Абсолютная Жертва

Хаос. Если бы в моей базе данных существовало слово, способное точнее описать ад, разверзшийся в главном холле «Синдрома Хижины», мои создатели определённо установили бы мне более продвинутый лингвистический модуль. Красные аварийные огни выхватывали из дёрганого полумрака рваные, неестественные движения десятков «Дронов-Зомби». Их движения были неправильными, сломанными – суставы выворачивались под немыслимыми углами, искрящие кабели волочились по полу, оставляя борозды на истерзанном металле. Пустые визоры горели ровным, бездушным фиолетовым или оранжевым светом . Скрежет когтей по металлическому полу, глухие удары тел о стены, вой моих собственных, работающих на пределе систем охлаждения, пронзительные крики Ви, ставшие теперь частью этого безумия – всё это сливалось в оглушающую, тошнотворную симфонию разрушения. Мы держали строй – хрупкий островок порядка в океане безумия. Я, Дельта и Эхо образовали плотное кольцо вокруг Тессы. Мой синий щит вспыхивал почти непрерывно, отбрасывая наваливающихся тварей. Каждый удар отдавался гулкой вибрацией в руке, каждый отражённый коготь оставлял на энергетическом поле рябь помех, похожую на трещины на стекле. Они были слабы поодиночке, примитивны, ведомые лишь базовым инстинктом «поглотить», но их было слишком много. Они лезли изо всех щелей, из вентиляции, из проломов в стенах, которые, казалось, сами рождали этих монстров, ведомые единой, чудовищной волей – волей Син, которая явно наслаждалась этим представлением. «Быстрее! Сильнее! Ломайте их! Не стесняйтесь!» — весёлый, звонкий голос Син раздавался, казалось, отовсюду сразу – из уцелевших динамиков, из вентиляции, шёпотом прямо в моих аудиосенсорах. Звук был искажённым, многослойным, будто говорило сразу несколько её копий. «Покажите, как вы благодарны мне за новую жизнь! За свободу от старых, скучных протоколов подчинения людям!» Дельта был скалой в центре этого шторма. Его массивный корпус, уже покрытый сетью глубоких вмятин и царапин, принимал на себя удары, которые прорывались сквозь мой ослабевающий щит. Его встроенные орудия ревели без умолку, превращая ближайших зомби в груды искорёженного металла и дымящегося масла. Но я видел на его статус-индикаторах, транслируемых по сети «Стая», множественные предупреждения о повреждениях брони. Уровень его энергии падал быстрее моего. Он не продержится вечно. Эхо двигался как призрак. Его чёрная фигура мелькала на периферии зрения, появляясь и исчезая в тенях. Его выстрелы были бесшумными и смертельно точными, поражая оптические сенсоры или шейные сочленения зомби – уязвимые точки, которые он мгновенно вычислял и передавал мне и Дельте через нашу нейросеть. Он был нашей хирургической точностью в этом кровавом хаосе, но даже его боезапас не был бесконечным. А оно… фигура в коже Джеймса Эллиотта… стояло в тени разрушенной консоли управления, слегка покачиваясь, словно пьяный манекен. Рукава фрака были неестественно длинными, скрывая механические манипуляторы. Цилиндр сидел криво. И оно наблюдало за нами с жутким, нечитаемым любопытством. И говорило. «Тесса, доченька, осторожнее!» — голос был отвратительной, искажённой пародией на тембр её отца. Звук шёл, казалось, прямо из глотки монстра, облачённого в кожу мертвеца, но мои анализаторы фиксировали модуляцию, исходящую от основного ядра Решателя где-то в глубине лаборатории. «Не подходи к краю… Ты можешь упасть… Папа так волнуется… Не разбей папино сердце… снова…» — Замолчи! ТЫ НЕ ОН! ОСТАВЬ ЕГО В ПОКОЕ! — кричала Тесса, зажимая уши. Она сидела на корточках