13' После прощания

      Три дня после финального экзамена пронеслись как в тумане.       Ято-сенсей сказала, что пришлет вызов если понадобится помощь, но я не дожидаясь приходила в госпиталь сама. Только находясь там с шести утра до девяти вечера мысли в голове ослабляли поводки. Ад же начинался, когда я возвращалась в пустой дом: брат и матушка все еще не вернулись, оставаясь с самого дня трагедии в госпитале.       Вечером третьего дня я снова сидела на полу у стены возле открытых дверей в сад. Свечи потушены, легкий ветерок перебирает страницы раскрытой книги к чтению которой я так и не вернулась, из сада доносились шелестящие звуки листочков аратуции. Ночь опускалась на темный дом.       Неожиданно в саду раздались знакомые шаги и я узнала отца. Он шел размеренно, не останавливаясь и не оступаясь в темноте не зажженных фонарей.       — Саюри, ты здесь? — отец остановился где-то за порогом. — Я могу войти?       — Да. — голос был хриплым, поэтому пришлось прочистить горло и повторить. — Да, входите, отто-сама.       Но он не вошел, а сел на пороге лицом к саду, я видела только его спину.       — Я очень рад, что ты не пострадала. Как себя чувствуешь? — он лишь слегка повернул голову, чтобы видеть мое лицо во время разговора.       — Я не знаю, отто-сама. — и крепче обняла колени.       — Сенсей Ято передала, что несмотря ни на что ты ходишь в госпиталь каждое утро. Это достойно уважения.       — Я должна. Я дала клятву. Но… это не помогает. Я вижу столько сломанных людей. И смерть… она повсюду.       — Смерть – это часть жизни, Саюри. Мы не можем ее остановить, но можем облегчить страдания, дать надежду, помочь уйти достойно.       — Но это так… бессмысленно. Я стараюсь, использую все свои знания, все свои навыки и этого недостаточно, я делаю недостаточно: люди все равно умирают.       — Недостаточно? Где же по-твоему грань между достаточно и недостаточно? Ты думаешь, что если бы ты не была там, они бы ушли иначе? Или не погибли вовсе? — он делает паузу, поднимая взгляд к небу где уже появляются звезды. — Ты даришь им утешение, даришь надежду, даже если она мимолетна. Это не бессмысленно и требует от тебя собственных жизненных сил.       Я не отвечаю, лишь шмыгаю носом.       — Помню, когда я был молодым шиноби, я тоже чувствовал отчаяние. Я видел, как на войне умирали дети, солдаты, невинные люди. Я думал, что как сломанная ветка больше не смогу этого вынести.       — И что ты сделал?       — Я поговорил с моим учителем. Он сказал, что мы не боги и не можем воскрешать мертвых. Но мы можем быть тем самым человеком с фонарем в руке, который будет освещать другим дорогу. И мы можем быть опорой для тех, кто страдает.       Он поворачивается ко мне и протягивает руку, приглашая сесть рядом. Не сразу, но я вкладываю ладонь в его ладонь и отец помогает устроиться подле. Он прижимается меня к своему боку, укрывая обеими руками от ночной прохлады.       — Смерть – это не провал, Саюри. Это завершение, часть естественного цикла. Да, иногда преждевременное завершение, но наша задача – помочь этому циклу пройти как можно более мягко.       — Но… как принять это? Как перестать чувствовать эту боль? — я несколько раз ударяю кулаком по груди, там, где сильнее всего болит и ноет. — Здесь так больно, отто-сама.       — Маленькая моя девочка. — отец нежно целует меня в макушку, прижимая еще сильнее. — Боль – это признак того, что ты чувствуешь, что сострадаешь. Ты никогда не перестанешь ее ощущать. Но ты не должна позволить ей поглотить тебя, заставить опустить руки. Ты должна научиться отпускать, научиться разрешать себе проживать эту боль.       Он опустил голову и посмотрел в мои глаза.       — И помни о своей клятве, Саюри. Помни о том, что ты – Хосино. И мы, Хосино, всегда будем стоять там, где Жизнь и Смерть играют друг с другом в го. Любых твоих усилий, если это не полное бездействие, всегда будет достаточно.       Я отвечаю не сразу, обдумывая его слова. Постепенно напряжение в теле ослабевает, как будто стянутая под прессом пружина стала ослабляться.       — Кажется, я понимаю.       — Я знаю, что понимаешь. — отец улыбнулся, аккуратно большим пальцем стирая слезы с моих щек. — И помни, ты не одна. Мы все здесь, чтобы поддержать тебя. Сора, мама, я и даже Аой, пусть она больше и не живет в этом доме… мы все любим тебя.       — Спасибо, отто-сама.       — Всегда пожалуйста, Саюри. А теперь, пойдем выпьем чаю с мятой. Он остывает на кухне.       — Отто-сама, — я на мгновение замолчала, взвешивая подступающую просьбу. — Я хочу начать изучать технику Багряного Лотоса.

