Тема 7. "愛"

Тишина. Она была здесь задолго до темноты. С темнотой можно было бороться. Иногда я протаскивал с собой фонарик или зажигалку. Тишина же составляла саму суть этого места. Пара месяцев до свободы. Карцер кажется теснее с каждым наказанием. Когда-то я мог мерить его шагами. Сейчас — разве что распластаться по полу во всю его ширину. У нас никто не зовет этот ящик карцером. Говорят «чистилище». Пафосные безграмотные ублюдки. Подумать над своим поведением. Три ха-ха двадцать четыре раза. Чиркаю зажигалкой. Единственное, что забрал из того дома. Я не виноват. Они просто сгорели. Огонь неуправляем, и он предпочел их — мне. Потому что я дефектный. Так говорят Наставники. Эти уроды в красных робах с книжками. У них даже не хватает мозгов запомнить содержание пары сотен страниц, но я почему-то должен их слушаться. Они говорят, абсолютная память — тоже дефект. Она отнимает у мозга так много сил, что на контроль над эмоциями ничего не остаётся. Не думаю, что это такая уж проблема, учитывая, что кроме раздражения и апатии никаких эмоций у меня давно уже нет. От моих волос все ещё пасет дымом. Чиркаю зажигалкой и невольно вспоминаю ошмётки серого неба в глазах и веру в чудеса. Теперь-то ты признаешь, что я проклят? В последней семье была девочка. Кукольные глаза и черные волосы. Она любила плюшевых медведей так, как я любил ее. Они сгорели вместе — значит, между ними и правда не было большой разницы. Я стоял в коридоре, пока не отключился от дыма, а очнувшись, уже понял, что меня спасли. В очередной раз — только меня. Но зачем. Все равно мы больше не увидимся. Я не нужен огню, не нужен маньякам, террористу, землетрясению. Не нужен яду и стае бешеных псов. Они всегда забирают других, но не меня. Я всегда возвращаюсь. И тебе я тоже не нужен. Ты не приходишь уже три года — с тех пор, как тебя забрала нормальная семья. Возвращаются только дефектные, я знаю. И дефектный здесь только я. Кажется, времени проходит меньше, чем обычно отводится на «подумать», а меня уже выпускают. Не успеваю этому удивиться, как встретивший меня у выхода из «чистилища» клерк заявляет: «Собирайся, тебе дарят новый дом». Вы убеждены, что я меньше суток назад спалил свою очередную приемную семью — и предлагаете следующую? Либо у них не все дома, либо они хотят уничтожить все человечество — моими руками, снова и снова подкидывая меня в неугодные им семьи. Мне все равно, здесь быть или где-то ещё. Единственный раз, когда мне было больно уходить — это в день, когда меня забрали раньше и пришлось оставить тебя в этом гадюшнике. Я думал, что предал тебя, бросил здесь. Я вернулся так скоро как смог — это был яд — но тебя уже забрали. А без тебя тут делать нечего. Мне даже не интересно, как умрут следующие. И смогу ли я сделать хоть что-то. Мы с клерком спускаемся по парадной лестнице. Они ждут у входа. Отец и мать, безликие и нормальные. С ними ребенок. Слишком взрослый для такой молодой пары. Рыжие волосы до плеч и слишком знакомые созвездия веснушек. Я знаю, кто ты, ещё до того, как ты поднимаешь голову и смотришь мне в глаза. От тебя тоже пахнет костром. Я улыбаюсь.