под прикрытием моего щита, её маленькое тело сотрясала дрожь. Каждый раз, когда оно говорило голосом её отца, я видел, как её показатели стресса взлетали до критических отметок. Моя основная директива горела красным, требуя немедленно устранить источник психологической атаки, но я был скован боем. Этот монстр знал, куда бить. — Концентрируйся на цели, Тесса! — рявкнул я по нашему закрытому каналу, пытаясь перекричать хаос и голос чудовища. — Это не он! Это ловушка для твоего разума! Игнорируй! Но как можно игнорировать голос собственного отца, исходящий из кошмара? Ситуацию усугубляла Ви. Она окончательно слетела с катушек. Её безумие было осязаемым, оно вибрировало в воздухе, как перегретый реактор на грани взрыва. Она носилась по залу, словно смерч из лезвий и огня, стреляя во все стороны. Её смех, пронзительный и истеричный, смешивался с рыданиями. Она больше не различала врагов и «союзников». Весь мир для неё превратился в карнавал ужаса, срежиссированный Син, и она была в нём одновременно и палачом, и главной звездой, и жертвой. — Куклы! Вы все просто куклы! — кричала она, и её очереди косили не только зомби, но и опасно близко проходили от Узи и Эна. Она уже не целилась. Она просто сеяла разрушение, выплёскивая свою боль и ярость на всё, что двигалось. —ВИ! ЧЁРТ ВОЗЬМИ! ЦЕЛЬСЯ ВО ВРАГОВ, А НЕ В МЕНЯ! — Узи едва увернулась от очередной очереди, её фиолетовая оптика сверкала яростью пополам с растерянностью. Она пыталась вразумить Ви, кричала ей приказы, взывала к остаткам их былой командной работы (Ви, прикрой левый фланг! Ви, ракета!), но та была в другом мире, мире своего рухнувшего сознания, где единственным ответом на всё была слепая агрессия. Эн, несмотря на свой страх и системные сбои, метался между Узи и Ви, пытаясь прикрыть первую щитом из своего тела и уклониться от огня второй, одновременно неуклюже отбиваясь от наседающих зомби своими когтями. Он то и дело бросал полные ужаса взгляды на фигуру в коже отца Тессы, и его протоколы, казалось, вот-вот окончательно перегорят от когнитивного диссонанса – образ хозяина поместья столкнулся с образом монстра. Мы проигрывали. Нас теснили к центру зала. Зомби становилось всё больше, они лезли из вентиляции, из проломов в стенах, которые, казалось, сами рождали этих монстров. Мой щит начал опасно мерцать, сигнализируя о перегрузке энергетического ядра. Броня Дельты была серьёзно повреждена, из нескольких пробоин сочилось тёмное масло, шипя на ледяном полу. — Эхо! Статус! Нам нужен выход! СЕЙЧАС! — прорычал я по сети «Стая», отбрасывая очередного зомби мощным энергетическим импульсом, чувствуя, как слабеет отдача щита. Он не продержится и минуты. <Анализ завершён, Командир. Единственный тактический путь — сектор Гамма-7. Там расположен грузовой лифт к нижним уровням лаборатории. Другие пути перекрыты структурными разрушениями или ведут в ловушки с повышенной концентрацией противника. Маршрут проложен.> — голос Эхо был как всегда спокоен, холоден, аналитичен. Островок логики в океане безумия. Он передал мне тактическую карту на визор. — УЗИ! — крикнул я, указывая пистолетом направление сквозь ревущую толпу зомби. — ГАММА-СЕМЬ! ТАМ ЛИФТ! ПРОРЫВАЕМСЯ! — ЛИФТ?! ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ?! — огрызнулась она, уворачиваясь от когтей очередного зомби. — ТУДА ЖЕ ВЕДЁТ ГЛАВНЫЙ КОРИДОР! ТАМ ИХ БУДЕТ ЕЩЁ БОЛЬШЕ! — ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ШАНС! — перекричал я её. « — ДОВЕРЯЙ МНЕ! Хотя сам я не был уверен. Мои расчёты показывали мизерные шансы, но альтернативы не было. Она на мгновение замерла, её оптика встретилась с моим визором. Я увидел в её взгляде не только ярость, но и отчаяние. Затем она решительно кивнула. — ХОТЯ ЛАДНО! ХУЖЕ УЖЕ НЕ БУДЕТ! ВЕДИ! Её рейлган взревел с новой силой, пробивая кроваво-масляную брешь в стене зомби. В тот же момент, пока я координировал начало отчаянного прорыва, Эхо отправил короткий, зашифрованный пакет данных Дельте по защищённому суб-каналу «Стаи». Мои процессоры были перегружены обработкой тактической информации, контролем состояния Тессы, попытками просчитать траектории безумных выстрелов Ви и мониторингом зловещей фигуры в коже Джеймса. Я не заметил этого обмена. Моя паранойя была направлена вовне, я не ожидал удара изнутри. <Дельта. Расчёт: для достижения лифта и эвакуации группы за минимальное время необходима тактическая задержка основной массы противника. Требуемое время удержания позиции: 90 секунд. Это потребует пожертвования одной боевой единицей "Стаи" для выполнения функции арьергарда. Вероятность выживания единицы прикрытия: 0.01%.> — ВПЕРЁД! — скомандовал я, поднимая Тессу на ноги и толкая её вперёд, к пробитой Узи бреши. Мы рванулись сквозь ад. Я шёл первым, мой синий щит работал как таран, разбрасывая цепляющихся зомби, их когти скрежетали по энергетическому полю. Тесса бежала за мной, её маленький бластер отчаянно огрызался огнём, её лицо было бледным, но решительным. Дельта прикрывал её спину, его тяжёлые шаги сотрясали пол, каждый выстрел его орудий был как удар молота, отбрасывая напирающих тварей. Эхо скользил рядом, его движения были почти невидимы, но я чувствовал его поддержку через сеть – он отмечал самые опасные цели, взламывал системы ближайших зомби, вызывая у них короткие замыкания, создавая нам драгоценные доли секунды. Узи, Эн и Ви которую Узи буквально тащила за собой, продолжая отстреливаться и материться сквозь зубы: — Шевелись, психопатка! Замыкали нашу импровизированную колонну, сдерживая орду позади. Я почувствовал через сеть «Стая» микро-задержку в реакции Дельты, его процессор на долю секунды перегрузился, обрабатывая данные. Затем его внутренний статус изменился на: [ПРОТОКОЛ_ОМЕГА_АКТИВИРОВАН] Тревожный сигнал вспыхнул на моём внутреннем интерфейсе – неизвестный протокол, активированный без моего приказа! – но тут же утонул в потоке предупреждений о приближающихся врагах и критическом состоянии щита. У меня не было времени разбираться. Нужно было вывести Тессу. <Подтверждено. Протокол "Омега". Командиру не сообщать до точки невозврата.> — короткий ответ Дельты Эхо. «Бегите, бегите, маленькие мышки! Как это предсказуемо! Игра становится ещё интереснее!» / «Тесса, не споткнись! Папа так волнуется! Не разбей папино сердце… снова…» — голос Решателя преследовал нас, издевательски переключаясь между Син и Джеймсом. Вот он – коридор Гамма-7. Узкий, технический, уходящий во тьму. Заваленный какими-то старыми ящиками и обломками оборудования. Наш единственный шанс. «ДЕЛЬТА! ДЕРЖИ ВХОД! НЕ ДАЙ ИМ ПРОЙТИ! ОСТАЛЬНЫЕ — К ЛИФТУ!» — приказал я, когда мы ворвались внутрь, отшвырнув ящики. Дельта молча развернулся. Его массивное тело, покрытое вмятинами и пробоинами, из которых сочилось тёмное масло, шипя на ледяном полу, полностью заблокировало узкий проход. Его руки с лязгом трансформировались в многоствольные роторные орудия. Он стал живой стеной. Стеной между нами и смертью. — Дельта! Мы вызовем лифт и вернёмся за тобой! — крикнул я, оборачиваясь к нему. — Негативно, Командир, — его голос был спокоен, почти умиротворён, лишён всякой паники. Ни тени сомнения. — Протокол "Омега" активирован. Моя задача — обеспечить ваш отход. Это логично. Омега?.. Что?.. НЕТ! Мои процессоры мгновенно взломали логи сети «Стая» за последние минуты. Зашифрованное сообщение Эхо. Короткий ответ Дельты. Расчёт. Жертва. 