Глава 20. Правая рука короля

      Зубы рвали сочное поджаренное мясо, соком ласкающее язык. Голод отступал. Хогни Красная Рука знает толк в особой говядине. Интересно даже, как он его добывает. На вид рохля рохлей, не похож на убийцу.       — Говоришь, Тонар Серебряная Кровь?       Лишь утолив потребность, Киарах вернулся к делу. Он горел желанием немедленно пойти и прирезать Непуса, но решил послушать, что нарыла Эола. Тоже интересно: убитая была шпионкой Империи и копала под местный нордский клан, который едва ли не влиятельнее ярла. Учитывая то, что нарыл сам Киарах, картина складывалась скверная и ожидаемая: Серебряная Кровь не убила правую руку Маданаха, чтобы под именем Изгоев убирать мешающих. Как предположила Эола, так и вышло.       Слух Киараха зацепило ещё кое-что.       — Он стоит во главе. И я считаю, он может быть связан с посланием Намиры, — озвучила бретонка совпавшие мысли. — Серебро и кровь. Тоже думаешь, что она говорила про Непуса Носатого? Он может действовать по принуждению, как раб.       — Будь у него хоть капля гордости, он бы предпочёл умереть. Он был в первых рядах освободителей Предела, а теперь делает противоположное. Жизнь у предателя только забирают. Или предаст вновь, — грубо отрезал Киарах, не желая рассматривать вариант пощады подлой твари. Шаман встал со скамейки в храме Талоса, куда они с Эолой заглянули перекусить, и направился на выход. — Сначала я спрошу, что было в его голове, когда он склонялся перед нордом, а потом прирежу.       Эола облизала окровавленные пальцы — снова ела мясо сырым. Она не спешила вставать следом, зрячий глаз с сомнением рассматривал ожидающего её Киараха.       — Хочешь пренебречь советом Госпожи Разложения, Хранитель кольца?       В её голосе не звучало угрозы, не звучало подвоха. Пока бретонка лишь недоумевала и стремилась внести ясность. Пока.       — Она не говорила сохранять ему жизнь, лишь распорядиться с умом. Не представляю, чем мне может быть полезен предатель, — шаман машинально коснулся кольца Королевы Духов. И всё же «распорядиться с умом» не подразумевало однозначной смерти, скорее, наоборот. Всплывшие в памяти слова великого духа немного остудили пожар ярости в груди. — Но, может, сумеет удивить. Именно поэтому я решил сначала поговорить с ним. А ты пока проверь норда. Может, скажет то, чего не скажет Непус.       Лишним не будет. Хотя Киарах попросту не желал присутствия чужака, когда он будет говорить с тем, кто некогда стоял по правую руку от Маданаха. Это касается лишь Изгоев.       — Мудрый выбор. Намира видит больше нашего.       Как и все великие духи. Киарах отнял пальцы от кольца лишь когда за Эолой закрылась дверь. В том, что Королева Духов зрит дальше смертных, бретонка права, и её слова окончательно потушили пламя гнева. Намира направила Киараха в Маркарт в ответ на просьбу о помощи в освобождении Предела. Поэтому, как бы ни хотелось убить предателя, спешить шаман не станет. Пусть Непус сначала объяснится.       Когда Киарах стоял напротив двемерской двери верхнего района, он был собран и почти спокоен. Поправил маску и плотнее запахнул плащ, полностью спрятал «дикарскую» перевязь с драконьими зубами. Он не будет спешить показывать, кто такой, быть может, с чужаком у Непуса будет меньше причин юлить.       Дверь оказалась не заперта, свободно впустила Изгоя в логово изменника. В коридор вынырнула молодая девушка крови Предела. Острый слух уловил шаги ещё нескольких ног. Многовато здесь предателей.       — Прошу прощения, что вам здесь нужно? Это частный дом, сюда нельзя входить просто так.       — Я к Непусу.       Киарах сделал ещё один шаг, видя, как напрягли девушку его слова и приближение. На лице не мелькнуло испуга, нет. Она подобралась готовым к прыжку хищником, собиралась останавливать силой, если не выйдет словами.       — Нам не сообщали о вашем визите, а старику нужен отдых. Приходите в другое время…       Ещё один шаг. Киарах видел, как пальцы девушки сложились знакомым жестом пламени, и под маской усмехнулся. Хоть говорит, как оседлая многословная неженка, но действовать готова, как полагается нормальному человеку. Неплохо. Но шаман всё равно пройдёт дальше, как бы она ни поступила. Он уже подошёл к ней почти вплотную, как из глубины дома донёсся старческий голос, призывающий названную Уэйл впустить гостя. Больше она не загораживала путь, но пальцы всё равно не расслабила.       Взгляд отметил ещё двоих сородичей, подобно Уэйл уставившихся на незваного гостя с настороженностью и тлеющей в глубине зрачков враждебностью. И лишь потом Киарах повернулся к рассевшемуся у камина старику. В этот миг понял — не ошибся. Это он, правая рука Маданаха. Такой нос не забудешь. Подле Непуса стоял выползший из злокрысьей норы бретонский громила, что прижимал к кровоточащему носу платок. На голове темнели точки ожогов от пальцев. На Киараха он уставился с опаской и злобой.       Пустые слова вежливости и извинений за Уэйл были Киарахом проигнорированы.       — Вижу, тебе не нужно говорить, кто я такой, — сходу заявил шаман, уставившись на громилу. — Тебе стоит выбирать наёмников посноровистей.       — А ты оправдываешь звание телохранителя, хоть той девчушки рядом не было, — в свою очередь заметил Непус, жестом говоря набычившемуся громиле отойти. — Что ж, ищейка, поздравляю — ты быстро меня вычислил. И, раз ты уже в моём доме, можно не юлить… но перед этим сделай старику одолжение. Скажи, зачем тебе так настойчиво спрашивать Друстона пределец ли я?       Киарах задумчиво склонил голову к плечу. Подробно старик своего наёмника допросил, зацепился за естественный для Изгоя, но странный для чужака интерес. Придумывать отговорки шаман не желал. Игра в чужака завершилась, не начавшись.       — Хотел убедиться, тот ли ты человек, на которого я подумал, — снятый капюшон оголил татуированный лоб. Опущенная маска обнажила остальное лицо. Киарах отметил смятение на лицах Непуса и слуг. Не ждали они сородича с холмов. — Я помню тебя. Ты стоял по правую руку Маданаха. И поэтому у меня вопросы к тому, что ты творишь.       — Я выполняю волю нашего короля. Ты-то должен понимать…       — Волю резать своих и какой-то сброд вместо нордов? Маданах давно мёртв, не прикрывай свои гнилые делишки его именем, — рыкнул Киарах, не желая слушать чушь. Старик, видно, умом тронулся.       — Маданах жив, мальчик, — неожиданно твёрдо отрезал Непус, поворачиваясь к Киараху лицом. — Когда норды подавили восстание, его бросили в Сидну, но он выжил и жив до сих пор, а я беспрекословно выполняю его приказы, которые он посылает прямо из нордской тюрьмы. Иронично, да? Я удивлён, что ты об этом не знаешь.       Киарах не мог поверить ушам. Маданах жив… и из нордской тюрьмы направляет сородичей убивать сородичей. Шаман тряхнул головой, чтобы привести мысли в порядок, и с горечью постановил — главный предатель не Непус Носатый. А тот, кто когда-то стал надеждой Предела. И, видно, именно он указанный Королевой Духов «раб серебра и крови»…       А ещё старик почему-то уверен, что Изгой с холмов должен знать про Маданаха. Но есть причина, по которой и Киарах, и все прочие вольные сородичи давно похоронили своего короля.       — Когда восстание подавили, у нас была надежда, что Маданах жив и однажды сможет снова освободить нашу землю. Но шли годы, а от него никаких вестей. Даже матриархов просили смотреть — они объявили Маданаха мёртвым, — Киарах твёрдо встретил взгляд старика и без жалости подвёл черту: — Теперь понимаю, почему. Король на цепи у нордов для Предела мёртв.       Тонкая книжица в руках Непуса со стуком выпала из ослабевших пальцев. На старческом лице поселилось недоумение, шок, почти страх. Он не знал. Киарах не собирался его жалеть или утешать.       — Непус, что это значит? — вырвалось у одного из мужчин-слуг.       — То, что вы — предатели на поводке у нордов.       