Глава 19. Заговор Изгоев

«Властью Игмунда, ярла Маркарта,

объявляется награда за вождя Изгоев Киараха по прозвищу Вороний Сын. Обвиняется в бунте против законной власти, многочисленных преступлениях законов Скайрима и Империи, бродяжничестве, каннибализме и даэдропоклонничестве.

Место обитания: неизвестно, чаще всего был замечен на севере и северо-западе Предела.

Награда: 8000 септимов.

За наградой обращаться к управителю ярла Рерику»

      Дочитав последние слова, Киарах подавил в себе желание расхохотаться. Красивую цифру за него накрутили. Как там Хогни сказал — стоит, как дом в верхнем районе? Шаман был польщён. И не мог не веселиться с мысли, что он, кошмар нордов, оценённый во столько золота, преспокойно стоит и читает про себя в городе, что они считают своей твердыней. Днём. Посреди толпы.       И помогли ему в этом норды, червями радостно извивающиеся во мраке Намиры. Лисбет на деньги Киараха добыла зелье невидимости и простую сыромятную броню взамен той, что после пира безнадёжно пропиталась кровью. Самому Изгою было плевать, сполоснул бы в реке и надел обратно, но пятно помеха маскировке. Бенинг в свою очередь спрятал всё в тайнике за конюшней. Как будто им было всё равно, что Киарах с радостью выпотрошит их сородичей, выдайся шанс, лишь попросили Хранителя кольца не подставить их самих и не навредить их имуществу в Маркарте.       Опасался Киарах доверять нордам. Но детьми Намиры они оказались больше — у тайника даже стража не поджидала.       Эола в свою очередь придержала для Изгоя дверь, и теперь он стоит на рынке Маркарта, размышляя, где искать указанного Королевой Духов «раба серебра и крови». Первым делом подумал на таверну с названием «Серебряная кровь», но решил, что не может быть настолько просто, чтобы нужный незнакомец сидел на цепи в её подвале. Поэтому не придумал ничего лучше, чем походить по городу, посмотреть и послушать в надежде выловить обрывки ценных сведений.       Так и наткнулся на ту самую доску с объявлениями. Не смог удержаться от любопытства: и как же норды его боятся? Киараху понравилось, хоть счёл, что написали маловато — видно, не выжили те, кто мог бы добавить красок картине его имени. Рядом висела в два раза меньшая награда за голову матери. Оно и понятно. Ворожеи могущественные ведьмы, но мать редко показывалась, не участвовала в набегах, лишь в обороне. Для нападений, грабежей и управления кланом у неё был Киарах.       Чёрные глаза скользили по многочисленным листам, отмечая знакомые имена. Об этом Киарах лишь слышал. С этим объединялся против очередного рейда нордов. Этот стоит больше, чем заслуживает. А Драскуа десятый год не могут выбить из Ведьминого оплота.       — Предел принадлежит Изгоям!       Испуганные оседлые кролики с воплями бросились прочь. Киарах вскинулся, услышав до боли знакомый клич, не раз слетавший с собственных уст. Шаман смог разглядеть сородича в городской одежде. Блеск кинжала. Кровь из перерезанной имперской глотки.       И сдержал инстинктивный порыв выхватить спрятанный под меховым плащом костяной меч. Не дёрнулся, когда стража истыкала сородича своими нордскими стрелами. Лишь бы сдох рядом с безрассудным идиотом. За падением тела Киарах смотрел с бурлящей смесью гнева, ненависти и смятения.       Прирезать чужака — дело хорошее. Не сдохнуть при этом ещё лучше, потому что надо убивать дальше. Не нападать в месте, откуда нет шансов уйти живым, и уж точно не убивать какую-то имперку, когда вокруг столько нордов!       С ума сошёл, что ли?       Касание к плечу. Киарах встретил вопросительный взгляд невесть откуда вынырнувшей Эолы, но смог лишь пожать плечами. Он ничего не понимал.       — Вам особое приглашение нужно? Стража Маркарта наводит порядок, всем разойтись! — рявкнул один из стражников, разгонявших народ с рынка, в центре которого истекали кровью два мертвеца. Киарах невольно задержал на тех взгляд, на миг недоумение отступило, сознание тронула паволока. Пальцы огладили кольцо с жучиными жвалами, а в животе шевельнулось странное чувство… — Эй, а ты чего морду прячешь?       — Простите моего телохранителя, — Эола немедля встала между Киарахом и подобравшимся стражником. — Он страшно уродлив. Тролль разорвал ему лицо — прямо в клочья. Целители говорят, что ничего не исправить… его вид вызывает у людей отвращение и страх, поэтому он ходит в маске. Через левую щёку даже зубы видно, а нос…       — Избавь от подробностей. Забирай своего урода и валите отсюда, рынок закрыт.       Киарах лишь фыркнул и развернулся быстрее, чем это сделала Эола. Ноги понесли к давнему укромному месту. Изгой хотел обдумать увиденное без посторонних над душой.       — Боги, говорят, на женщину напали прямо на улице у всех на глазах!.. — с этими словами от таверны чуть ли не под ноги шаману бросился молодой пределец. — С вами двумя всё в порядке? Что произошло?       — Хочешь потрепаться — вали в таверну, — грубо ответил Киарах. Меньше всего ему хотелось обсуждать то, что он увидел. Особенно с первым встречным, который загораживает дорогу.       Полного угрозы и раздражения тона хватило, чтобы парень заткнулся и поспешил отскочить в сторону.       — Прости, просто я… неважно, я пойду, — но, пробегая мимо Эолы, он указал ей под ноги. — Ой, у тебя из кармана записка выпала. По-моему, очень важная.       Парень исчез быстрее, чем кто-то успел что сказать. Киарах с подозрением уставился ему вслед, успел увидеть, из чьего именно кармана выпала записка. Эола уже прочитала её, но Изгой махнул рукой за собой. Не здесь, на них уже пялятся стражники. Лишь когда ноги принесли в излюбленный закуток, Киарах остановился и жестом потребовал записку, в которую не замедлил вчитаться. Ничего такого, кроме назначенной встречи в святилище Талоса.       Изгой подобрался учуявшей след гончей. Нутром почуял связь. Не просто так им кинули писульку после нападения на рынке.       — Ты в Маркарте давно? Имеешь представление, что всё это за хрень?       Но Эола, неотступно следовавшая за Киарахом, лишь пожала плечами и покачала головой.       — Я мало покидала Зал Мёртвых. Там было спокойно, сытно, а жрец боялся заходить… Тебя обеспокоило нападение на рынке. Разве для твоего народа не в порядке вещей убивать чужих?       — Не настолько глупо. Мы нападаем вне стен и мы не лезем туда, где нет шансов выжить. Прирезать какую-то имперку посреди Маркарта — тупость даже для самых безрассудных, — Киарах посмотрел на записку в своей руке и сжёг её. — Намира сказала искать раба серебра и крови. Но я не могу игнорировать то, что может касаться моего народа.       — Я слышала, что некоторые влиятельные люди устраняют врагов чужими руками. Или валят на чужие руки, — Эола чуть свесилась через перила, наблюдая, как стражники заворачивают тела в ткань. — Вдруг тут то же самое?       — Не знаю, но, — Киарах яростно оскалился, тоже смотря, как уносят трупы, — если за этим кто-то стоит, я найду его и покажу, как настоящие Изгои расправляются с врагами. Так, чтобы уяснили все. Пошли в святилище этого Талоса, оно рядом. Продолжай кормить всех байкой, где я твой телохранитель. Говори и спрашивай, я буду смотреть и слушать.       Пределец, назвавшийся Элтрисом, многого не знал. Но он сказал одну важную вещь: убийства от лица Изгоев происходят много лет. Киарах счёл бы, что какой-то клан одержим Шеогоратом, раз занимается такой чушью вместо нормального налёта, да вот только выбор жертв перечёркивал вариант. Всякие приезжие чужаки и… предельцы.       Изгои сражаются за свободу Предела, которую отняли норды. Чем ей поможет резня собственных сородичей?       