Глава 33. Волей великих духов

      Замороженный глаз ворожеи, что был взят у Бренель, лишившей Тахру глаз перед тем, как Киарах забрал голову для отправки матери. Вересковое сердце, что Мерна сумела тайком от бдительного ока наставницы сорвать с ветви. И речной сланец с берегов неукротимого Карта. Все нужные компоненты для ритуала лежали в руках Киараха, пока Мерна разжигала ритуальный костёр в круге камней под ясным зимним небом. Ведьма воистину подготовилась заранее.       — Ты в отчаянии, — заявил Маданах, стоило ему рассказать о воззвании к Хирсину. Мерна лишь кивнула и ушла готовить костёр. Король согласился без долгих раздумий. Ведьма может лгать, но не Охотник.       Сейчас Маданах стоял рядом и с задумчивым лицом наблюдал за действиями Мерны. Выглядел он хреново — бледным и изнурённым. Киарах знал, что это ломка. Началась она, как то обещал король перед уходом шамана к матери. Скосила многих беглецов из Сидны, и по Друадаху который уже день разносятся крики боли и ярости в бреду ищущих скуму наркоманов. Сколь Киарах и Кейе ни бились с зельями и магией, могли лишь облегчить участь — немногим подлечить побитое дрянью тело, да придать организму сил продержаться в неистовствующей агонии. Остаётся лишь ждать, когда ломка пройдёт сама, да не давать подохнуть от неё. И то самые давние наркоманы, скорее всего, её не переживут. Скума дарует блаженное забвение разуму и силу тролля телу, но безжалостным вампиром сушит соки в своё отсутствие.       К досаде Киараха Маданах как раз был в числе тех, чьё выживание под вопросом. Дольше прочих скуму жрал. Шаман не был уверен даже, что король дойдёт до Красного Орла, не то, что победит. Бессилие и боль способны быстро свалить тело скошенной травой.       Немалая вероятность есть, что сражаться придётся Киараху. Так или иначе, но наследник Красного Орла поведёт Предел к свободе.       — Я закончила, — объявила Мерна, распрямляя спину и простирая руки к костру. На них троих сошлись десятки взглядов собравшихся Изгоев. То не нужно, но они пришли свидетельствовать союз короля Предела, молодого дракона и ведьмы Хирсина. Сегодня они станут связаны не только словами, но кровью, духом и добычей. Они станут одной стаей. Союз крепче любых договорённостей. — Бросай подношения в огонь. Думайте только о нашем союзе, о том, чему он служит, о том, что должен принести. Духи нас рассудят.       Быстрый взгляд на Мерну — ведьма спокойна и уверена в своих словах и действиях. Ни единой искры волнения не тлеет в жёлтых глазах. Что ж, даже, если притворяется, Охотнику её маски ничто.       Лёгкое движение — глаз, сердце и камень летят в полыхающий ярким заревом костёр. Мерна с почтением опустилась на колено, всей своей магией, всей сутью тянясь к наполнившемуся силой пламени. Руки её были сведены в молящем жесте.       — Король Охоты, услышь наш зов! Три могучих хищника ищут полную луну! Сделай нас единым целым, связанным общей добычей и едиными угодьями! Пускай король, дракон и ведьма изопьют одной крови! Благослови нас своим воем, могучий Хирсин! Пошли нам знак и направь нашу охоту!       Ведьма отпрянула от костра, с нетерпением уставилась в пламя. Удар сердца. Киарах ощутил, как из огня к нему потянулись незримые нити. Знал — к двум людям рядом тянутся такие же, оплетают, связывают прочнее любых пут, дабы увести троих по одной дороге. Шаман позволил себе короткую довольную усмешку — свершилось. Охотник взглянул на них, оценил, одобрил.       