Тема 4. "Три воспоминания"

★★★

Звёзды падают с потолка, и одна из них приземляется мне прямо в глаз. Ты ржешь как последний ублюдок. Отклеиваю флуоресцентную хрень и леплю тебе на лоб, смахнув на бок светлую челку. — Успел загадать желание? — Псих, — ты и сам знаешь, но я не могу не сказать. Мы валяемся на огромной кровати на покрывале с розочками и вполне успешно игнорируем труп у батареи. Вообще-то, мы пришли сюда по делу. И занимались делом. Пока ты не поднял глаза к раскрашенному под ночное небо потолку в этой комнате. Только ты мог предложить посмотреть на звёзды в доме мертвеца. Только я мог на это согласиться. В этом, собственно, ничего удивительного. Трупы перестают внушать тебе священный трепет, как только становятся рутиной. У нас их теперь по два-три на неделе, и это в лучшем случае. В худшем бывает как сейчас — уже второй за последние сутки. Не спим третий день, закидываясь стимуляторами. По крайней мере, я закидываюсь. Ты же по ходу черпаешь энергию из космоса. Мы что-то вроде частных детективов. Все, кто не в силах оплатить дорогущие услуги полиции, обращаются к нам. С обвалом экономики после «Конца Света» число заказов стало стремительно расти. — Хей, — щелкаешь меня по носу. — О чем задумался? Все-таки не загадал, да? Пожимаю плечами. Толку. — А я вот загадал. Чтобы всё это, — обводишь широким жестом детскую и труп старика у окна, — поскорее закончилось. Фыркаю: — Теперь уж точно не закончится. Желания нельзя говорить вслух. Улыбаешься, подперев голову рукой. В тусклом свете настольной лампы цвет твоих глаз напоминает мне темное пиво. Как жаль, что нам запретили пить на заданиях. Мне кажется, я понимаю, почему ты разболтал. На самом деле ты не хочешь, чтобы это заканчивалось. Наша нынешняя жизнь для тебя почти рай по сравнению с тем, через что тебе пришлось пройти на улицах этого безумного города. — Знаешь, — лениво дергаешь пряди моего гнезда на голове, — ещё можно загадать. С этим, — показываешь на звезду во лбу, — я теперь и сам небесное светило, — «Засветить бы тебе», думаю. — Можешь скинуть меня с кровати и загадывать что угодно, пока лечу. Мне кажется, выкинуть тебя из окна было бы практичнее, но тащиться к окну означало бы вспомнить про труп, а мы так хорошо про него забыли, что — черт бы его побрал. — Может, обклеим его звёздами и сбросим? — предлагаю. 37-й этаж, хорошо полетит. И не жалко. — А меня, значит, жалко? — такой довольный. — Ага, — вздыхаю. — Без тебя у меня будет вдвое больше работы. — Девчонки помогут. Ну да. Помогут. Если оторвутся друг от друга. Хихикаешь. — Достал ржать. — Перестану ржать — усну. Уже засыпаю, кстати, — зеваешь. Тыкаю в бок. Дергаешься так, что падаешь с кровати. Моя очередь смеяться. На твоих светлых штанах внушительное пятно крови. — Ной, у тебя месячные. — Чё? — Мы идиоты, — говорю. Оказывается, "роза" на покрывале была лужей крови. То есть — уликой. Которую ты только что своей задницей... Открывается дверь, и в комнату заглядывают черные хвостики до колен, к которым через секунду присоединяется лицо Рии. — Шейн, Ной, что вы тут де... Замечает кровавые следы на светлых штанах Ноя. — Вы идиоты. Мы в курсе. — Мы с Эхи закончили отчёт, ждём инфу по трупу. Полчаса до конца уборки, не забывайте! И тут же убегает к Эхи. Доносить про кровать и месячные, конечно же. Риа и Эхи — девчонки из уборщиков. Благодаря им мы заходим на оцепленные территории и собираем всю информацию. Пока ты сравниваешь пятно на джинсах с пятном на кровати, я ищу тебе новые штаны. В шкафу ничего, кроме блузок и юбок. Недоуменно переглядываемся. Если интерьер и внушал какие-то сомнения, то с гардеробом становится окончательно понятно: этих тоже подменили. Четвертый случай за последние