Часть 3

      Измученного болью, изнуренного длительными лишениями и страшными новостями Шерлока наконец привезли на Ньюгейт-стрит — район, где жила Молли. Джон Ватсон по-отечески заботливо помог выйти своему другу из машины, поддерживая его физически и не давая упасть.       Полтора часа езды в машине были тяжелее многих испытаний, выпавших на долю военного врача. Шерлок впал в шоковое состояние: кричал о своём бессмысленном существовании и колотил Джона. После того как его удалось скрутить, он впал в оцепенение и не реагировал ни на какие раздражители. Джон кричал на него, но тот не слышал и не отвечал на попытки поговорить.       Дом был оцеплен службой спасения. Повсюду сновали люди в форме, пытаясь устранить последствия взрыва. Огонь уже потушили, но кое-где ещё виднелись слабые признаки тления. Пожарная бригада отключала стационарные насосы, подававшие воду в резервуары. Всё было кончено.       Шерлок смотрел на выбитые окна невидящим взглядом, не издавая ни звука и не шевелясь, словно сам был погребён под этими обломками.       Джон, пытаясь утешить друга (и себя самого), проговаривал эмоции, с которыми сам недавно столкнулся: — Да, тебе сейчас невыносимо больно. Ты можешь плакать, кричать, обвинять всех вокруг — только не закрывайся. К тому же, её ведь не нашли… Может быть, её здесь и нет.       Шерлок не реагировал, и это пугало Джона больше всего. Однажды его друг говорил, что люди обычно предпочитают отрицать жестокую правду, чем становиться к ней лицом, но Шерлок никогда себя не обманывал. И, возможно, остаток своей жизни — какой бы короткой или долгой она ни оказалась — он проведёт чужим для всех, безмолвным обитателем теней, обвиняющим себя в смерти ни в чём не повинных людей: Виктора Тревора… а теперь ещё и Молли.       Из-под черно-жёлтой ленты вынырнул Грег Лестрейд и быстрыми шагами направился к приехавшим мужчинам. Похлопав Шерлока по спине, он сдвинул брови и хмуро произнёс: — Тел не найдено. Обнаружено взрывчатое устройство. Сапёры сказали — что-то с отложенным действием. Рвануло на кухне, затем сдетонировало в спальне. — Не найдено? — еле слышно произнёс Шерлок не своим голосом. Джон ещё ни разу не слышал, чтобы его друг — всегда смелый, высокомерный и торопливый — звучал так вымученно. — По камерам в округе видели похожую женщину около двух часов назад. Мы ищем её по району, но, вероятнее всего, она взяла кэб.       Шерлок выдохнул и закрыл лицо руками, садясь на корточки. Будто все силы, ещё державшие его вертикально, вдруг иссякли от свалившегося облегчения.       В его груди, где на месте сердца образовалась зияющая дыра, появился слабый лучик надежды. В голове крутилось только одно: Будь жива. Пожалуйста, только будь жива. Он был циником, сколько себя помнил, но теперь готов был поверить во что угодно, лишь бы у него её не отняли.       Когда сообщили, что Молли нашли, Шерлок резко встал. От прилива крови закружилась голова и застучало в висках. Он схватил Грега за лацканы пальто и с надеждой впился в него взглядом: — Нашли? Боже… Внутри или снаружи?       Из подъехавшей машины сначала вышла Салли Донован, а затем — неуверенно, на шатких ногах — Молли.       На её лице вспыхнуло потрясение, сменившееся ужасом.       Шерлок рванул в её сторону. Он обнял её так крепко, что даже не заметил, как поднял от земли. Проведя руками по спине, он уткнулся лицом в её распущенные волосы. Молли задержала дыхание от такого неожиданного контакта. Оскорблённая гордость и уязвлённое самолюбие не дали ей в полной мере насладиться моментом — она не могла поднять руки и ответить на объятия.       