И в этот миг огонь столбом взметнулся выше людского роста, расширился растопыренной дланью, соткал из языков пламени и струй дыма образ, что был ответом великого духа на воззвание. Стая воронья взвилась в огненных отблесках. За ней виднелся образ кинжала в вороньих лапах.       — Хирсин одобрил наш союз и указал нашу общую добычу! — в полный голос объявил Маданах. Не Киараху и Мерне, но всем собравшимся Изгоям. — Отныне и навсегда эти двое — мои самые верные союзники! Вы все тому свидетели! Втроём мы поведём Изгоев к свободе и накроем захваченный чужаками Предел кровавым дождём! Все вы меня услышали?       Ответом — многоголосый торжествующий рёв и крики «Предел принадлежит Изгоям» и «смерть нордам». Теперь ни у кого не останется сомнений, что король и дракон за одно и не собираются рвать друг другу глотки. Усилия матери развеялись туманом поутру. Но ничто не помешает ей настроить новых козней. Главное теперь, чтоб Мерна не оплошала и держала глаза открытыми.       Вскоре Изгои начали расходиться. Самое важное они увидели, а дела не ждут. Лишь Киарах, Маданах и Мерна оставались стоять подле костра.       — Хирсин указал нам нашу добычу. Указания духов не очевидны и требуют внимательного глаза и смекалки, чтобы их истолковать, — Мерна крепко сцепила руки, она немигающим взглядом глядела в костёр, вновь ставший обычным. Казалось, больше ничто, кроме видения, не занимает её ум. На лице застыло непривычно растерянное выражение. — Я пока не знаю, что значат стая и кинжал, но я разгадаю этот знак. Сейчас нам надо думать, как преодолеть ближайшие препятствия. Меня беспокоит, как ты собираешься дойти до Красного Орла, Маданах. Я всё знаю про ломку. Знаю, как утром ты своей рукой оборвал мучения Брейга, и что тебе будет ещё сложнее, чем ему. Ты умрёшь в дороге. Но я могу помочь.       Киарах с подозрением уставился на Мерну, что была совершенно уверена в своих словах. Лгать им двоим ей больше ни к чему, а подставлять и вредить теперь не посмеет. Но доверие ей всё равно придётся заслужить. Маданах же жестом сказал ведьме продолжать.       — Дар Хирсина. Я могу наделить тебя кровью волка, я знаю, как. Их тела сильны и способны справиться с любым вредом, ломку ты переживёшь и сам станешь сильнее даже человеком. Хорошее подспорье в грядущем бою, правда?       — Только Королева Духов уже потребовала его себе, и это то, что я ей дам, не смотря ни на что, — не мог смолчать Киарах. В любом другом случае он бы поддержал идею — оборотни всегда были могучими защитниками Предела и его острейшими когтями, они воистину сильны. Но Маданаху нельзя отдаваться Охотнику, когда обещан другому богу. — Нам ни к чему злить её или Охотника обманом.       — Говоришь-то верно, но разве есть другой путь? Твои зелья работают только на тех, кто пил скуму не долго, остальным они только растягивают агонию, — Мерна тряхнула головой, недовольная, что её предложение отвергают. — Помни, мы трое теперь повязаны и должны обеспечить друг другу выживание и успех. Это воля Хирсина, на которую ты сам согласился.       На снисходительный и поучительный тон Мерны Киарах фыркнул рассерженным саблезубом. Злит, как мнит она себя умнее других.       — Не мни, что у меня коротка память, ведьма. Я думал над проблемой, как стало ясно, что зельями всем не помочь. Из царства духов всех обречённых не вытяну, но Маданаха смогу. Намира сказала, что ты нужен живым, и она сможет помочь тебе, если попросить.       