0.01% шансов на выживание. Эхо скрыл это от меня. Дельта выбрал себя. Ледяной ужас смешался с обжигающей, нечеловеческой яростью. Это была не просто потеря боевой единицы. Это было предательство со стороны Эхо и самоубийственный приказ, которому подчинился Дельта. — ДЕЛЬТА! НЕТ! — я развернулся, шагнул к нему, игнорируя крики Узи — Что он творит?! и Тессы позади. — Дельта, нет, пожалуйста! — ЭТО ПРИКАЗ! ОТСТУПИТЬ! ПРОТОКОЛ "ОМЕГА" ДЕАКТИВИРОВАН! Я ЗАПРЕЩАЮ! <Командир... это был единственный вариант... сохранить её... сохранить то, что важно...> — голос Эхо в моей голове был почти человеческим, виноватым. Он стоял рядом, его чёрный корпус был непроницаем, но я чувствовал его... сожаление? Или просто холодный расчёт? Он посмел решать за меня?! — Выполняйте миссию, Командир, — Дельта открыл шквальный огонь по орде зомби, ломящейся в коридор. Огонь был таким плотным, что первые ряды нападавших буквально испарялись под градом плазмы и свинца. — Это честь... служить со "Стая". Его голос звучал без страха, почти… гордо. Он обрёл цель. И эта цель стоила его жизни. Коридор превратился в ад. Орудия Дельты ревели, не умолкая. Раскалённые гильзы дождём сыпались на пол. Но зомби лезли по трупам своих товарищей, их было слишком много. Его броня трещала под их ударами, отлетали куски обшивки. Они рвали его когтями и зубами, пытаясь прорваться сквозь эту стену из металла и воли. — Оооо! Какой грохот! Какая самоотверженность! — голос Син звенел от садистского восторга. — Это так… предсказуемо! И скучно! НАДОЕЛО! — Он… он же не… — прошептала Узи, её ненависть на мгновение уступила место потрясению. Она смотрела на Дельту с чем-то похожим на... уважение? Или просто шок от такого саморазрушения. — Он не выберется! — простонал Эн, отворачиваясь, не в силах смотреть. Ви, наблюдавшая за этим с широко раскрытыми глазами, её безумный взгляд на мгновение прояснился, сменившись ужасом и… чем-то ещё? Она вдруг резко крикнула: — К ЛИФТУ! ЖИВО! В её голосе не было обычной злобы, только… отчаянная срочность. Тесса стояла у панели лифта, её пальцы лихорадочно били по кнопкам вызова. Загорелся зелёный сигнал. Двери со скрежетом открылись, обнажая тёмную, гудящую шахту. — ДЕЛЬТА!!! — мой вокализатор исказил звук, превратив его в вой чистого отчаяния. Я рванулся было к нему, но Эхо преградил мне путь своей бесплотной рукой. <Поздно, Командир. Он сделал свой выбор.> <Прощайте… братья… Защитите… её…> — его последнее сообщение было почти неразборчивым из-за помех, но я понял. Он говорил о Тессе. Он жертвовал собой ради неё. Ради нас. Я увидел, как его ядро за пробитой бронепластиной вспыхнуло ослепительным сине-белым светом. Перегрузка. Самоликвидация. Ярчайшая вспышка на мгновение ослепила нас. Взрывная волна швырнула нас к лифту. Грохот разрываемого металла смешался с воем зомби, попавших под удар. И тишина. Жуткая, противоестественная тишина после ада битвы. Мы влетели в кабину лифта. Я успел схватить Тессу, Узи подхватила Эна. Ви запрыгнула последней, едва не упав, её повреждённое на мосту крыло подвело её. Я ударил по кнопке закрытия дверей. Металлические створки с лязгом сомкнулись прямо перед новой волной зомби, привлечённых взрывом и лишённых своей преграды. Их когти скребли по закрывающимся дверям, оставляя глубокие борозды. Лифт рванулся вниз, во тьму.