В её голове крутилась куча мыслей, и все они сводились к нему. Похоже, любовь всё-таки сильнее рассудка. Она видела, что он ведёт себя странно: обычно честолюбивый и безупречный Шерлок выглядел потрёпанным, грязным и небритым. И ей стало до безумия страшно за него — настолько, что она на время забыла о руинах, которые ещё недавно называла своим домом.       Он столько раз рисковал здоровьем, рассудком, трезвостью… Целая волна эмоций накрыла её: гнев, разочарование, беспокойство. Ей казалось, она до сих пор чувствует жжение в ладони от тех пощёчин, которые он заслужил, причиняя вред себе и тем, кто его любил.       Словно прочитав её мысли, он сказал, не выпуская из рук и нежно поглаживая волосы: — Я чист. Можешь взять у меня анализы. Дело не в наркотиках.       Молли расслабилась в его объятиях. — Мне сказали, что ты могла быть под обломками, — продолжил он, всё ещё не отпуская её. — Прости, что разочаровала. — Молли, прекрати шутить, — сказал он, улыбаясь. — Я в жизни ещё так не боялся.       Она погладила его по волосам — на ощупь они были такими же мягкими, как она себе представляла. — Салли сказала, никто не пострадал. Нижняя квартира пустует уже несколько месяцев.       Он едва заметно кивнул. — Не стоило тебе так переживать, Шерлок. Он слегка напрягся. — Однажды смерть подведёт окончательный итог, и никто от неё не спасётся. Конечно, она скучна, когда вокруг столько всего происходит. — А жизнь полна неисчислимых возможностей. Ты слишком прагматично относишься к смерти, Молли.       Шерлок заметил слезу, скатившуюся по её щеке, и, не задумываясь, стёр её большим пальцем. Молли дёрнула рукой в направлении дома. — Руины приводят меня в ужас. Но ещё хуже — помнить, чем они были раньше. Самое главное — все живы. А что произошло? — еле слышно спросила она, вырываясь из его объятий. — У меня есть сестра. — Сестра? — Сестра, которую я не знал… Вернее, не помнил. Она была заперта в тюрьме с самого детства из-за своих садистских наклонностей. Подчинила весь персонал и подвергла меня, Джона и Майкрофта испытаниям. Скорее, психологическим манипуляциям. Она грозилась взорвать твою квартиру, если ты не скажешь код. Молли, те слова… они были кодом. — Он закрыл глаза и наклонил голову, избегая зрительного контакта. — А зачем ей убивать меня? — Похоже, все манеры наших родителей достались Майкрофту — хотя и он тщеславный болван. А сестра — просто олицетворение безумия. По сравнению с ними я кажусь невинным, как ягнёнок. Но, по всей видимости, она желала мне зла и искала мои слабости. — Я твоя слабость? — Да… Наверное, да. И это… скорее, хорошо. — Разве слабость может быть чем-то хорошим? — Да. Когда ставят нужды кого-то другого выше своих собственных. Я больше не подвергну тебя опасности. И Эвр, я уверен, не сможет причинить тебе вред — я единственный человек, о котором она в своём роде заботилась. Да и я ей ещё нужен, чтобы спасти себя. По правде говоря, меня сейчас гнетёт это бремя, но я со всем разберусь. Обещаю. Если бы она хотела нас убить, мы были бы мертвы. Но угроза бывает куда красноречивее реального действия. Хоть она и перехитрила меня на всех поворотах, мне хочется верить, что она этого не хотела. — Выходит, моё отсутствие спасло мне жизнь? Ты бы легко мог понять, куда я направляюсь. Я была в пабе… — После неловкой паузы она продолжила: — Однажды ты намекнул, что я пьяница. Ну так вот, это спасло мне жизнь. У Молли мелькнула мысль: Нужно однажды пасть на самое дно алкогольной интоксикации, чтобы