Глава 30. Предложение ведьмы

      Оплот Друадах встретил Киараха напряжением. Просто идя через него, шаман видел, что люди раскололись на два лагеря — дружелюбные к нему и нет. Разлад не исчез, но не было той откровенной агрессии обеих сторон, как тогда, едва Маданах вернулся с новостями. За неделю король всё-таки смог сгладить острые углы. Маданах встретил их лично и не без интереса, но и без тепла поприветствовал Мерну.       — Это и есть ответ твоей матери?       — Нет, это её глаза и уши. Сам ответ я передам тебе там, где не будет лишних ушей, — Киарах покосился на столпившихся в любопытстве Изгоев. Вспомнил прощальные слова короля и добавил: — Новости у меня хорошие.       — Рад слышать. Твоя мать не выглядела той, кто согласен пойти на уступки. Но, видно, не зря на тебя понадеялся, — Маданах поманил за собой, ступая вглубь пещеры. — Пошли, расскажешь всё. Одван, покажи Мерне, где она будет жить.       — Это можно сделать потом, — в пару шагов Мерна оказалась рядом с Киарахом и в уверенности вскинула подбородок в ответ на подозрительный прищур короля. — У меня тоже есть, что сказать тебе, Маданах. Вам обоим, по правде говоря.       Маданах и Киарах переглянулись. В ответ на немой вопрос короля шаман лишь пожал плечами — не знал он, что задумала ведьма. Всю дорогу она вела себя смирно и тихо, говорила мало, много наблюдала. Однако гнать её из разговора Киарах не спешил. Помнил ещё тот пылающий ненавистью взгляд. Почему бы и не попытаться вытянуть что-то важное из Мерны? Чего тянуть?       Потому в палатку Маданаха они вошли втроём. Едва задёрнув полог, Киарах пересказал разговор с матерью, отметив, каким задумчивым стал Маданах при упоминании Красного Орла. Да, воистину, тот при жизни был свирепым воином, а смерть избавила от слабостей живой плоти. И духи знают, как ещё она на него повлияла. Одолеть его задача непростая, особенно с условиями.       — …ты не должен использовать зелий, — последним поведал Киарах. Пристально уставился в глаза королю и припечатал: — Особенно скуму.       У того на лице не дрогнуло ни единой мышцы. Ни искры напряжения не пробежало по телу, как будто Киарах сказал не про наркотик, а про ветер снаружи.       — Понятно, — видя желание Киараха продолжить тему, Маданах качнул головой, взглядом показывая на Мерну. Шаман в согласии прикрыл глаза — понял. Ведьма застыла тенью столь тихой и незаметной, что он на миг забыл о ней. С согласием Киараха король сосредоточил внимание на Мерне. — А теперь я хочу знать, что тебе от меня понадобилось. Говори, я слушаю.       Та после обращения короля сделала несколько шагов вперёд и остановилась так, чтобы быть на одном расстоянии от Киараха и Маданаха. Как будто показывала, что считает их равными.       — Вы оба цените прямоту, поэтому и говорить буду прямо. Итель не остановится ни перед чем, чтобы избавиться от тебя, Маданах. Она обещала не мешать наследнику Красного Орла, но пока ты им не стал — жди от неё удара. Ты сам это должен понимать. Мне не важно, кто будет королём, если молодой дракон признаёт тебя над собой, на то есть причины, и попытки изменить установленное вами положение вещей навредит всем вокруг. Поэтому предлагаю союз, который поможет нам всем и сбережёт вас обоих от ловушек Итель.       Это было неожиданно. И слишком подозрительно. Даже помня о ненавидящем взгляде Мерны, Киарах не был таким идиотом, чтобы поверить этой ведьме, так воняющей притворством до сих пор.       — Что получишь с этого ты? — и Маданах идиотом не был, но тоже решил вытянуть из ведьмы побольше. Разговор лишь начался.       — Киарах сказал Итель хорошие слова: союз вас двоих именно то, что нужно Пределу. Поначалу я сомневалась, само собой, но не одна Итель смотрела на вас у Острых Перьев, и вместе вы работаете любым союзам на зависть. Глупо вас ссорить.       От короля донёсся неопределённый смешок, да только в глазах зародился тот безжалостный холод, обещавший гибель Тахре и принёсший её Ториху. На такую явную ложь, что изрекла Мерна, поведётся лишь ребёнок.       — Красивые слова, Мерна, и мне они по душе. Только стой для тебя свобода Предела на первом месте, ты ушла бы с нами сразу. Теперь выкладывай всё без вранья в глаза, пока я не передумал тебя слушать.       Из груди Мерны вырвался довольный смех, а неприятная улыбка вновь зажглась болотными огнями.       — Я была бы разочарована, поверь ты мне сразу. Тогда я бы отозвала своё предложение союза, ибо какой с него прок, если заключён с глупцом? Не переживай, мои намерения встать за вас чисты, потому что на кону моя собственная жизнь. Я была… излишне самоуверенной, когда пришла к Итель, — по лицу ведьмы пробежала тень, губы в досаде поджались. Мимолётный проблеск кажущихся искренними чувств, в которые всё равно не верилось. С выдохом Мерна расправила плечи и продолжила уверенно, без колебаний: — По итогу старая ворона обмотала меня цепями, за которые теперь дёргает, чтобы я выполняла её волю. Быть её рабой я не согласна. Стать трупом, когда исчерпаю для неё пользу, тем более. Пока она считает, что я полностью под её контролем, можете не опасаться других её шпионов под вашим боком, а я в это время буду рассказывать обо всех её планах, которые должна осуществлять. Взамен мне нужен прикрытый тыл и гарантия защиты, пока я не разберусь с Итель.       — Ответь на простой вопрос: что мне мешает убить цепную собаку матери прямо сейчас? — спросил Киарах, едва Мерна замолкла. Он знал мать и признавал: то, что рассказала ведьма, не просто может быть, а обязано. Матриарх Призрачный Когтей недоверчива и властолюбива, так просто посторонней ведьме важные планы не будет доверять.       Но позволить убить мать ради этой самой посторонней ведьмы шаман не согласен.       — То, что вместо меня она подошлёт кого-то другого, о ком вы не будете знать, — ничуть не смутилась Мерна, до неприятного уверенная в своём преимуществе. — Не напрягайся ты так, Киарах. Я не буду убивать твою мать, её смерть для моей свободы не нужна. Конечно, так было бы проще, но я не хочу становиться твоим врагом.       — Умная ведьма. Только как ты тогда хочешь сбросить цепи?       — Твоя мать сделала из моей крови и волос куклу, через которую держит в когтях мою жизнь. Всего-то нужно её забрать и уничтожить.       Киарах склонил голову к плечу, внимательно изучая каждую черту спокойного лица ведьмы. Не врёт ли она снова? Он впервые слышит о таких чарах, а ведь мать раскрыла ему многие таинства магии.       — Я не знаю такой магии. Расскажи об этой кукле больше.       По лицу Мерны снова пробежала тень. С неохотой она покачала головой и развела руками.       — Мне эта магия тоже неизвестна, хоть я не один год прожила в окружении целой толпы ворожей. Одни духи знают таинства, что открываются им с преображением, потому куда нам обоим до них?       — Значит, в ответ ты хочешь получить защиту от Итель и куклу, я правильно понял? — Маданах в задумчивости пригладил усы, размышляя над тем, что услышал. — Думаю, это можно как-то устроить. Но мне нужно подтверждение твоей искренности. Такое, которое не оставит сомнений.       — Понимаю, и даже знаю, какое доказательство тебя устроит. Но я ещё не все свои условия озвучила и не получила ответ на них от третьего участника нашего союза, — Мерна вновь обернулась к Киараху. Ни следа её притворной улыбки на лице не осталось. — Кукла вернёт мне контроль над моей жизнью. Но, чтобы её достать, нужно время, которое можешь дать только ты. Тебе союз со мной нужен даже побольше, чем Маданаху, скажу честно.       Серьёзность ведьмы была столь велика, что Киарах не мог не нахмуриться. Через вонь притворства на него дыхнуло чем-то совсем гадким, мерзким предчувствием того, что сказанное дальше ему не понравится.       — С чего вдруг? Король не я.       — А это и не важно. Главное требование Итель ко мне было вовсе не в помощи её планам. Ей мало тебя одного, и я должна дать ей ребёнка драконьей крови. Не хочу идти у неё на поводу, но, если понесу от тебя… кха!..       Ответом на болезненный выдох рука на горле ведьмы сжалась сильнее. Киарах с гневом оскалился в светлые глаза, испытывая острое желание сломать, наконец, тонкую шейку. Никто не смеет требовать от него детей, будто он какой-то племенной жеребец. Особенно в качестве платы. Особенно с обвинениями в адрес его матери.       — Я лучше просто убью тебя с твоими сраными требованиями. Тогда точно не придётся переживать, насколько ты лжёшь! — прорычал шаман в лицо задыхающейся ведьме, что вцепилась в его запястье в тщетной попытке ослабить хватку.       Но пронзивший руку электрический разряд заставил пальцы разжаться, с шипением отшатнуться. Киарах молча поднял руку с загоревшимся на пальцах пламенем. Просто прибьёт дрянь магией, раз сломать шею не дала.       Маданах с силой сжал ему плечо, не позволяя огню броситься на добычу.       — Уймись, Киарах! — приказал он и поднял руку, останавливая ворвавшегося на шум Боркула. — Выйди.       — Уверен? — орк в нетерпении похлопал по ладони топором, с жаждой крови пялясь на готовую защищаться оберегом Мерну. — Скажи слово, и я эту ведьму на части порублю.       — Нет. Выйди и не мешай. Киарах, Мерна, живо опустили руки, никаких драк.       — Это не драка, я просто её убью, — Киарах вырвал плечо из хватки, но пламени не погасил, хоть под его злым взглядом ведьма свою магию отпустила. Подбитая рука занемела, но сила кольца Намиры уже её лечила. — Ты слышал, что она посмела заявить?       — Я слышал, что ты не дал ей договорить. Сам знаешь, что твоя мать коварна и не спешит с тобой считаться. А теперь убирай огонь, в третий раз повторять не стану.       С неохотой шаман сделал, как велено. Слов насчёт матери он не мог отрицать, но всё же… зачем коварство, чтобы получить его ребёнка?       — Маданах правильно говорит: проблема в Итель. Её непрошибаемая уверенность, что только она знает, как правильно, твой главный враг, Киарах. Вовсе не я, — Мерна потёрла шею и поморщилась, но тут же отняла руку и вернула себе прежнее спокойствие. Как будто не её только что пытались убить. — Можешь последовать её совету и пустить меня на суп, если так хочешь. Но тогда она просто подложит под тебя кого-то другого или посадит на крючок твою женщину. Ты можешь даже не узнать, что у тебя есть ребёнок, если Итель не раскроет. Знаю, что ты хочешь спросить, но нет, я понятия не имею, зачем он ей. Но она ведь и тебя взяла только из-за драконьей крови. Ты сам это знаешь.       — Получше тебя, ведьма. И потому меня больше бесит, что ты хочешь следовать её требованию и имеешь наглость говорить об этом мне.       — Потому что Итель убьёт меня сразу, как поймёт, что я переметнулась к Маданаху. Но пока я буду носить дитя драконьей крови, она меня не тронет, что бы я ни делала. Девяти месяцев мне хватит, чтобы разобраться с куклой, — Мерна сделала осторожный шаг к Киараху, что застыл готовым к прыжку хищником. Он следил за каждым её движением не моргая, но знал, что кинуться на ведьму ему не позволит Маданах. Король продолжал стоять рядом, готовый перехватить в любой момент. — Союз даст нам обоим защиту от козней твоей матери. Не хочешь же ты, желая удовольствия, ложиться с женщиной в неустанном ожидании подвоха? Или жить в вечном воздержании? А, быть может, думаешь заменять женщину мужчиной?..       Рука Киараха вновь дёрнулась в желании схватить тонкую бледную шею, и тут же была перехвачена. Маданаха шаман не удостоил даже мрачным взглядом.       — Давай, Мерна, продолжай в том же духе, если хочешь, чтобы я содрал с тебя лицо и сожрал твой язык, — с угрозой процедил Киарах, немигающим взором сверля ведьму.       А та лишь вскинула подбородок, да рассмеялась беззлобно, но с нотками превосходства.       — Себе же хуже сделаешь. Красивая жена всегда приятней, а язык мой тебе стоит оценить иначе, — и сделала ещё шаг, оказываясь на расстоянии вытянутой руки. Схватить её ничего не стоит. Только страха в Мерне не было. Как Киарах ни всматривался, он её не пугал, и в своих силах и словах она была уверена. — Думай не о том, что принуждаешь себя к браку, а о том, что получаешь в жёны умелую и сильную ведьму. Мне нет резона уходить от тебя даже, когда разберусь с Итель, и, как хорошая жена, я буду помогать тебе по жизни.       — Не говори так, будто мы договорились о браке. Я ответа не давал, а ты уже планы строишь.       Киарах тоже сделал шаг к Мерне, подходя вплотную, нависая над ней, как нависает дракон над добычей за мгновения до того, как схватить пастью и перекусить пополам. И вновь ведьма не дрогнула, спокойно продолжила стоять, позволяя лёгкой улыбке уверенности трогать губы. Эта смелость и твёрдость Киараху даже понравились. В отличие от смрада притворства и материнских интриг.       — Положение у меня скверное, поэтому вместо нытья и стенаний я предпочту сосредоточиться на достоинствах. Ведь ты не ручной пёсик Итель, ты не отдашь ей своё дитя. Я тоже. Я и ты — сильный союз мужа и жены, другой смысла не имеет.       Возможно. Ранее Киарах не шибко задумывался ни о жене, ни о детях, в голове были лишь заботы о клане, ненависть, да мысли об обещанной матерью великой судьбе. Но сейчас ему надо хотя бы продолжить род, чтобы драконья кровь оставалась в Пределе даже после его смерти. И продолжить так, как считает нужным он, а не как надумала мать. Но так ли ему для него нужна именно Мерна? Ведьме веры нет, а Киарах, в отличие от неё, в ловушку не загнан.       