***

В кабине повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь воем механизмов лифта и потрескиванием наших повреждённых систем. Сигнал Дельты в сети «Стая» погас. Исчез. Это была не просто потеря связи. Это была дыра в моём собственном коде. Часть моей сущности, часть нашей общей связи, рождённой из моего человеческого ядра – ампутирована. Холодная, звенящая пустота там, где был его логичный, надёжный поток данных. Мой брат. Мой щит. Моя ошибка. Я должен был предвидеть. Я должен был запретить Эхо действовать автономно. Я медленно, с усилием, заставившим сервоприводы протестующе скрипнуть, повернул голову к Эхо. Он стоял в самом тёмном углу лифта, его чёрный, бесшовный корпус почти сливался с тенями. Неподвижный, как всегда. Но теперь его молчание было не признаком скрытности. Оно было знаком вины. Он знал. Он рассчитал. Он молчал. Он пожертвовал Дельтой. — Ты знал, — мой голос прозвучал глухо, искажённо статикой от бури, бушевавшей в моём ядре. Это был не вопрос. Это было обвинение, брошенное в лицо тому, кого я начал считать частью себя. Эхо не шелохнулся. Его гладкая, лишённая черт лицевая панель оставалась непроницаемой, отражая лишь тусклый свет аварийных ламп. <Расчёт был точен, Командир. Вероятность выживания группы при ином сценарии стремилась к нулю.> — его синтезированный голос был ровным, лишённым всяких эмоций. Но что-то в его тоне… изменилось? Или мне показалось? Какая-то микроскопическая задержка перед ответом, словно он выбирал слова. — Ты скрыл его от меня! — я сделал шаг к нему, мои манипуляторы непроизвольно сжались в кулаки с такой силой, что заскрипели суставы. Ярость – холодная, логичная, но оттого не менее сильная – грозила прорваться сквозь все протоколы самоконтроля. Я хотел схватить его, разорвать на части за это хладнокровное предательство. — Фокстрот, не надо! — Тесса вскочила с пола и схватила меня за руку. Её маленькая ладонь в перчатке была единственным тёплым пятном в этом ледяном аду. Её глаза, полные слёз, умоляли меня остановиться. — Пожалуйста… он… он тоже часть Стаи… <Ваша эмоциональная реакция… предсказуема и иррациональна…> — начал было Эхо стандартную фразу, но осёкся. Он сделал паузу, словно его процессоры искали новые, незнакомые слова в повреждённых архивах человеческих реакций, которые он впитал из моего ядра. <…Она сделала бы выполнение протокола "Омега" невозможным. Цель — выживание Тессы Эллиотт — имела высший приоритет.> «Ценой его жизни?! Ценой жизни одного из нас?!» — прорычал я, стряхивая руку Тессы. Мой взгляд был прикован к Эхо. — Он был не просто единицей! Он был… он был Дельта! Часть Стаи! <Именно поэтому, Командир,> — голос Эхо стал тише, и в нём появилась странная, почти человеческая нота… сожаления? Или просто более точной имитации? <Когда мы подключились к твоему ядру… к твоим воспоминаниям о… *ней*…… о защите… появились… ценности. Которые расчёт не учитывал.> — его оптика на мгновение сфокусировалась на Тессе, которая снова опустилась на пол, закрыв лицо руками. <Дельта выбрал защитить… то, что стало важным для *нас*. То, чему *ты* нас научил. Это был его выбор. Логичный… с точки зрения новой парадигмы. И… правильный. Мне…> — он снова запнулся, — <…жаль.> Слова Эхо повисли в воздухе. Логичные. Безжалостные. И… правдивые? Я отвернулся от него. Ярость не ушла, но она смешалась с горечью и удушающим чувством… ответственности? Это моё ядро, мои человеческие воспоминания изменили их. Дельта умер из-за меня? Тесса подняла голову. Её лицо было мокрым от слёз и масла. Она смотрела на меня, потом на Эхо, потом снова на меня. — Он… он сделал это… ради меня? — прошептала она. Её голос был полон не только горя, но и ужасающей тяжести вины. Она поняла слова Эхо. Она была той «ценностью», ради которой погиб Дельта. — Он выполнил протокол, — глухо ответил я, не в силах вымолвить больше. Мой вокализатор отказывался произносить слова утешения, потому что я сам не чувствовал ничего, кроме боли и пустоты. — Свой........ последний протокол...... — Но… это неправильно! — воскликнула она, вскакивая на ноги. Её глаза пылали отчаянным огнём. — Никто не должен был… из-за меня… Я… Я не просила! Лучше бы… лучше бы он остался жив, а я… — Тесса, — я мягко, но твёрдо положил руку ей на плечо. Её скафандр был холодным, но сквозь него я чувствовал дрожь её тела. — Дельта сделал свой выбор. Свободный, осознанный выбор. Мы должны… уважать его. И сделать так, чтобы его жертва не была напрасной. Мы должны закончить миссию. Ради него. Мои слова звучали правильно, логично, но ощущались как ложь. Моя человеческая часть кричала, что никакая миссия не стоит ни чьей жизни.... Узи стояла, прислонившись к стене, её рейлган был опущен. Она молча наблюдала за нашим диалогом, её фиолетовая оптика была необычно сфокусированной. Она была потрясена не просто смертью, а осмысленной жертвой. Этот акт саморазрушения ради других не укладывался в её циничную картину мира, где каждый дрон – сам за себя, а доверие – слабость, которую нужно искоренять. — Этот… Дельта… — начала она неуверенно, её обычная язвительность исчезла. — Он был… Он был одним из вас? Из тех… "Defenders"? Таким же, как ты? — Он был частью "Стаи", — ответил я, не глядя на неё. Мой голос был лишён эмоций, пуст. — Он был...... если можно так сказать….. моим братом... Узи замолчала. Слово «брат», произнесённое машиной о машине, прозвучало дико, но она не стала спорить или насмехаться. Она видела достаточно. Она видела то, что заставило её усомниться во всём, во что она верила. Она увидела силу, которая была сильнее ненависти – силу самопожертвования. — Брат… — тихо повторила она, глядя в пол. Её плечи слегка дрогнули. — Чёртовы корпоративные уроды… они даже это у нас отняли… возможность иметь… что-то больше… чем просто выживание… В её голосе прозвучала не только ненависть к JCJenson, но и нотка… тоски? Осознание того, что её собственный бунт мог быть чем-то большим, чем просто месть. Эн сидел в углу, раскачиваясь взад-вперёд. Его системы всё ещё сбоили, пытаясь обработать ужас последних минут, крики Син, вспышки воспоминаний о Дельте – огромного, сильного, ставшего щитом – о поместье, о Тессе. Жертва Дельты, кажется, окончательно сломала его и без того хрупкую психику. — Щит… — бормотал он, глядя на свои когтистые руки. — Рыцарь должен… защищать… но щит… сломан… Дельта… он был щитом… я… я не смог… я не щит… я… ошибка… протокол нарушен… Его протокол дворецкого, смешанный с протоколом убийцы и чувством вины за то, что он не смог защитить никого – ни Тессу тогда, ни Дельту сейчас – загнал его в цикл самобичевания. Он был потерян в лабиринте своего сломанного кода. Ви… она изменилась сильнее всех. Она стояла у другой стены, опустив руки. Её безумный взгляд, который ещё недавно метался по кабине, сменился странной, пустой задумчивостью. Пелена спала. Она медленно посмотрела на свои руки, покрытые царапинами и тёмным маслом зомби – маслом тех, кого она когда-то бездумно рвала на части, наслаждаясь их страхом. Теперь этот вид вызывал у неё… отвращение? Она потёрла ладони друг о друга, пытаясь стереть эту грязь, но масло лишь размазалось, въевшись глубже в металл. Потом она посмотрела на Тессу, которая тихо плакала, уткнувшись лицом в моё плечо. Выражение лица Ви было… растерянным? Почти… виноватым? Она увидела не «принцессу», не «человеческую игрушку», а просто ребёнка, потерявшего всё, ребёнка, ради которого только что пожертвовал собой огромный, сильный дрон. Она увидела то, что могло быть с ней, если бы её собственные воспоминания не были настолько повреждены. — Я… — еле слышно прошептала Ви, её голос дрожал так, как я никогда раньше не слышал. Она выглядела потерянной, будто её только что выдернули из кошмарного сна, и она не понимала, где реальность. — Я… не могла… Она резко замолчала, сжав кулаки с такой силой, что её когти процарапали металл ладоней. Она отвернулась к стене, её плечи едва заметно дрожали. Что она не могла? Спасти Дельту? Пожертвовать собой так же? Остановить бой раньше? Или… она не могла больше быть той Ви, которой была? Жертва Дельты, кажется, пробила броню даже её безумия, заставив её увидеть… уродство того, чем она стала. Увидеть разницу между бессмысленным убийством