Значит, Эола права. Кто-то проворачивает свои делишки и прикрывается именем непокорных детей Предела. Киарах твёрдо вознамерился выяснить, кто это, чтобы размотать его кишки по Маркарту.       Шаман выругался, когда Элтрис ушёл, попросив помощи в расследовании и оставив наводки. Взгляд сам собой зацепился за статую Талоса в центре святилища. Любимый божок нордов, для Изгоев всего лишь захватчик. Киарах не удивится, если кукловод тоже возносит Талосу молитвы. Ничего, когда Изгои захватят Маркарт, шаман разберёт эту статую по камешку, а на месте святилища сделает что-то полезное. Например алтари Владычицы Ночи, Истязателя и иных великих духов, которым поклоняются в кланах. Королева Духов и Охотник будут властвовать наверху заместо бесполезной Дибеллы.       — Могу я задать тебе вопрос? — подала голос Эола, когда Киарах высказал всё, что думает о ситуации. Брань как будто прошла мимо её ушей, никакой реакции. — Куда направишься после того, как найдёшь раба серебра и крови?       — В клан за воинами, меня ждёт особая охота, — без промедления ответил шаман. — Хочешь увязаться следом? Почему ты вообще пошла за мной досюда? Тебе было достаточно впустить меня в город.       На логичный вопрос губы Эолы растянулись в многозначительной улыбке, а сама бретонка уставилась на темнеющее на пальце Киараха кольцо Намиры.       — Санион и Нимфанет присмотрят за святилищем. Я хочу сопровождать тебя, если ты не против. Я заметила, что тебя не впечатлил пир, и хочу своими глазами увидеть, почему. Получше узнать, как твой народ чтит Намиру. Покажешь?       Киарах не удивился, чего-то подобного он ждал. Успел понять, что Намира стала для Эолы всем, что бретонке важно всё, что связано с Королевой Духов. Её рвение Киараху по душе. Он не прочь протащить её через все устои Изгоев, чтобы увидеть, к чему она придёт.       Как знать, может, она даже станет настоящей ведьмой Королевы Духов.       — Посмотрим, как справишься с дикой жизнью в холмах, — ухмыльнулся Изгой и направился на выход. — Сначала разберёмся с Маркартом. Разделимся, чтобы справиться быстрее.       — Тогда я проверю убитую. Заодно загляну к Хогни, он живёт рядом. Я проголодалась, — бельмо зловеще светлело на хищном лице бретонской ведьмы, её многозначительная улыбка могла бы испугать каких-нибудь впечатлительных неженок. — У него самая кровавая говядина в Пределе. Особая говядина.       Киарах коротко хохотнул. Особая говядина, да? Ему нравится юмор Хогни. Неплохо для норда.       При мысли о мясе шаман вновь ощутил паволоку на сознании, навязчивый зов желудка, несмотря, что перед Маркартом успел поесть. Вспомнились особо лютые зимы, когда не было дичи, приходилось есть не только чужаков, но своих погибших сородичей. Тот жуткий голод, едва притуплямый делимым на весь клан редким мясом…       Его отголоски гуляли сейчас по телу, гонимые ледяными путами тьмы от пальца.       — Я чувствую твой голод, — Эола взглянула на озадаченное и напряжённое лицо Киараха и улыбнулась. Понимающе, почти по-матерински. — Не волнуйся, я и для тебя возьму у Хогни пару кусочков.       Киарах ничего ей не ответил, лишь дождался, когда за бретонкой закроется дверь. Медленно снял кольцо Намиры и выдохнул — стало много легче, голод не исчез, но сжался до размеров червя, клубком свернулся в глубине нутра. Шаман поднял дар Королевы Духов на уровень глаз, рассматривая каждую грубую зазубрину рисунка. Ему не нужно было изучать кольцо, чтобы знать его силу — знание пришло с благословением Намиры. Кольцо делало тело сильнее и много выносливее, а раны затягивались подобно тролльим, но без слабости к огню. Дар делал Киараха живучим похлеще вересковых сердец.       И испытывал взамен. Вместе с благословением силы шамана пронизывало проклятие голода. Великий дух одобрил присягу, но будет испытывать своего избранного всю его жизнь, проверяя, остаётся ли он достойным своего положения, дарованной силы.       