Часть 4

      Молли поёрзала, сидя на заднем сиденье кэба, везущего её и Шерлока в дом его брата. — Ты и я... Мы с тобой? — От волнения она снова превращалась в косноязычную школьницу и не могла правильно сформулировать свои мысли. — Ты и я. Если ты, конечно, не против? Можешь представлять меня своим... Мужчиной? Парнем? Как тебе будет угодно. — Шерлок ласково улыбнулся ей. — У тебя есть сомнения? — Нет... Не знаю... Я ведь такая обычная. — Обычная? Ты? Молли, ты немереное количество черепов вскрыла циркулярной пилой, искренне считая, что это очень увлекательно. Ты необычная даже для меня. — Твои слова вселяют в меня непонятную гордость. Должно быть, я свихнулась. — Вне сомнений, — проговорил он своим самым очаровательным голосом.       У Молли кружилась голова от переполнявших эмоций. Она думала, что это сумасшествие, и вот-вот кто-то выскочит из-за поворота и крикнет, что последние сутки её жизни — просто розыгрыш. Она вступила в отношения со зрелым мужчиной, от которого была без ума, а доказательство сидело рядом с ней.       Молли легонько коснулась его руки. Почувствовав повреждённую кожу, перевернула её в направлении тусклого света из окна машины, проезжающей по ночному Лондону. Его руки были покрыты ссадинами и царапинами, а между пальцами ещё оставалась запёкшаяся кровь. — Это она с тобой сделала? — Нет, я сам. — После небольшой паузы он продолжил: — Там стоял гроб. Во время звонка... — Он закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья. — Я не мог не уничтожить гроб, который предназначался тебе. Я разбил его кулаками.       Молли успокаивающе погладила его по плечу. — На подсознании я знал, что она тебя не тронет, потому что игра бы остановилась. Я бы больше не боролся. Но в тот момент я, кажется, забыл, как дышать. Прости, что тебе пришлось это пережить... и за твою квартиру. — И всё же это была мизерная цена, —она подняла голову и посмотрела в его глаза, придвигаясь ещё ближе, ощущая жар его дыхания. Не торопясь, изучая его лицо. — Да, — согласился Шерлок, сглотнув.       При ближайшем рассмотрении он выглядел по-настоящему разбитым. У Молли болезненно сжалось в груди от мысли о том, что ему пришлось пережить.       Между бровей у него появилась морщинка, которую ей хотелось разгладить пальцем. Но она заметила, что он смотрит на неё с такой неприкрытой нежностью, что невольно обхватила его щёки руками и накрыла его губы поцелуем. Только лёгкое касание, ничего более. Но он вздрогнул, словно в салоне автомобиля резко упала температура. Молли отстранилась и положила руки ему на грудь, чувствуя, как у него участилось дыхание. Утешала, не произнося ни слова. Она хотела забрать его боль себе, если бы это было возможно.       Когда водитель сообщил об их прибытии, Молли нехотя отстранилась от него и позволила ему помочь ей выйти. Он придерживал её за руку, держа дверь машины. Молли хихикнула, желая немного разбавить мрачное настроение от всего пережитого. — Я и не подозревала, какой ты джентльмен.       Шерлок широко улыбнулся, запахнув края своего пальто, но выглядел взволнованно и уязвимо.       И тут взору Молли предстал дом — величественное строение позапрошлого века. Довольно классический стиль, со всем аристократизмом, строгой симметрией. Дорогой, но неброский. Слегка мрачноват, как и его хозяин.       Первая мысль Молли была о том, сколько денег нужно, чтобы содержать его. А главное — зачем, если живёшь там один? Или не один?       Молли откашлялась и спросила: — Он живёт здесь один? Шерлок ухмыльнулся. — Разумеется. Едва ли кто-нибудь смог бы с ним ужиться. Его не будет какое-то время.       Молли нахмурилась. — Он не будет против нашего присутствия? — Нет, Молли. Он в своём роде... заботится о моём благополучии. К тому же его нет дома. Я написал ему. Его помощница завтра привезёт тебе вещи. — Вещи? — Молли вопросительно посмотрела на него. — Вещи первой необходимости. Одежда, бельё, предметы женской гигиены... — Подожди, Шерлок, — она торопливо перебила его. — Секретарша твоего брата будет покупать мне трусы, носки и ещё невесть что? Пожалуйста, не нужно.       Её щёки вспыхнули от абсурдности ситуации, но Шерлок покачал головой и в знак своей правоты начал перечислять аргументы: — Если судить по твоему внешнему виду... — он окинул её взглядом, — ты явно рассчитывала утром заглянуть домой. Твоё платье и обувь не соответствуют тому, что ты носишь на работу. Конечно, очевидно, ты хотела себя презентовать... — Прекрати, — яростно перебила его Молли. А Шерлок в подтверждение своих слов только кивнул в её сторону.       На ней было вельветовое вишнёвое платье, довольно свободное, но предательски короткое — когда она поднимала руки, у неё было ощущение, того, что она забыла надеть юбку. Отголоски былых походов по магазинам с Миной: она купила его, не желая слушать аргументы подруги по поводу однообразия своего гардероба. Молли наклонилась — на чёрных капроновых колготках у неё поползла стрелка от самой щиколотки, исчезая за краями платья. Заканчивался образ ботинками на каблуке, в которых ей было трудновато ходить. Кажется, все её планы на вечер были самоуничтожительным актом отчаяния, хотя и в вполне нарядным. Но он прав. На работу в таком виде — нельзя.       Ей казалось, что она должна испытывать какой-никакой стыд, но, к удивлению, этого не было. Как будто он не знал, что вместо посещения Королевского научного музея, Тауэра и Альберт-холла она шляется по барам? Ещё один плюс в копилку Шерлока: с ним не нужно пытаться произвести впечатление — он и так всё про неё знал.       