***

      В день похорон я облачилась в подготовленные траурные одежды, собрала волосы и со всей семьей отправилась на плац: месту прощания с погибшими и Третьим Хокаге.       На месте меня уже ждала команда, мы лишь кивнули друг другу в знак приветствия, не сумев выдавить ни слова. За эти дни мы обменивались короткими посланиями, не встречаясь, но сообщая друг другу что невредимы.       Небо над головами затягивали серые облака. И когда речи были произнесены и пришел черед возложения цветов, небо разверзлось. Вниз падали косые капли, оплакивая вместе с нами потери и смывая скорбные слезы с лиц.       Друг за другом, шаг за шагом мы двигались к столу, чтобы оставить цветок. Возложить его на алтарь несбывшихся встреч. И когда вышло солнце, церемония прощания подошла к концу. Возможно это хороший знак, дающий нам всем надежду на доброе начало.       Когда мы вернулись в поместье, отец сразу отправился в госпиталь, сменив маму. Мама же сообщила мне, что после полудня будет ждать в мастерской, не уточняя зачем. Но, возможно, я догадываюсь, что отец передал ей мою просьбу и меня наконец допустят к тайне хидзюцу Хосино.

***

      Дни сменяли недели и так заметно увеличившиеся нагрузки перестали сильно выматывать.       Я старалась все также ежедневно посещать госпиталь, посвящая пациентам по два-три часа ранним утром. После первых трагических дней в госпитале я наконец освоила Мистическую ладонь и Ято-сенсей дала одобрение на использование техники на людях.       Освоению Ладони способствовали не только травмирующие события, но, вероятно, начавшиеся тренировки с мамой: постепенно мне открывалась тайная техника основанная на кеккей генкай клана.       На самом деле я не ожидала, что обучением займется именно она, ведь мама не была потомком Хосино, как я или отец. И значит, в ней не могло быть той уникальной способности, что передавалась внутри рода. Но как пояснил брат, даже не имея способности к ее использованию, мама, будучи частью клана, во чтобы то ни стало решила нести клановое наследие для будущих поколений, став лучшим теоретиком.       Тренировки Багряного лотоса выматывали сильнее, чем полное истощение чакры после Вихревых барьеров: основанная на клановом наследии преобразовывать собственную чакру в кровь и другие физиологические жидкости, техника требовала тончайшего контроля чакры и даже физических сил. Каждая тренировка с мамой в лаборатории оканчивалась опустошенным резервом и часто кровью из носа от переутомления. Отец переживал, брат беспокоился, матушка же обрубала любую их попытку повлиять на интенсивность тренировок. Поэтому задания, которые мы выполняли с командой №12, я воспринимала как своеобразный отдых, ведь и сами задания были несложными и чаще всего выполнялись физическими усилиями: все шиноби были приобщены к восстановлению деревни. Это стало задачей номер один для всей Конохи.       И в один из таких дней деревню сотрясла новость о Пятом хокаге: благодаря усилиям Наруто и Джирайи-самы вернулась внучка Первого — Цунаде.       Мне сложно описать чувства от этого события: личность одной из Легендарных саннинов была для меня чем-то сродни мифов. Я знала и восхищалась ею, но когда она появилась в госпитале я потеряла дар речи. Как описать состояние человека, когда он собственными глазами увидел Легенду, которой восхищался как чем-то божественным?       И стоило Цунаде взять все в свои руки, даже самые тяжелые больные пошли на поправку. Она поставила на ноги Саске и Какаши-сенсея, что не мог сделать ни один другой медик.       Я не могла скрыть восторга и трепета во взгляде, когда, казавшееся невозможным чудо, свершалось на наших глазах.       И осознавая ту пропасть между моими навыками и навыками Пятой, я стала тренироваться еще усерднее, порой даже, теряя сознание от истощения. Мама хмурилась после таких случаев и иногда казалось, что она допустит слабину – запретит мне увеличивать нагрузку, но она еще ни разу не дала жалости вырваться наружу.