две недели. Мы находим трупы в определенно не принадлежащих им квартирах. В трёх предыдущих случаях на месте преступления обязательно была свежая кровь другого человека. И притащенный откуда-то свежий труп, которому явно было не место в текущих апартаментах. Совсем как этот старик в комнате школьницы. Просто формальность — взять образец крови старика. Уверен, совпадения с кровью на твоих джинсах не выявится. И все-таки этот шкаф меня раздражал. Даже у девчонок должны быть штаны. И уж точно хотя бы какое-то разнообразие в гардеробе. Здесь же просто набор одинаковых, похожих на школьную форму, костюмов. Если только... — С каких пор у роботов течет кровь? — бормочу себе под нос. — Может и не течет, — пожимаешь плечами. — Может, это комната убийцы. — И добавляешь, скорбно глядя на убитые джинсы: — Если бы здесь убили робота... Кровь ещё есть шанс отстирать, а вот масло... брр. Как всегда печешься о самом дорогом. Впрочем, если бы я за всю жизнь не носил ничего, кроме снятого с пьнчуг в подворотнях тряпья, то тоже трясся бы над первой купленной за свои деньги вещью. — Надевай, — кидаю тебе юбку. — Не пугай девчонок голым задом. — Чувствую, я в школьной юбке — зрелище пострашнее моих трусов. — Они с единорожками. — Что страшного в единорогах? — Они вымерли, — отвечаю. — Тебе в детстве не впаривали, что так можно призвать смерть? Моя бабка была на этом повернута. Даже старые игрушки со зверьём сжигала. Ты переводишь озадаченный взгляд с меня на школьную юбку. На секунду мне кажется, что ты сейчас спросишь, что стало с моей семьёй. Ты не спрашиваешь. *** — ... Как обычно, три пули в сердце, никаких других травм, — говорю девчонкам с порога. Риа хихикает: — Во что вы вырядились?! Чтобы заставить Ноя напялить юбку, я сделал то же самое, правда, только поверх штанов, а потом там заело замок. Возиться стало впадлу, так что теперь я немного шотландец. Ной же решил проблему радикально: закутался в темную занавеску. — Вы бы хоть пародией на совесть обзавелись! — подаёт голос этот свихнувшийся инквизитор. Риа всего-то сидит на коленях у Эхи. Бывало и хуже. У них роман. И это — немного — неловко. Потому что они иногда украткой посматривают на нас с тобой и хихикают так, словно у нас тоже должен быть роман. Им невдомек, что мы выше этой херни. — Пятнадцать минут на уборку, — напоминаешь. Я подавляю смешок. Девчонки переглядываются и уходят "наводить порядок". У уборщиков это означает просто мгновенное распыление трупа и сбор праха в специальную урну. Кровь они научились выводить почти мгновенным спреем. Другими словами, у них было предостаточно времени на обнимашки. Будь у нас с тобой роман, это бы отвлекало. От трупов и всего такого. То есть, не то чтобы мы вообще не отвлекались. Но уж точно не до такой степени, как эти двое. Залипаю на рисунки на холодильнике. Детские каракули на магнитике. «Венс, Джо и Лия». Улыбающиеся палочные человечки держатся за руки. Мне понадобилось больше минуты, чтобы сообразить, что было не так — настолько я хотел спать. Стимуляторы закончились ещё на прошлом вызове. — Имена убитых! — ты озвучиваешь это первый. — Тех, чьи трупы мы так и не нашли. Как только возвращаются девчонки, по нашим ушам проезжается самый страшный звук во вселенной: уведомление о новом вызове. Третий за сутки. После «Конца Света» автобусы больше не ходят по темноте. Так что мы тащимся пешком — как шайка зомби. Чувак в занавеске, чувак в юбке, девочка-волшебница и девочка-фейспалм. Мы совсем не привлекаем внимание. По сравнению с обитателями этой помойки мы выглядим абсолютно нормально. (продолжение когда-нибудь последует) // Воспоминания: любоваться звёздами, расследовать убийства вместе (ронпа), кутаться в занавеску. //