Молли пожала плечами и пошла в направлении дома.       Когда она проникла внутрь, её внимание привлекла эффектная резная деревянная лестница, тёмный паркет и оконные проёмы высотой метра по три, которые создавали впечатление особняка из старинных романов. Лепнина и эстампы на стенах придавали присущее им великолепие. — Да, он довольно претенциозен, — объяснил Шерлок, ухмыляясь, перехватив её взгляд.       Он повёл её через центральный холл, стены которого украшали картины эпохи Возрождения, на не менее впечатляющую кухню, где окна, выходившие на улицу, были закрыты тяжёлыми красными портьерами. Ей казалось, что она попала не иначе как в музей. Удивительно, насколько братья были разными: квартира Шерлока была хаосом, а у Майкрофта — абсолютно систематизированной и упорядоченной. Хотя повсюду были признаки его недавнего присутствия: оставленная чашка на столе, выдернутый листок ежедневника. Создавалось необъяснимое ощущение гармонии от безупречной организации пространства.       Молли улыбнулась мысли о том, что обстановка на Бейкер-стрит всё же была милее её сердцу — несмотря на человеческие глаза в микроволновке и общий беспорядок. Всё оттого, что она соответствовала своему обитателю: строптивому и сложному, но в то же время безумно обаятельному, остроумному и по-настоящему красивому.       Шерлок жестом предложил ей занять стул. — Чай? — Да, пожалуйста.       Шерлок поставил греться чайник и, не найдя ничего подходящего в холодильнике, начал поочерёдно открывать дверцы шкафа, бормоча о том, что гастрономические предпочтения Майкрофта весьма однообразны. Он достал коробку бельгийского шоколада и положил её перед Молли. Видя, как ему непривычно заниматься сервировкой (хотя и такой незатейливой), она решила помочь ему и сама достала кружки из серванта. Одновременно потянувшись за чайными пакетиками, они коснулись руками. Он вздрогнул от контакта и, разжав ладонь, еле заметно встряхнул руку, словно пытаясь сбросить её касание. — Извини, — пробормотал Шерлок. — Всё в порядке, — Молли нахмурилась, но ничего больше не сказала.       Усевшись, она обхватила горячую кружку руками и расслабилась. Зная, что Шерлок предпочитает кофе, она решила начать разговор с чего-то непринуждённого: — Едва ли ты можешь назвать себя англичанином — ведь ты не пьёшь чай.       Шерлок улыбнулся. — Чай стал вполне традиционным английским напитком только благодаря расширению Ост-Индской компании. И весь смысл товарооборота заключался в нелегальной торговле опиумом. Так что дело не во вкусе, а скорее в некой церемонии чаепития. В обществе чай поддерживает "социальное кипение" — то есть заполняет паузу в беседе. — Ты предложил мне чай, чтобы заполнить паузы в нашей беседе? Он вздохнул и поворошил волосы руками. Затем произнёс: — Нет. Паузы в нашей беседе вполне комфортные. С тобой мне приятно и говорить, и молчать.       Молли, видя, что он немного неловко себя ведёт, улыбнулась ему и принялась рассказывать об интересном вскрытии, которое провела на этой неделе. Мужчина средних лет, семьянин, совершает самоубийство. Документы уже оформили — случай совсем не примечательный, но новенький доктор не обратил внимание на отсутствие продуктов выстрела на руках и одежде пострадавшего. Это её заинтересовало как возможную инсценировку, и при детальном рассмотрении Молли заметила неправильное расположение входного отверстия. Она передала свои наблюдения инспектору, тот в свою очередь взял признательные показания у жены несчастного, которая тут же раскололась. Бедняга хотел уйти к любовнице.       Шерлок слушал её как заворожённый, не перебивая и не вставляя комментариев. Его несомненно восхищала её профессия, и она в своём роде знала, как его заинтересовать. — Ты потрясающая.       Молли покраснела и отвела взгляд от такого ошеломляющего комплимента. — Вовсе нет. Я просто могу анализировать такие ситуации и выявлять несоответствия. — Я... — он запнулся и начал торопливо убирать кружки в раковину. — Я провожу тебя. Ты устала.       Он повёл её вверх по лестнице, тихо ступая, быстро и беззвучно. Молли, шаркая ногами, едва поспевала за ним. Затем, открыв дверь, он пригласил её войти в просторную спальню. Достав из шкафа постельные принадлежности, он положил их на кровать и потихоньку начал отступать.       Молли осторожно протянула руку, касаясь его предплечья, слегка наклоняя голову и заглядывая ему в лицо. Прикроватная лампа тускло освещала комнату, и углы его лица казались ещё острее. Ей хотелось прижаться к нему, почувствовать его тело напротив своего. — Останься.       Одно слово непроизвольно вырвалось из неё. Но он вздрогнул и застыл от её тихого шёпота. А затем отстранился. И её неуклюжая попытка обнять его провалилась. — Мне нужно работать, — сказал он спокойным, но отчуждённым голосом и в подтверждение своих слов резко указал на дверь.       Молли почувствовала, что он бежит от неё. В этот самый момент он напомнил ей загнанного зверька, который смотрит на неё с некоторой долей потерянности. Она вспомнила ту ночь, когда он пришёл к ней за помощью. Не желая навязываться и дать ему время, проявила болезненную долю самообладания и кивнула.       В кровать она ложилась с мыслью, где-то в глубине сознания, что всё время с Шерлоком у неё в запасе, и они успеют ещё совершить мыслимые и немыслимые действия — размеренно и неторопливо, без всякой спешки. Она уснула с улыбкой.