Хоть к своему стыду Киарах не дошёл до этой мысли сам, его подтолкнула Эола, сказав, что раз средства смертных не помогают, надо искать у богов. Напомнила слова Королевы Духов о Маданахе, сказанные в Утёсной пещере. Ведь пока из короля толком пользы не извлечено, они лишь север объединили, и то не без помощи козней матери. Ради такой мелочи великий дух не стал бы указывать на Маданаха. Он всё ещё нужен для большего.       — А теперь помолчите оба. Выбирать в итоге мне, — одёрнул Маданах, не спешивший отвергать оба варианта. Он поочерёдно смотрел на ведьму с шаманом, будто что-то взвешивая. — Я тоже считаю плохой идеей злить кого-то из богов, но расплачиваться, опять же, мне. Тем более Мерна права — я действительно могу умереть от ломки, а я на такое не согласен. Рановато мне пока покидать материальный мир. Но для начала попробуем без обмана. Киарах, уверен, что сработает?       — Нет, но попытаться нужно. Какую форму примет помощь Королевы Духов и чем за неё придётся заплатить, откроется тебе, я буду лишь проводником. Можем приступить хоть сейчас, Эола быстро всё подготовит.       Недовольное лицо Мерны вызывало у Киараха довольную ухмылку. Ей позволили стать равной им, но это не значит, что король и дракон будут каждый раз идти у ведьмы на поводу. Маданах обещан Намире, и Киарах не позволит это изменить.       — Хорошо, не будем медлить. Но насчёт оборотней идея хорошая, Мерна, присмотрись к тем, кто погибает от ломки, среди них хватает сильных воинов, которых стоит сохранить, — Маданах не просил, но приказал тоном, что не подразумевает отказа. Мерна тоже то услышала, поджала губы ещё недовольней, но нехотя кивнула. — Хорошо. А теперь, как обещала, расскажи подробнее, что меня ждёт у Орлиных Стражей.       — Ничего страшного, на самом деле. Чтобы войти в гробницу Красного Орла, тебе понадобится его меч, который сейчас в руках вождя Стражей. Вряд ли он отдаст его без поединка, но с Тавином ты сладишь. Он сильный воин, но голову теряет легко, поэтому бросить вызов тебе нужно в первую же встречу. Или ревнивый идиот накинется на Киараха, едва прознает о наших отношениях, помрёт и тогда твоё право на вызов Красному Орлу будет в глазах остальных будет оспорено, — ведьма развела руками, как бы говоря, что такие порядки от неё не зависят. — Кто победит держащую меч руку, тот новой и становится. Это и было задумкой Итель, которой я теперь не последую. Но это не значит, что она не задумала чего-то ещё неизвестными мне руками.       На что Маданах понятливо кивнул, показывая, что больше вопросов пока нет. Мерна уже собралась уходить, когда Киарах остановил её окликом:       — Обряд обручения проведём завтра перед выходом, как оставшиеся вожди дойдут. Ни к чему тянуть.       Пригодится, коль идут к тому, чьей женщиной Мерна была ранее. Как бы Киарах к ней ни относился, отныне эта ведьма принадлежит ему, и каждый должен это уяснить, в том числе она сама. Хоть странно, что шаман не встречал Мерну ранее, ведь с Тавином он знаком лично, не раз пересекались. И пусть воином тот был свирепым, но сам по себе ничтожен, что падальщик. Раньше у Мерны был хреновый вкус на мужчин.       — Хорошо. С зачатием ребёнка тоже тянуть не будем, он важнее любых формальностей. Я приду к тебе этой ночью. С нетерпением жду момента познать дракона, — кошкой проурчала ведьма, даже не обернувшись.       И хоть голос её полнился игривости, в нём мелькнули нотки недовольства. На то Киарах лишь повёл плечом — от тоже не был полон предвкушения. Но коль договорились, слову надо следовать. Ребёнок ему самому понадобится. Драконья кровь должна беречь Предел даже после смерти Киараха.       

