира Илан, бывшая наследница короны, пока не погибла совсем молодой, была известна своими знаниями в магии. Она долго работала над тем, чтобы придумать способ связи через воздушные потоки. Всё-таки у неё был уклон в магию ветра и земли. Матушка всё ещё вспоминала о старшей сестре со словами: «Самые яркие звёзды сгорают слишком рано». Лилит не знала, сколько просидела так. Про Мелиссу она вспомнила только тогда, когда гианы уносили своё дитя вглубь лесов. Листья и ветви тянулись, пряча их как можно скорее в своей густоте. Сама Лилит продолжала сидеть ещё долго. Руки не слушались, как и всё тело. Хорошо, что дышать не приходилось самостоятельно, иначе она могла и задохнуться от боли и горя. Она уже была свидетельницей многих трагедий Деревни. Она могла бы ожидать подобного от земли под барьером, хотя думать о подобном не хотелось вовсе. Но здесь? Лилит закачала головой. А медленно осознав, что сделала, осторожно пошевелила пальцами и попыталась встать. Грязный плащ остался у малышки – её укутали в него, девочка не отпускала давно испорченную ткань, словно умрёт без её мнимой защиты. Это был просто дождевик, похожий на пелерину. Без наложенных чар, без дополнительной защиты. Возможно, не из дешёвых, матушка всегда старалась давать им с сестрой всё самое лучшее, как, впрочем, и папа. Но Лилит было откровенно плевать. Если он был ей нужен, Лилит была готова достать ей хоть десяток таких. Ветер усилился и, наконец, пригнал ливень. Не тёплый и летний, а холодный, сильный, словно уже наступила глубокая осень. На душе было также паршиво, слякотно и холодно. Пальцы, казалось, покрылись коркой инея от пережитого ужаса. Лилит вспомнилось, что она сказала, отправляя Мелиссу обратно. Она спалилась. Дала понять, что связана с дворцом, а там по имени и понять несложно будет. Волосы разлетелись в стороны и прилипли к коже и промокшему испорченному платью. В голове было слишком много ужасных мыслей. Они уже научились цепляться смертельным хватом, сколько головой ни тряси. «Главное, чтобы Мелисса была в безопасности,» – стала затаптывать ужасные мысли Лилит. И вспоминать. Те варвары, сектанты.. Лилит не могла найти подходящих слов их назвать. Они убежали в другую сторону. Главное, чтобы Мелисса не заблудилась, но они с ней тогда ушли не слишком далеко от поселения, да и гуляли у того ручья не в первый раз. Не должна была. Она девочка смышлёная. Дождь капал как сумасшедший. Злой, яростный, с ледяным не летним ветром. Ливраль видел. Он разделял её боль и бессильную ярость. Возможно, Ян прав, и Сюйли просто нет. Как сердце Ливраля могло бы допустить подобное? Но дождь шёл. Капли больно ударяли по коже. Лилит даже не пыталась укрыться. Она принимала эти удары и рыдала навзрыд. Её горячие слёзы смешивались с ледяными слезами природы. Такого никогда не должно было быть в Ливрале, в их доме. Кто-то действительно хотел его уничтожить. Она не позволит. Даже если придётся пойти против Большого совета с их правилами и бесконечными стопками бумаг. «Всё закончилось. Всё закончилось,» – успокаивала она себя. Но тело пробивало на дрожь, что ломала кости. А в мыслях: «Лишь бы это никогда не произошло с Мариэллой».