***

      Спускаясь утром в гостиную, Молли обнаружила, что Антея привезла ей вещи. Бежевая нейлоновая блуза и плотная юбка-карандаш, которые Молли достала первыми, показались ей довольно строгими — в духе офисных работников, хотя вполне гармоничными в стиле секретаря. Не вычурно и кричаще, а элегантно. Молли думала о том, что внешний вид всегда соответствует внутреннему. Воспоминания о сгоревшем гардеробе её позабавили — вероятно, лондонские модницы могли принять её за городскую сумасшедшую. Она хихикнула своим мыслям.       В дверях показался Шерлок. Чисто выбрит и безупречен, как обычно. Вся его долговязая фигура выражала уверенность. Он снова казался ей непостижимым и холодным. Но его бледное лицо, обычно не выдававшее никакого волнения, просветлело при виде её. И Молли с чувством трепета в груди улыбнулась ему в ответ. — Развлекаешься? — Распаковываю вещи, — она улыбнулась ему самой милой улыбкой, на которую была способна, и достала следом брюки зауженного кроя с выглаженными стрелками, аккуратно складывая всё в внушительную стопку на диване. — Нашла что-нибудь подходящее? — ободряюще спросил он. Казалось, эта ситуация смешила его не меньше. — Пока нет. Но мне не на что жаловаться — ведь невозможно ходить по магазинам и совершать другие легкомысленные поступки в таких напряжённых ситуациях. Хотя очень мило с вашей стороны так заботиться обо мне, — ответила Молли, случайно достав чёрный кружевной бюстгальтер и смущённо запихав его назад. — Я сварю кофе, — быстро сказал Шерлок, разворачиваясь и уходя из её поля зрения.       Ей показалось, что он тоже смутился, но, зная, что с ним такого не случается, отбросила эту мысль.       Молли выдохнула, найдя в многочисленных пакетах обычные синие джинсы и классические оксфорды, и решив надеть их с лиловой хлопчатобумажной футболкой (которая, скорее всего, подразумевалась как домашняя), поплелась наверх.       Придя на кухню, она обнаружила Шерлока, сидящим за столом возле двух свежесваренных чашек кофе. На серебряном подносе стояла вазочка с джемом, бисквит и сдобные булочки. Молли умилял вид её любимого мужчины, который позаботился накрыть на стол. И она поняла, что сама хочет накормить его чем-то более полезным. Прежде таких мыслей у неё не возникало, и она подумала, что это какой-то генетический атавизм, но её внутренняя феминистическая часть не высказывала никаких протестов. И она решила, что хочет сама приготовить ужин.       Присаживаясь, она сказала, что не помешало бы зайти в супермаркет за продуктами. — Да, ты права. От здешнего изобилия можно впасть в углеводную кому, — они одновременно рассмеялись. — Я зайду за тобой в Бартс в конце смены.       Молли искренне улыбнулась такому проявлению повседневности и накрыла его руку своей. Шерлок резко вскочил со стула, сообщив, что она опаздывает на работу.