Только от прозвучавших предупреждений он отмахнуться не мог, как бы ни хотелось. Киарах знал, что его мать способна на всё, когда чего-то хочет. И ведь не только его спокойствие на кону, но и его короля.       — Если вы друг друга не поубиваете, — заметил Маданах, усмехавшийся в усы. Киарах сверкнул на него глазами. Нашёл себе развлечение. — Да, молодёжь, устроили вы тут выяснение отношений. Вот, что я вам скажу: со своей стороны меня всё устраивает, а аргументы Мерны в обоих вопросах звучат разумно. Но платить тебе, Киарах. Принуждать не буду, но подумай хорошенько.       — Так и сделаю. Ещё утром я о жене не думал даже. Мне нужно всё взвесить.       Киарах отступил от Мерны, перестал над ней нависать. Сегодня он ей голову не откусит.       — Взвешивай. Подойди к браку разумно, — легко согласилась Мерна, таким же шагом назад разрывая дистанцию. Лицо её было довольное настолько, что хотелось вновь прижать за шею. Небось возомнила уже, что получила затребованное. — Только не затягивай, союз должен быть заключён до того, как подойдём к территории Орлиных Стражей.       Сочтя своё дело сделанным, а все слова сказанными, она отступила к пологу. Никто не спешил её останавливать, и ведьма ветерком выскользнула наружу, откуда сразу донёсся её вопрос Боркулу, где искать свободное место для своей палатки.       — Она показалась мне себе на уме ещё в первую встречу, когда не помешала мне говорить. Лишь стояла и смотрела, ведомая каким-то своими планами, — негромко заметил Маданах и расслабленно развалился на скамье. Больше ему не нужно было следить, чтобы в его палатке никто не подрался.       — От неё разит притворством, что бы она ни говорила, — Киарах фыркнул рассерженным драконом и опустился на соседнюю скамью, опираясь руками о колени. Нахмурив брови, он мотнул головой, чтобы выкинуть мысли о Мерне. О ней и её предложении он подумает, когда останется один. Сейчас оставался ещё один неразрешённый вопрос. — Маданах, насчёт скумы. Мать не наврала, что на ней сидишь?       Король с ответом не спешил, вместо того притянув к себе со старой побитой тумбы кружку с сидром. Один глоток, второй. Наконец, серые глаза скосились на ждавшего шамана.       — Всё правда. И, конечно, ты меня за это осуждаешь. На лице написано. Но ты пытался хотя бы представить себе, каково это — двадцать пять лет сидеть в рабстве у нордов, не зная ни солнца, ни свежего воздуха, ни свободы действий? Порой становилось настолько тошно, что хотелось броситься на кирку. Скума помогала… удерживаться на плаву, — Маданах в недовольстве дёрнул плечом, и это было единственное выражение его чувств насчёт зависимости. Она не нравилась ему, но он её не стыдился и не боялся. — О скуме рано или поздно узнают все. Почти каждый, кто был в Сидне, сидит на ней, а запасы почти кончились. Скоро начнётся повальная ломка.       — Ты же понимаешь, что, когда кланы узнают, веры в ясность твоего ума не будет? Они в тебя и так не шибко верят, спасибо моей матери и её цепной ведьме, — Киарах в раздражении махнул на полог, за который вышла Мерна. Хотелось сплюнуть — слишком много этой ведьмы сегодня вокруг, больше, чем за три дня совместного пути. — Твоя власть над ними пошатнётся, особенно, если из-за ломки ты не сможешь отстоять её силой.       Только на беспокойство Киараха Маднанах лишь отмахнулся со словами:       — Со скумой и кланами я разберусь. Не забивай голову моими заботами, лучше подумай о своих. Есть, что сказать о своей возможной жене?       Киарах скривился и с досадой признал, что доверие Маданаха к нему кознями матери всё-таки треснуло. И пусть король уже остыл и даже был миролюбив, но то, как резко перевёл тему, сразу сказало, что он не желал обсуждать это с Киарахом.       Своей цели мать не полностью, но добилась. И от того свернуть шею причастной к тому ведьме хотелось лишь сильнее. Но шаман лишь сцепил зубы и решил не настаивать. Поднялся со скамьи и бросил потягивавшему сидр Маданаху:       — Мне нечего о ней сказать кроме того, что я ей не верю. Она пришла в клан после меня, и я не знаю ни какая она, ни что умеет на самом деле. Но я выясню. И, если окажется, что она наплела мне чуши и пустых обещаний, я спущу её труп по реке.       — Твоё право, к браку я тебя принуждать не стану, но помни, что все её доводы звучали разумно. И ещё кое-что, — король усмехнулся в поднесённую к губам кружку и хитрым лисом прищурил светлые глаза, — вы неплохо смотрелись вместе. Благословляю вас обоих. Держи свою ведьму в узде, если решишь согласиться.