***

      Очередная миссия подходила к концу. После однообразных и, честно говоря, скучных заданий по удалению сорняков и разборов завалов, нам наконец дали что-то нетипичное: снова сопровождение и снова торговец.       Мы провели небольшой караван нагруженный разными тканями в деревню Волн – ныне процветающий торговый край, в который стремились попасть сколько-нибудь уважающие себя купцы. Как и предполагалось, миссия не вызывала проблем и соответствовала D рангу. Пару раз на караван напали дикие собаки, но это ничто по сравнению с друзьями из Зеленых теней: в этот раз было достаточно ловушек Хидеки по периметру стоянок, устрашающей стойки Араширо и моей Мистической ладони, когда один из извозчиков неосторожно спрыгнув с козел подвернул лодыжку.       В целом, завершив задание успешно, мы уже были на полпути к деревне. Сенсей Кайто оставил нас чуть раньше, сразу приступив к выполнению следующей миссии – из-за нехватки шиноби после нападения Звука, многие выполняли по две, а то и три миссии подряд или иногда одновременно.       Деревня всеми силами пыталась оправиться от потерь.       – Мы будем в деревне примерно через четыре часа, после отчета Пятой, как и сказал Кайто-сенсей, у нас на оставшийся день будет выходной. – прервал тишину голос Хидеки. – Завтра встречаемся у штаба как обычно.       Я задумчиво вглядывалась в яркую зелень деревьев, размышляя о том, чему хотела посвятить оставшийся день.       – Ребята, – окликнула я товарищей. – сдадите мой отчет со своими?       – А что случилось?       – Нет-нет, ничего. У меня просто почти закончились запасы чага-травы. Вы же знаете, что я пытаюсь вывести новую формулу для своего снадобья?       Хидеки кивнул в ответ на мой вопрос не сбавляя шага, но неожиданно подал голос Араши:       – Сенсей сказал нам вернуться в деревню всем вместе. Вот вернемся, сдадим отчет и мы тебя сопроводим за этой твоей травой.       – Араши, не будь таким. – я невольно улыбнулась на неожиданную попытку заботы от товарища. – Мы на территории страны Огня и очень близко к деревне, зачем мне сопровождение? И ты разве не устал от постоянной прополки сорняков?       – Устал, – нахмурился друг – но я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       – Араши-кун прав. – поддержал друга Хидеки. – Может тебе все-таки отправиться не одной?       – Вы сейчас серьезно? – я не знала какого чувства во мне было больше: удивления, недоумения или раздражения. – С чего вы вдруг стали такими опекающими?       Парни ответили на мой вопрос молчанием, лишь ветки деревьев скрипели под нашими ногами. Когда молчание стало некомфортным, Араши все-таки произнес:       – Мы переживали все это время. – Парень сглотнул, и продолжил так же не глядя в мою сторону. – Не думай, что мы не заметили, как это сломило тебя.       От признания Араширо я не находила слов. Друг, что всегда казался несерьезным и ветреным, делился своими переживаниями. Я могла бы ожидать такое от Хидеки, но от Араши…       – Сейчас со мной все в порядке. – горло сжало от поднимающихся приятных чувств. – Спасибо и простите, за то, что я заставила беспокоиться. Этот… опыт, помог мне, правда. Я могу себя защитить. И вас тоже. Сейчас – точно.       – Ты уверена, что все хорошо? – Хидеки повернул голову и не отпускал мой взгляд.       – Да.       – Тогда хорошо, сделаем привал и ты напишешь отчет, мы сдадим.       – Хидеки..! – воскликнул было Араширо.       – Она не беззащитный ребенок, а шиноби деревни Листа. – отрезал друг. – Если она говорит, что справится, значит так оно и есть.       Я благодарно улыбнулась, Араши возмущенно пыхтел. Достав из-за пазухи аккуратно сложенный лист бумаги, протянула его товарищу:       – Отчет готов, написала еще прошлой ночью. – Парень взял лист из моих рук. – А я отваливаюсь тут, совсем рядом есть подходящее место.       – Хорошо, удачи.

***

      Спустя пару часов, когда заплечный мешок был полон, я села в тени деревьев почистить инструменты и перекусить перед возвращением. Солнце нещадно палило и выжигало силы которые еще были нужны для обратной дороги.       Пока я задумчиво пережевывала онигири, за спиной в глубине леса стал слышаться повторяющийся шорох. Быстро запихав остатки риса в рот, вынула кунай и выглянула из-за дерева. Шорох приближался и стал походить на перебор лап. Через несколько мгновений на землю спрыгнул пес-ниндзя.       Он был высок в холке отдаленно напоминая борзую, в синем жилете и с протектором Конохи на шее. Каштановая короткая шерсть блестела, выделяя белые морду и нижнюю часть туловища.       Я опустила кунай полностью показавшись из-за ствола дерева.       – Привет?       – Здравствуй. Я узнаю твой запах. Что ты тут делаешь? – пес с любопытством окинул меня взглядом.       – Травы собирала. – ответила немного недоумевая. – Ты же пес-нинкен? Почему ты здесь?       Немного подумав, пес-ниндзя ответил:       – Сегодня ночью Саске Учиха покинул деревню в сопровождении Звука и отправился к Орочимару. – От звука последнего имени неприятно сжалось в груди. – Ранним утром Хокаге отправила им вслед команду под руководством Шикамару. В нее также вошли Наруто Узумаки, Киба Инузука, Чоуджи Акимичи и Неджи Хьюга. Они все еще не вернулись. Я и остальные нинкены Какаши идем по их следу.       Стараясь подавить неприятное предчувствие, твердо произнесла:       – Я отправляюсь с тобой. Я медик, моя помощь может понадобиться.