Как и должно быть.       Киарах вернул кольцо на палец и тряхнул головой, когда желудка коснулись когти голода. Он не поддастся проклятью и не превратится в обезумевшего падальщика, нет у него такого права. Всё для себя решив, Изгой направился прочь — заниматься делом.       Муравейник нашёлся быстро, буквально внизу. Киарах миновал мост к кузнице, откуда звучала смесь стука молота и криков орчихи на подмастерье. Бросил взгляд через реку на тёмный зев в скале — Сидну, что в Маркарте вместо тюрьмы. О ней знают даже в холмах, говорят, она трещит от серебра и пленников. Недалеко от неё на работников в плавильне орал уже другой орк. Шаман не всматривался в лица каждого из рабочих, но на многих подмечал характерные для коренных предельцев татуировки наравне в паршивым усталым видом. Вспомнился Виндхельм и рассказ нищего, и в тот же миг орк врезал в живот одному из работников… а тот поспешил выпрямиться и зашевелить ногами быстрее. Реакции от прочих не последовало — сразу видно, что не впервой, что привыкли.       Скрипнув зубами, Киарах отвернулся, давя острое желание сначала отрубить орку руку, а потом добавить сородичам от себя. Видеть кровь Предела настолько жалкой, ничтожной, боящейся оскалить клыки и покорно волочащей оковы было омерзительно. Запуганная дичь — вот, кто они. Те, кому хватает духа, бегут в холмы и сражаются. Лучше жить со смертью рядом, чем извиваться на дне ямы ничтожным червём.       На грязную гномью дверь Муравейника Киарах уставился похлеще, чем на норда. Он уже знал, какие лица увидит внутри.       Из мрака Муравейника на свет почти прогоревшего факела крысой вынырнул грязный обряженный в лохмотья мужчина. Не пределец, всего лишь бретонец.       — Таким, как ты, здесь нечего делать, — сплюнул он, пробежавшись по потрёпанному, но надёжному плащу на плечах гостя. — Что тебе нужно?       Киарах смерил бретонца взглядом из-под капюшона и глянул дальше, вглубь тоннеля, что паршиво освещался редкими факелами и разведёнными прямо в коридоре кострами. Здесь воняло болезнью, грязью, дымом и безысходностью. Нора для злокрысов.       — Где здесь жил тот, кто звался Вейлином?       — Там, куда теперь заселится кто-то другой. Это явно не ты. По тебе видно, что ты можешь позволить себе шиковать в целой таверне, так что вали отсюда.       Бретонец загораживал путь, не собираясь пускать в своё гнездо чужака, и в этом Киарах его понимал. Пинать озлобленного злокрыса желания не было, поэтому шаман впихнул в руки тому кошель с золотом. У Дельфины это работало. С данмером в Виндхельме тоже получилось.       — Добро пожаловать в Муравейник! Последняя справа!       Изгой молча забрал протянутый ключ и и прошёл мимо. Если бы кто из его дозорных позволил так себя подкупить, он бы без колебаний отрубил загребущие пальцы и скормил алчные глаза воронью.       Тихий шаг не тревожил гнетущей тишины Муравейника. Сейчас, в разгар дня, здесь почти никого не было, лишь половина десятка человек, не считая бретонца. Посматривая на них, их лица с метками детей Предела, принюхиваясь к запаху дыма, пыли и грязи, шаман чувствовал растущее желание прибить пару зовущих себя хозяевами Маркарта нордов, но одновременно смятение. Это не люди, это облезлые злокрысы, сидящие во тьме помойной канавы. Даже не имеющие каменных домов Изгои живут лучше… так почему злокрысы продолжают влачить своё жалкое существование и не сбегут в холмы? Где их гордость? Где гордость рабочего скота снаружи?       