***

      С самого утра она выслушивала от коллег искренние соболезнования по поводу её квартиры, вопросы о том, что она намерена делать дальше и где остановилась. Её подруга Мина предложила ей пожить у неё, но Молли заверила, что она в порядке и осталась у друга. В этот день никакие пессимистические расспросы не в силах были омрачить её настроение, и она с предвкушением ждала окончания смены, стараясь быстрее выполнить свою работу.       Во второй половине дня стеклянные двери морга отворились, и внутрь влетел её детектив в сопровождении Джона Ватсона и инспекторов Скотланд-Ярда. — Молли, покажи тело. Сорок восемь лет, сердечная недостаточность, — попросил запыхавшийся Филипп Андерсон, подходя к секционным столам.       Она кивнула и расстегнула мешок, показывая его всем присутствующим.       Андерсон взмахнул руками, говоря, что это простейший случай, и незачем слушать бессмысленные подозрения безутешных близких этого человека. — Итак, какова, по-твоему, причина смерти, Филипп? — непринуждённо спросила Молли, поправляя бумаги, раскладывая все отчёты вскрытия перед ним. — Сердечная недостаточность, — ответил он с железной уверенностью. — Я раньше видел такое. Она подкралась к нему незаметно. Он просто сел и уснул — такому невозможно сопротивляться. Всё просто поблекло, а потом он провалился в мир и покой. — Экое красноречие, — ухмыльнулась Молли и пожала плечами. — А вот и нет. Твои знания в этой области довольно однобокие. Это отравление стероидным алкалоидом. Очень токсичное вещество, которое даёт схожую картину с обычной кардиомиопатией, и сложно определить наверняка даже при вскрытии. Довольно увлекательный случай. Тело на семёрку.       Она широко улыбнулась.       У Шерлока от такого монолога покраснели уши. Он не смог себя сдержать и тихонько засмеялся, гордясь мастерством своего патологоанатома. А Джон, улыбаясь, закатил глаза.       Они все вышли так же быстро, как пришли. Шерлок не взглянул на неё, и она, не обратив на это внимания (ссылаясь на его "дело"), продолжила свою работу.

***

      Ближе к вечеру Шерлок пришёл к ней в лабораторию. Так же быстро и бесшумно, как всегда, сел за свой любимый микроскоп и сказал: — Молли, кофе. — Да, пожалуйста. Сливки, два сахара, — ответила она, не поднимая глаз от отчёта, который заполняла.       Шерлок посмотрел на неё с лёгким замешательством на лице, но улыбнулся на пути к выходу в направлении кофейного автомата.       Когда он поставил перед ней чашку, она, отбросив все свои страхи, сократила расстояние между ними и поцеловала его, стараясь выразить всё то, что не могла прежде сказать.       От удивления его губы раскрылись. Он крепко сжал руки на её талии, и Молли почувствовала что-то большее, чем поцелуй. Все её реакции обострились. Её накрыла полная беспомощность, лишающая воли. Она никогда прежде не ощущала такое притяжение.       Отдачу и получение. Его прикосновение и вкус. Чувство пробегающего по нервам тока. Вот о чём писали стихи, пели песни и вели сражения. Она впервые в жизни почувствовала, что значит поцелуй любимого человека — заставляющий прижиматься к нему, как к своему единственному спасению.       Затем, неожиданно прервавшись, он отшатнулся от неё.       Тяжело дыша, они смотрели друг на друга. Его губы опухли, а зрачки расширились. Она обнаружила, что её руки сейчас в его растрёпанных волосах. Она сглотнула и быстро убрала их, не понимая, в какой момент успела это сделать.       Шерлок на мгновение закрыл глаза, нахмурившись, словно вёл внутреннюю борьбу, и прошептал: — Не делай этого больше, Молли.