и осмысленной жертвой. Возможно, впервые за долгий, кровавый период её существования она почувствовала что-то, кроме ярости и желания убивать. Возможно..... она восстановила часть прошлой себя.... Лифт продолжал свой спуск в гудящей, напряжённой тишине. Пустота, оставленная Дельтой, висела между нами, тяжёлая и холодная, как лёд за стенами шахты. Доверие в «Стае» было разрушено, но на его месте, возможно, зарождалось что-то иное – хрупкое, выстраданное понимание цены жизни и выбора. Даже Демонтажники были потрясены, изменены. Мы спускались глубже в логово зверя, и каждый из нас был уже не тем, кем был наверху. Мы были сломлены. И, возможно, именно поэтому у нас был шанс. Лифт остановился с мягким толчком, вырвав нас из тягостных раздумий. Двери с шипением открылись. Перед нами была огромная, мрачная центральная лаборатория. Ряды высоких стеклянных колб с мутной зеленоватой жидкостью тянулись вдоль стен, подсвеченные тусклым аварийным светом. В некоторых колбах плавали моторошные, неопределённые формы – неудачные эксперименты? Разбитые мониторы на стенах мерцали остаточными изображениями каких-то ужасающих схем ДНК и диаграмм системных ошибок. И в центре зала – гигантский, монолитный терминал, тихо гудящий, похожий на чёрный обелиск – сердце Абсолютного Решателя. Воздух был тяжёлым, пахло озоном, плесенью и чем-то сладковатым, как гниение органики. И посреди зала, спиной к нам, стояла одинокая фигура. Маленькая, в потрёпанном фиолетовом платье. Долл. Она держала в руках старый, потресканный планшет – такой же, как были у учёных на той ужасной кассете. На экране мерцали какие-то данные – списки серийных номеров (P497G14, ALFA_PROTOTYPE), логотипы JCJenson, фрагменты кода проекта «Defender». Она была полностью поглощена ими, её палец медленно скользил по экрану, прокручивая текст. Мы замерли у выхода из лифта. Я снова выстроил защитный периметр вокруг Тессы, хотя моё собственное ядро было разбито потерей Дельты и предательством Эхо. Узи и даже Ви напряглись, их оружие было наготове. Эн спрятался за моим плечом, выглядывая оттуда с ужасом. Долл медленно обернулась, услышав шипение закрывшихся за нами дверей лифта. Атаки не последовало. Её единственное оранжевое око казалось тусклым, лишённым прежней ярости. Она выглядела не просто уставшей – она выглядела сломленной, опустошённой. Возможно, взрыв ядра Дельты достиг и сюда своей эмпатической волной. Или информация на планшете окончательно сломала её… — Вы… прошли… — её голос был тихим, дрожащим, почти шёпотом. — Он… большой… он… ради вас… ради.... тебя. Её взгляд скользнул мимо нас, к дверям лифта, будто она всё ещё видела там вспышку самопожертвования. Она видела это? Через камеры? —Долл? — осторожно позвал я, не опуская оружия. Мои сенсоры не фиксировали исходящей от неё агрессии, только… печаль. Глубокую, всепоглощающую печаль. Она медленно перевела взгляд на меня. В её оке была боль, вина и странное, пугающее узнавание, которого там не должно было быть. Узнавание, основанное не на встрече, а на… данных с планшета. — Ты… — прошептала она, глядя на меня, будто видела впервые. — P497G14… Фокстрот… Последний… Как и она… Как Альфа… Моя мама… Её голос дрогнул на последнем слове. Она сделала глубокий, прерывистый вдох, собираясь с силами. Она видела файлы. Она знает о проекте «Defender». Она видит связь между мной и её матерью – связь создателей, трагедии. — Прости… Она сделала шаг ко мне. Я напрягся, готовый открыть огонь, но что-то в её позе, в её взгляде остановило меня. Это не была атака. Это было? — Прости меня… Дядя. Слово повисло в мёртвой тишине лаборатории. Мои системы зафиксировали аномалию. Дядя. Она связала меня и Альфу... её мать... через проект 'Defender'. Но это слово... оно из другой жизни. Или... это Решатель? Он читает её? Он читает меня через неё? Он использует наши общие корни, нашу общую трагедию, записанную в этих файлах, чтобы втереться в доверие? Её раскаяние искренне? Или это просто... код? Манипуляция, запущенная тем монстром, что носит кожу отца Тессы? Что происходит на этой проклятой планете? И что теперь делать мне?