Злокрысы даже не пытались укусить чужака, лишь пялились из тёмных углов. Чуяли, мелочь, настоящего хищника, даже не видя лица. Никто не помешал войти в комнату Вейлина, никто не помешал её обыскивать. Элтрис был уверен, что Вейлина направляли, значит — должны быть какие-то следы, какие-то нити. Хотя было бы что обыскивать, это комнатой назвать нельзя, нора злокрыса норой злокрыса. Наполовину утонувший в осыпавшейся земле стены стол, грязный лежак да ветхий полупустой сундук, где между одежды что-то белело.       Пальцы сжали клочок бумаги. Слабым светом засиял над плечом светоч, выхватывая из полумрака строчки записки, от которых Киарах зло фыркнул. «Вселить ужас в сердца нордов» убийством какой-то имперки? Если Вейлин впрямь поверил строкам, то он полный идиот, которому в царство духов и дорога. Пусть в новой жизни Намира наделит его мозгами.       Киарах кинул записку обратно в сундук и в ещё более скверном настроении направился на выход. Он лишь получил подтверждение, что за дурью на рынке кто-то стоит, но одна буква в подписи не говорит ему ничего. Может, Эоле повезло больше. Шаман не собирался останавливаться, пока не докопается до сути и не развесит головы причастных на каменных стенах Маркарта.       — Ты суёшь нос не в своё дело, — этими словами Киараха на выходе из злокрысьего гнезда встретил бретонский громила. Агрессивный взгляд и напряжённая поза лучше слов говорили о его намерениях. — Пора…       Шаман бил на опережение. Змеёй кинулся вперёд, локтем врезал громиле под дых. Тот с попытками вдохнуть махнул кулаком в ответ, ударил пустое место. Киарах уже был сбоку, пальцы схватились за стоящий торчком гребень волос. Рывок вниз, наполненные силой кольца мышцы без труда впечатывают громилу мордой в землю под хруст ломающегося носа.       — Не псине гавкать на саблезуба. Мне ничего не стоит выпотрошить тебя прямо на месте, — прорычал Киарах прямо в ухо дёрнувшемуся бретонцу. Солёный запах крови коснулся нюха, желудок беспокойно заворчал. Голод был проигнорирован, пальцы отпустили волосы, чтобы кузнечными тисками обхватить частично бритый череп и сжать. Магия пробежала по венам, почти обратив руку факелом. Киараху очень хотелось прожарить ублюдку мозги здесь, сейчас. — Я не сделаю этого, если скажешь, кто тебя прислал. Говори. Живо.       — Непус Носатый, приказы отдаёт он! — прогундосил бретонец, в напряжении застыв. — Убери свою магию, я всё сказал! Я обычный наёмник, мне платят, я делаю и не задаю вопросов!       Киарах проигнорировал, лишь ниже склонил голову, нахмурил брови. Непус… имя казалось ему смутно знакомым. В памяти возник размытый годами образ: Борван говорит с Маданахом, по правую руку от короля стоит человек с огромным носом, что сделает честь любой ворожее. Такой забыть сложно.       Громиле шаман задал ещё два простых вопроса, на которые сразу получил ответы. Непус Носатый пределец. Живёт в верхнем районе.       Громила побитой псиной поспешил спрятаться в Муравейнике, оставив Киараха в тяжёлых раздумьях. Если этот Непус действительно тот, на кого он думает, то выводы на редкость скверные. Киарах знал: двадцать пять лет назад норды не щадили никого, не делали исключений даже детям, его самого пытались прирезать минимум четыре раза. Но правая рука Маданаха дышит, живёт в богатом районе в сердце нордской власти и убивает сородичей руками других сородичей. Объяснение может быть только одно.       По другую сторону реки орк опять разорался на забегавших припугнутыми огнём муравьями работников, на миг заменив одни мрачные мысли Изгоя другими. Он не жалел слабых, которые сами позволяют себя пинать. Но не желал, чтобы даже такую кровь Предела мешали с дерьмом и загоняли в злокрысьи норы. Норды, которым дичь плавит весь тот металл. Захватчики, возомнившие себя хозяевами. Засиделись они в Пределе, пора избавляться. С даром Намиры и имеющимися Криками Киарах уже достаточно силён, чтобы объединить кланы и вернуть свою землю. А Слова Силы можно добрать потом.       Охота на драконов откладывается.       Но перед этим Киарах убьёт предателя.