На прямое заявление шамана вся троица вскинулась вздыбившими загривки волками. Жившие в каком-то своём ложном мирке, они не желали принимать правду.       — Повтори, что ты сказал! Назови нас предателями ещё разок, — на пальцах Уэйл заплясало пламя. — Мы служим нашему королю, чтобы однажды он восстал и повёл нас к свободе!       — Повести к свободе мог прежний Маданах. Нынешний по указке нордов велит резать всех, кроме этих самых нордов. К чему вас там приведёт цепной пёс захватчиков? Барахтаетесь в болоте самообмана, не знаете даже, что творится за стенами, пляшете под нордскую дудку и ещё смеете звать себя Изгоями? Детьми Предела? — огрызнулся Киарах и демонстративно раскинул руки, открывая торс. Драконьи зубы от резкого движения стукнули друг о друга. — Если веришь в свою правоту, то докажи делом, а не воздух сотрясай. Бей. Заставь меня замолчать.       Но глаза внимательно следили за каждым из пятерых присутствующих. Пусть только дёрнутся — Киарах немедля перебьёт их всех. Но оружие, будь то меч или магия, как всегда говорили лучше слов. Уэйл мешкала. Её броня самообмана подточена. Требовавший у Непуса ответов мужчина также колебался. Второй, доселе молчавший, сжимал в руке кинжал, но тоже не спешил пускать в ход. Громила стоял в углу, не рисковал вмешиваться, чувствовал себя лишним в разборках Изгоев. А Непус…       — Прекратите, — выдохнул старик, пустым взглядом пялившийся в огонь. Киарах даже думал, что перепалка прошла мимо его ушей. — Уэйл, посмотри за дверью. Тинан, принеси воды. А ты сядь, не заставляй человека моего возраста задирать голову.       — Настоящие Изгои до твоего возраста не доживают. Наша борьба забирает нас прежде, чем сдаёт тело, — заметил Киарах, но, тем не менее, передвинул от стола стул и сел так, чтобы видеть каждого.       Непус молчал долго. Стало казаться, будто вовсе забыл о присутствии гостя, и интересуют его лишь языки пламени в камине. Но вот старик впился в лицо Киараха цепким не по-старчески ясным взглядом, в глубине которого пророс цепкий сорняк усталости.       — Я ведь тоже тебя помню, воронёнок Борвана. Сын ворожеи, такие, как ты, редкость. В этом городе тебя не знают в лицо, но хорошо знают деяния и имя, Киарах Вороний Сын.       Киарах отметил, как в своём углу дёрнулся бретонский громила. Шаман вернул внимание Непусу, ожидая, к чему должна привести эта его речь. Не просто же так старик заговорил, чтобы воздух сотрясать.       — Я знаю, что ты стал вождём Призрачных Когтей. И, как вождя, я прошу тебя хорошенько подумать над следующим вопросом. Если бы перед тобой встал выбор быстро умереть или переступить через гордость, чтобы потом вернуться к клану и дальше вести его к свободе, что бы ты выбрал? А если бы речь шла не об одном клане, а обо всех?       Так вот оно что. Киарах по-птичьи склонил голову к плечу, размышляя над столь непростым вопросом. Вот, в чём была задумка Маданаха: затаиться, чтобы после сбросить цепь? Разумно, да только прошло много времени, чтобы поверить. Слишком много.       — Я понял тебя. Но даже если у Маданаха была такая цель, то как-то долго он выжидает. Больше похоже, что он сдался и по привычке делает то, что заставляют. А следом ты сам, — Киарах внимательней всмотрелся в глаза Непуса, на глубокие морщины, избороздившие лицо, на опущенные в застарелой горечи уголки губ. — Двадцать пять лет, Непус — столько вы по указке нордов режете своих же сородичей, отделённые от остального народа стеной Маркарта и собственных иллюзий. Я вижу это в тебе — ты давно опустил руки и плывёшь по течению. Твой огонь потух, старик.       И молчание в ответ. Слова попали точно в цель, обнажили истинное лицо опущенной правой руки короля. Даже не предатель толком. Всего лишь сломленный человек, забывший, что такое «борьба». О такого и меч марать не хочется.       Ещё неприятнее понимание, что огонь Маданаха тоже потух. Слишком много времени прошло.       Шорох из угла привлёк внимание к Друстону. Бретонец отлепился от стены и осторожно пошёл на выход.       — Слушай, Непус, я, это, пойду. У меня там ещё парочка заказов, так что…       — Конечно… Морвен.       Кинжал вошёл в шею торопившегося сбежать наёмника. Старик не посмотрел в его сторону, лишь устало вздохнул.       — Вот они — мои двадцать пять лет, Киарах. Бесконечный цикл насилия, где я посылаю юнцов сеять смерть и умирать. Я очень устал, ты проницателен. Но я не мог отпустить Друстона живым. Он продажный наёмник, а за твою голову дают очень много.       Морвен и Тинан сноровисто заворачивали труп в ткань, чтобы оттащить куда-то вглубь дома. Сразу видно — не впервой.       — Ты спасал свою шкуру. Узнай норды, что я здесь, перебьют вас за компанию, будь вы хоть сто раз их цепными псами. Твои люди хорошо убивают и убирают трупы. Много сюда приходило искателей правды, а? Меня ты тоже попытаешься заставить молчать?       — Пока ты не открыл лица — хотел, — и вновь бесконечная усталость в голосе и сорвавшемся с губ вздохе. Непус отвернулся обратно к огню, в который уставился будто в надежде сжечь вину и муки совести. — Но на мне и без того много крови сородичей.       Киарах лишь поджал губы. Сломленный человек — на редкость жалкое зрелище.       — Ты же понимаешь, что я не стану хранить ваши дела в секрете? — спросил он больше для того, чтобы посмотреть реакцию потухшего старика. Говорить сородичам про Маданаха или нет — смысла в этом мало. Бывший король для кланов так и останется мёртв.       — Будь что будет. Я так устал от всего этого…       Открывшаяся дверь и недовольный голос Уэйл перебили Непуса. Но второй голос заставил встрепенуться уже Киараха. Эола должна была ждать его в храме Талоса, а не идти навстречу.       — Она со мной, — бросил шаман старику, и тот понятливо кивнул, сказал Уэйл впустить гостью.       Эола прошла внутрь спокойно, но торопливо. Вдохнула запах ещё не выветрившейся свежей крови и машинально облизнула губу, после чего вычленила взглядом Киараха и приблизилась к нему под пристальными взглядами слуг Непуса.       — Ты извини, что влезаю, но лучше бы тебе отсюда уйти, — в лоб заявила она. — В доме Тонара Серебряная Кровь двое стариков убили его жену во имя Изгоев. Стража теперь встанет на уши.       — Жену Серебряной Крови? — Киарах довольно хохотнул. — Вот это уже больше похоже на Изгоев, старик!       — Я не давал такого распоряжения. Если Ильден и Доннел сделали это, то по прямому приказу Маданаха, — в бесконечно усталых глаза Непуса разжёгся крохотный огонёк, казалось, потухшего огня. Старик вскочил с неожиданной для своего возраста бодростью. — Он не сдался, понимаешь? Это знак от него не только Тонару, но всем нам!       Киарах склонил голову к плечу, с равнодушием наблюдая за радостью Непуса. Может, старик рад поверить в желаемое, но не шаман. А ещё Эола права — надо уходить, пока стража не забегала по Маркарту в поисках Изгоев. В этот дом они придут в первую очередь.       — Непус, нам нужно уходить, — Уэйл выскользнула из коридора и коснулась старика, привлекая внимание. — Они придут за нашими головами.       — Нет, малышка, они придут, чтобы бросить нас в Сидну, — поправил её Непус. В его руке уже были ножны с мечом. Старик заметил вопросительный взгляд Киараха. — Норды любят унижать нас больше, чем убивать. Они бросили в свою шахту нашего короля — добывать для них серебро. В холмах и на дорогах они стараются брать Изгоев живыми — добывать для них серебро. Нас тоже ждёт эта участь, если не умрём в бою.       Сейчас, после последней новости, старик ожил на глазах. В его глазах пылало пламя и радость подошедшего к концу ожидания. Но он собирался направить их вовсе не на борьбу — это Киарах видел ясно. Этот человек всё равно сломлен.       — После жизни цепной собакой хочешь умереть обнажившим клыки волком? Для тебя это слишком хороший исход, радуйся ему, пока можешь, — честно сказал старику Киарах, не без удовлетворения наблюдая за переменой. Вот это уже больше похоже на правую руку короля Предела. — Но я не собираюсь делить его с тобой.       — Боюсь, выбора у тебя нет, — уверенно и твёрдо, вопреки предшествующим стенаниям, сказал Непус. — Первым делом Тонар закроет ворота и приведёт стражу в боевую готовность. Нам не прорваться.       Из коридора выбежал Тинан, выглядывавший оценить обстановку. По его лицу сразу ясно — дела скверные.       — Стража перекрыла лестницы верхнего района, они идут к нам, много, — выдохнул Тинан, нервно сжимая в руке кинжал. — Не знаю, как вы, а я им живьём не дамся.       Предатели-слепцы в стремлении пасть в бою, чем попасть в нордский плен, оказались не так уж единодушны с королём-предателем. Киарах на это лишь криво усмехнулся — хотя бы, когда их зажали в углу, они стали похожи на Изгоев. Сам он подыхать не собирался и сейчас пытался придумать выход.       Эола поманила его в желании что-то сказать.       — Я узнала, что твой король пленник Сидны у Тонара Серебряная Кровь. Понимаешь, что это значит? Тот, на кого указала госпожа…       — …вовсе не старик, — тоже шёпотом ответил ей Киарах. В голове начал вырисовываться план. Королева Духов не просто направила его за Маданахом, она наказала своей рукой отправить того к ней. Поэтому просто бросить бывшего короля в шахте Киарах не мог, он вынужден за ним полезть. Да и хотелось задать пару вопросов лично. — Ты можешь выскользнуть незамеченной? Я помню, ты владеешь невидимостью.       — Да, но я могу скрыть только себя. Значит, так ты решил?       Вместо ответа Киарах кивнул и снял перевязь с драконьими зубами. Отдавать трофеи нордам он не согласен. И не только это не должно попасть в чужие руки.       — Сохрани, отдашь при следующей встрече, — пальцы сняли кольцо Намиры и протянули верной последовательнице Королевы Духов. — Его тоже. Я на тебя рассчитываю.       — Собираешься использовать особую магию? Ту, как тогда, — Эола не стала его отговаривать, не стала топить в пустых переживаниях и причитаниях. С почтением приняла кольцо Намиры и закинула на плечо перевязь.       Ответом ей был кивок. Да, именно на Голос Киарах рассчитывал. Как Ульфрик ворвался в Маркарт, так Изгой вырвется из Сидны, и ни одна нордская падаль его не сдержит.       — Из Сидны невозможно сбежать, — бросил им Тинан. — Даже Маданах не смог.       — У меня есть то, чего нет у него. Я не сгнию в Сидне и продолжу борьбу. Эола, ты поймёшь, когда я начну. Позови эльфов, поддержите меня снаружи. А вы, если у вас ещё остались крохи гордости и пламя борьбы, можете вырваться следом за мной. Выбирайте.       С такими словами Киарах выхватил меч и избавился от громоздкого плаща. Пусть он решил позволить себя пленить, но это не значит, что сдастся легко. Он вождь Призрачных Когтей, кошмар нордов, так пусть захватчики попотеют, чтобы его взять.       Порывом ветра вылетел за дверь, отметил, как старый Непус с широкой улыбкой на лице и кличем «за Предел!» вгрызался в ряды стражи. Из него уже торчало три стрелы, но правая рука короля продолжал сражаться, отстаивать свой выбор погибнуть в бою и утащить с собой побольше нордов. Тинана подстрелили ещё на ступенях.       Оберег защищал от обстрела, костяной меч вгрызся в плоть. Киарах нырнул прямо в толпу. Костяной меч остался в чьём-то пузе, взамен ему шаман огрызнулся цепной молнией, широко оскалился ласкающим уши воплям боли. Как он скучал по резне нордских шавок! Хорошей, кровавой, обильной! И сейчас сполна наслаждался смертью, что сеяли магия и меч.       Удар меча в плечо шаман пропустил сознательно. Краем глаза успел увидеть, как Уэйл падает со стрелой в горле, а Морвену вяжут руки. Последним рывком Киарах окатил ближайшего стражника пламенным потоком. Пылающий факел с воплями сверзился с высоты верхней улицы. Вокруг валялись норды, мёртвые, окровавленные, поджаренные. Магия собрала хорошую жатву, не ждали, небось, что из дома старика со слугами кто-то сможет оказать такое сопротивление. Не ждали саблезуба в своре цепных шавок.       Да, славная бойня…       Удар в висок послал сознание во тьму.