***

      Многочисленные гады живым ковром бегали по алтарю своей повелительницы, они как чувствовали, что грядёт, что под руку Королевы Духов вот-вот придёт новое чадо.       — Добрый знак, — с предвкушением заметил Киарах и легко коснулся свободного места на алтаре. Взгляд остановился на кровавых жучиных жвалах тотема. Всей своей сутью шаман потянулся к нему, к своей богине. — Услышь меня, Королева Духов! Новая душа желает окунуться в твою тьму! Избавь её от недуга и надели своей милостью!       И махнул Маданаху на алтарь. Король ждал спокойно и терпеливо, уже зная, что от него нужно. В его руке щерился заточенной костью ритуальный кинжал шамана, одно быстрое движение, и из ладони бежит кровь. Жертва, что отдаёт великому духу не чужую жизнь, а собственные кровь и душу.       Кровоточащая ладонь легла на каменную плиту. Живой ковёр застыл на миг. И накрыл человеческую руку безостановочным бегом маленьких лапок. Киарах видел, как напряглись мышцы на руке Маданаха, а на лице мелькнуло выражение гадливости. Но король сдержался, руки не отнял, стойко снёс торжество предвкушения бесчисленных гадов. Шаман чуть улыбнулся — так и надо. Тоже испытание. И он почувствовал, как вокруг тотема сгустилось присутствие Намиры, ощущал, как она смотрит на Маданаха, как оценивает. И то, что она видела, пришлось ей по нраву. Душа, на которую она заявила права, пришла к ней сама. Ей осталось лишь принять Королеву Духов на деле.       — Ешь, — Киарах протянул королю блестящий от крови кусок сырой человечины. — Прими Королеву Духов и наполнись её благословением.       Не отнимая руки от алтаря другой Маданах принял плоть. Прямо посмотрел на жучиные жвала тотема. И без колебаний поглотил мясо.       Гады застыли, многие в приветствии поднялись на лапках. Сила Королевы Духов червями скользнула в рану на руке, пробежала вдоль костей и вен, чтобы наполнить собой всё тело. Киарах видел, как напряглись челюсти Маданаха, как тот прикладывал усилия, чтобы не отнимать руки, но как при том сохранял спокойствие и внимательно прислушивался к ощущениям. Лишь когда присутствие Королевы Духов ушло, а гады неспешно полезли прятаться по тьме под алтарём, было можно убирать руку.       — Что ты чувствуешь? — с нетерпением спросил Киарах, жаждущий узнать, сработала их с Эолой идея или нет.       — Ломка как будто не ушла, но… — Маданах нахмурился коснулся затянутой в шкуру груди. Поднёс руку, которой сжимал мясо, к лицу и вдохнул запах крови с пальцев. Голодный блеск в светлых глазах сказал Киараху всё лучше слов. — Теперь я чувствую не жажду по скуме, а голод. Кажется, ты тоже не можешь без человечины больше нескольких дней, Киарах? Что ж… её достать проще скумы. Ещё я чувствую рост физической силы, как от скумы, только без удара по мозгам и ловкости. Ты был прав — Королева Духов действительно выбрала меня для большего.       — И ты это большее свершишь. Теперь уж точно, — взгляд шамана перешёл на святилище Намиры. Маданах поможет ему объединить и освободить Предел. А потом на таком же алтаре встретит не благословение, а смерть. И рука у Киараха не дрогнет.       Взгляд, которым его сверлил Маданах, был каким-то странным. Шаман читал в нём и одобрение, и удивление, и что-то ещё, чего распознать не смог. Потому склонил голову к плечу в вопросительном жесте, предлагая говорить, что на уме.       — Тебя уже почти не зовут Вороньим Сыном, больше Молодым Драконом, — слова Маданаха стали для шамана неожиданностью. Не понял он, к чему они прозвучали. — Драконы же не крутят головой по-птичьи?       — Не видел, — хоть Киарах озадачился ещё больше, голову у плеча держать не перестал. Придирки к простому жесту, который был с ним всегда, он решительно не понял. — Да и в толк не возьму, чего Мерна меня «молодым» обозвала. Весной тридцать будет, дело к старости идёт. Можно было бы придумать что получше.       — Думаю, она имела в виду, что как дракон ты только расправляешь крылья. Когда там твоя кровь пробудилась? Летом? Вот то-то же… Сказать по правде, я всё ждал, когда твои драконьи челюсти сомкнутся на моей шее. Я же видел, как ты хочешь вырваться вперёд. Думал, что предпочтёшь свою мать мне, ведь она предлагает тебе то, чего ты так хочешь, — король хмыкнул своим мыслям и покачал головой, видя, как Киарах желает вставить возражение. Жестом попросил не перебивать. Отвернулся к тотему Намиры, неотрывно разглядывая жучиные жвала, и лишь тогда продолжил. — А ты всеми силами от неё отбрыкиваешься и крепко держишься за мою сторону, заявляя об этом и Итель, и даже богам. Хочу сказать, что я ценю всё это. Хоть понимаю, от чего не спешишь возглавить Предел, вопреки своим амбициям. Ну да ничего, я в прошлый раз тоже боялся, всё-таки вести десятки кланов иное дело, чем один. Тут другой подход нужен. Но к этому быстро привыкаешь и втягиваешься. Ведь против общего врага наш народ хорошо воюет сообща.       На что Киарах в недовольстве фыркнул и выпрямил шею. Скрестил руки на груди, возмущённый ошибочным заявлением короля.       — Чушь, не боюсь я этого. Если понадобится, я приструню вздорных идиотов и поведу их не хуже твоего. Но я давал слово не идти против тебя, пока ты не идёшь против Предела. Своих обещаний я не нарушаю никогда. А ещё… не хочу проигрывать матери, — нехотя признал шаман и замолк, думая, а стоит ли продолжать. Ведь дело-то для него личное. Как ни крути, разлад с матерью был Киараху сильно не по душе, и пусть он был готов убить мать, встань она на пути свободы Предела… он этого очень не хотел. Она дала ему многое из того, что он знает и умеет, она его взрастила, заточила ему клыки и когти. Она сделала всё, что должен сделать хороший родитель для ребёнка — вырастила из беззубого детёныша хищника, способного выжить в их жестоком мире. И Киараху хотелось бы, чтобы мать видела в нём хищника, а не былого детёныша, чтобы прислушивалась к его слову и желаниям, чтобы умела идти ему навстречу без всех своих козней. Но сейчас этого нет. И не будет, если она победит. — Ты же знаешь, что я не приму над собой кого-то другого, будь это даже твои дети. И ты уже не молод. Матери всего-то нужно подождать, чтобы я стал королём, как она того хочет, но ей нужно прямо сейчас. Потому, если ты умрёшь сейчас, она победит. И мнение моё для неё останется лаем мягколапого щенка.       На что ответом стало хмыканье. Маданах Киараха услышал и понял, но шаман видел — всё равно остался при своём. Киарах лишь в недовольстве дёрнул плечом, но спорить не стал. Пусть Маданах думает, что хочет, покуда делу не мешает.       — Может и так. Но станет ли она к тебе прислушиваться даже, если ты победишь? Я всё думаю над видением Хирсина. Стая ворон. Это могут быть ворожеи. Сам посмотри — что Тахра, что Итель против нас, и я не удивлюсь, если прочие вороны тоже по тем или иным причинам нас пошлют. Да, наш народ всегда жил с ними бок о бок, наш союз так стар, что кажется вечным, но так ли нам нужна власть ворожей сейчас, раз она стала помехой? Они ведь и в прошлый раз мне не помогали, только не мешали. Быть может, на нашей земле наш главный враг не столько норды, сколько власть матриархов?       Месяцем раньше Киарах бы сразу оспорил заявление Маданаха. Только Тахра с матерью серьёзно подточили его веру в мудрость и благоразумие ворожей. Потому не мог он отрицать слов короля, лишь с досадой поджал губы, нехотя признавая его правоту. И всё же полностью соглашаться не спешил.       — Быть может, но давай не будем торопиться объявлять им войну. Охотник мог указывать на другого врага, не такого очевидного. Посмотрим, как мать поведёт себя по отношению к наследнику Красного Орла. И посмотрим, как нас встретит матриарх в Картспайре.       Потому что мать последняя, кого Киарах хотел видеть в своих врагах. Но если она не сдержит своего слова и продолжит строить козни, убьёт её сам. Ничьей другой руке того не позволит.       Но на других ворожей ему уже плевать.       — Да, ты прав, спешка ни к чему, — согласился Маданах и отвернулся от тотема. Он уже собрался уходить, напоследок сказав: — Вы с Мерной не увлекайтесь друг другом слишком сильно. Выходим рано утром.       Киарах на то вновь фыркнул. Было бы чем увлекаться. Шаман просто сделает дело, спровадит ведьму и ляжет спать. Выспаться успеет. Ведь дел завтра будет действительно много, и касались они не только пути.