потом, словно птица Феникс, восстать из похмельного пепла обновлённой и прекрасной. Нет, глупости… Похоже, она и правда много выпила сегодня. С завтрашнего дня — спартанская программа красоты и здоровья. Хватит так наливаться. Она потёрла глаз, не задумываясь, что размазала тушь, и слегка покачнулась. Опять сработала её дурацкая привычка в сложных ситуациях отшучиваться и в итоге выставлять себя полной дурой. — Молли, этот разговор мы можем отложить на потом. Сейчас важно поговорить о том звонке. Понимаешь, иногда мы думаем, что хотим что-то услышать… Но потом, когда уже слишком поздно, осознаём, что хотели бы услышать это при совершенно других обстоятельствах.       Она покачала головой. Не надо. Пожалуйста, не надо. Не объясняйся.       Больше всего на свете ей сейчас не хотелось слушать, что он любит её не так, как ей бы хотелось. Она больше не злилась на него — нет. Он сделал это, чтобы спасти её. И эта мысль сняла остроту ситуации. — Нет, нам не нужно. Не нужно об этом говорить. Я всё поняла: ты хотел спасти мне жизнь. И сейчас я благодарна тебе за это. Но я в порядке. Сначала, конечно, погрузилась в мрачные размышления о своих сердечных трагедиях… но всё нормально. — Она горько рассмеялась. — Молли… Она перебила его: — Да, Шерлок, такое случается. Я не стала для тебя тем, чем ты стал для меня. Но что же мне теперь — просить политического убежища и бежать из страны? Нет, всё в порядке. Мы с тобой — в порядке.       Шерлок неловко посмотрел на неё. — Я прошу тебя только об одном: пожалуйста, будь осторожен. Избавляясь от одного врага, ты наживаешь ещё двоих. — Я поехал к ней сам. Молли удивлённо посмотрела на него. — Когда я снова что-нибудь такое придумаю, просто залепи мне пощёчину.       Она улыбнулась и, пытаясь сменить ненавистную тему, продолжила: — Ко всему прочему, я теперь ещё и бездомная. — Ты не бездомная. Ты будешь жить со мной. — Но ты ведь тоже бездомный. Шерлок сделал то, чего сам от себя не ожидал в этой ситуации, — рассмеялся. — Мы примкнём к твоей сети бездомных? В нынешнем состоянии меня примут за свою. — Едва ли, — улыбнулся Шерлок. — Ты выглядишь… хорошо.       Он снова рассматривал её, словно она была образцом под его микроскопом. Но Молли не было до этого никакого дела — она думала лишь о том, что ей действительно некуда идти. Весь её мир рухнул.       Видя её замешательство, Шерлок продолжил: — На какое-то время мы можем остаться у Майкрофта. Я наконец начну стабильно брать деньги за свою работу. А тебе выплатят страховку за квартиру. — Я думала, ты богат, и денег тебе хватит до конца жизни. — Да, если я умру сегодня. Молли нервно рассмеялась. — Я вложил деньги, которые у меня были, в восстановление квартиры на Бейкер-стрит. Когда закончится ремонт, мы переедем туда.       Молли не могла сразу переварить весь поток информации и понять, что значит это «мы» в сложившейся ситуации. Он имеет в виду и её? И почему он смотрит на неё таким долгим, пронзительным и тёплым взглядом? Она покачала головой и сделала шаг назад. Шерлок взял её за руку. — Если бы я знал, когда видел тебя в последний раз, что это может быть в последний… я бы постарался никогда тебя не покидать. А сейчас — не уходи. Просто побудь со мной. Низкий тембр его голоса сбивал с толку, и она не понимала, что он хочет сказать. — Я не понимаю, что тебе нужно. — Странная вещь… Ты видишь во мне то, чего я сам в себе не вижу, но не замечаешь очевидного. — Я не понимаю. — Я имел в виду всё то, что сказал по телефону… Потому что это правда. И всегда было правдой.