Глава 28: О дарах и карликах

***

Где-то на Севере       Было еще темно, хотя на восточном горизонте забрезжил едва заметный красновато-оранжевый свет, который вскоре должен был возвестить о наступлении утра. Однако в Роберте не было и намека на сонливость, его тело было наполнено бодростью, несмотря на раннее пробуждение.       Он уселся в седло своего дестриэра Шторма, и слегка поморщился — меховой плащ с капюшоном хорошо защищал спину и шею, но ледяной ветер бил прямо в лицо. Север был местом суровым и негостеприимным. Окхарт и Селми беспокойно мялись позади, как пара белых теней, вместе с дюжиной всадников, которые не скрываясь дрожали от ночной прохлады.       Прошло почти две недели с тех пор, как они вышли из Винтерфелла, хотя двигались они довольно быстро, несмотря на жалобы Серсеи. Они, впрочем, лишь подстегивали Роберта поддерживать темп, если не сказать больше — уставшая львица почти не рычала. Впрочем, он не сомневался, что его ничтожная жена найдет какой-то иной способ испортить ему жизнь. Но прямо сейчас Роберт не собирался об этом переживать: он наслаждался дорогой, бесконечными холмами, голубым небом и отсутствием вони, присущей столице. Холодный воздух бодрил.       Из своего шатра, наконец, вышел Нед, шаг его был медленным, а глаза все еще тяжелыми от сна. Оруженосцы Старка седлали его лошадь.       — Проснись, проснись, Нед! — весело взревел король. — Пора обсудить государственные дела!       — Может, нам пройти в шатер, Ваша Милость? — Старк вновь устало потер глаза.       — Нет, — махнул рукой Роберт. — В этом лагере слишком много ушей. Мы отправимся на прогулку — я хочу испытать норов твоего Севера.       Едва друг оказался в седле, Роберт погнал коня вперед. Он бросил взгляд в сторону — королевская свита и Нед ехали следом. Он пришпорил Шторма сильнее и злой вновь ветер хлестнул по лицу. Он резал кожу, как нож, но Роберту это нравилось. Свет с востока постепенно заливал все вокруг, окрашивая небо в красно-оранжевый, и постепенно прогоняя непроглядную тьму. Роберт направил коня на запад, к холмам, где в низинах еще клубился туман. Он скакал по зеленым просторам, а за ним галопом неслись его друг и свита, и на лице Роберта появилась радостная улыбка. Когда он перевалил через скалистый холм, забрезжил рассвет, и солнце, наконец, показалось на востоке, заставив Роберта остановиться и обернуться, тяжело дыша. Нед ехал чуть позади него, а остальная свита остановилась в отдалении, давая им подобие уединения.       — Боги, — задыхаясь, проговорил он, — как же хорошо выехать и поскакать вот так, как положено мужчине! Клянусь, Нед, из-за этой проклятой повозки Серсеи мы едва двигались, когда вышли из Королевской Гавани! Ты не поверишь, как медленно тащилось это чудовище — едва ли проходил день без того, чтобы не ломалась ось или не трещало колесо.       Нед, казалось, вовсе не запыхался от скачки, и Роберт в очередной раз подумал, не слишком ли он распустил себя? Может стоит больше времени проводить во дворе? Эта мысль заставила его покачать головой: для этого ему придется меньше пить и распутничать.       — Мы двигаемся в хорошем темпе, Роберт. Через два-три дня будем на Перешейке.       — Такими темпами до Королевской Гавани скакать еще две луны, — вздохнул король. Но тут же сменил тему. — Как там мой младший?       — Томмен еще привыкает к своим новым обязанностям, — устало потер лоб Нед, — мальчику предстоит многому научиться.       — Я слышал, он больше не шарахается от собственной тени. Это уже хорошо, видят Семеро. — Томмен был слишком мягким и слабым, но он был еще мальчишкой — у него было время вырасти мужчиной. Тем более, друг умел воспитывать детей — юные Старки выросли достойными людьми. — Прошлой ночью Серсея пришла поорать на меня из-за того, что ты якобы крадешь всех ее детей, знаешь ли. Я слышал, Джоффри тоже ходил к тебе?       — Боги, — простонал Нед, — принц лишь пришел спросить меня о богах.       — О богах? — Брови Роберта удивленно взлетели вверх. — Почему он пришел к тебе, а не к кому-то из септонов?       — О Старых богах, Роберт, а не новых.       Король не мог удержаться от того, чтобы не посмотреть в напряженное лицо друга. Образ Джоффри, благочестиво молящегося под будто бы кровавыми листьями Сердцедрева, заставил его захихикать. Затем, словно прорвало плотину, и смех перешел в хохот, разнесшийся эхом по холмам. Прошла целая минута, прежде чем он успокоился и снова заговорил.       — И что же Джоффри нужно от Старых богов?       — Отсутствие у нас духовенства его заинтриговало, — медленно и размеренно произнес Нед. — И Чардрева — он как-то странно увлечен ими. Спрашивал о некоторых практиках, жертвоприношениях и тому подобном.       — Я думал, эти варварские вещи давно прекратились?       Челюсть Неда сжалась.       — Это ничем не отличается от насаживания голов на пики — просто делается перед Сердцедревом, где боги могут видеть твою победу. То же самое касается правосудия — у нас принято казнить перед взором богов. На Юге все происходит точно так же, не так ли? Твой собственный эшафот находится прямо перед септой Бейлора. Мне прекратить учить кронпринца?       — Не стоит, — отмахнулся Роберт, — Джоффри будет полезно узнать больше, в конце концов, половина его королевства следует за Старыми Богами.       — Религия — это одно, но как насчет обучения владению оружием и управлению страной? Со времени прибытия в Винтерфелл, принц тренировался всего один раз, и, насколько мне известно, никто не обучает его государственным делам.       С губ короля сорвался болезненный стон. Он оставил большинство своих советников в Королевской Гавани и приехал сюда, чтобы получить друга, а не еще одного зануду! Но Роберт тут же осадил сам себя — Нед был серьезен, а ссориться не хотелось.       — У тебе есть кто-то на примете?       — Джоффри подходит по возрасту для оруженосца. Король должен уметь сражаться и руководить. Сир Барристан — отличный выбор, против которого никто не станет возражать. А ты или Пицель должны начать учить мальчика тонкостям правления.       — Его мать слышать об этом не хочет, — простонал Роберт. Не то, чтобы у него было желание возиться с вечно хнычущим мальчишкой.       — Ты король или она?       Язвительные слова прозвучали как пощечина, и он покраснел, когда его затянутые в перчатки кулаки в ярости сжали поводья. Как он смеет?! Роберт открыл было рот, но только шумно выдохнул под пристальным, неумолимым взглядом Старка. Король сглотнул, и вся ярость ушла — это была правда; он уступал своей жене-гарпии, потому что уставал спорить.       — У тебя нет львицы в постели каждую ночь, — горько прозвучало в ответ. Ах, ах, если бы вместо нее была Лианна! Нед не понимал — его жена была доброй и полной страсти, не то, что эта холодная, злобная стерва, которую все остальные звали королевой. — И у тебя нет Тайвина Ланнистера в качестве доброго отца. — Черт бы побрал Джона Аррена за то, что он убедил его в необходимости этого брака!       — Полагаю, что нет, — поморщился Нед. — Но вряд ли ты проводишь с женой большую часть ночи. Тогда пусть твой старший станет оруженосцем Цареубийцы. Кто-то будет следить за дисциплиной во дворе, и Серсея не сможет возражать.       — Ха! Я думал, ты терпеть не можешь Цареубийцу! — Роберт моргнул, глядя на друга так, словно видел его впервые.       — Мои чувства тут не важны. Он мастер с клинком и связан с мальчиком кровью. Джоффри — наследный принц, Роберт; он должен быть подготовлен к правлению и обязанностям как можно скорее.       — Хорошо, хорошо, я распоряжусь, чтобы Пицель начал уроки, и парень стал оруженосцем дядюшки, — пробурчал король. Это была неплохая идея — утащить Джоффри подальше от когтей матери, хотя он и не был уверен, что эти начинания возымеют хоть какой-то эффект. — А теперь давай помчимся вдаль и хватить уже этих разговоров — они только головную боль и вызывают.       — О, я верю, что ты этого хочешь, — почти ласково улыбнулся Эддард.       — Правда! Что скажешь, Нед? Только ты и я, два бродячих рыцаря на дороге с мечами наготове, ветром в спину и шальной удачей. Может быть, получим благосклонность трактирщицы или дочки фермера? — король засмеялся.       — Те времена давно прошли, Роберт, ты же знаешь, — друг покачал головой, — ты не можешь бежать от своей короны так же, как я от своих обязанностей. У нас есть жены, дети и заботы.Мы уже не те мальчишки, которыми были…       Король фыркнул — даже в юности Нед не был беззаботным. Всегда только серьезным и ответственным.       — Как ее звали, Нед?       Друг замер.       — Кого?       — Ту твою простушку, — Роберт почесал бороду, пытаясь вспомнить. — Бекка? Нет, она была одной из моих, боги — я любил ее черные волосы и эти милые глаза, в них можно было утонуть. А твоей была… Алина? Нет, ты мне как-то рассказывал. Это была Меррил? Ты знаешь, о ком я говорю, о матери твоего бастарда.       В течение мучительно долгого мгновения Нед смотрел на него молча. Неподвижный, как статуя, пока холодный северный ветер бил по ним.       — Я забыл ее имя, — ответил он, наконец, отвернувшись. Голос его был тихим, как шепот, а лицо — полным вины и тоски. О боги, неужели он винил себя? Но в чем? Нет, Эддард Старк не высечен изо льда, но скрывает затаенную боль — понял вдруг Роберт. Ему тут же захотелось вернуть веселость разговора. — Жаль. Она должно быть, была редких талантов шлюхой, раз заставила Эддарда Старка забыть о своей чести хотя бы на час, — усмехнулся Роберт, но друг не улыбнулся, его лицо лишь еще больше осунулось.       — Ты за этим позвал меня? — Слова прозвучали еще более холодно, чем ночной ветер. — Государственные дела теперь сводятся к шлюхам и интригам?       — Прекрасно, прекрасно, — король хлопнул себя по колену. Боги, звание десницы будто сделало друга еще более угрюмым, если такое вообще было возможно. — Ты слишком строг к себе, как и всегда. Я не стану настаивать, если ты не хочешь говорить об этом, но ты такой колючий, что тебе стоило взять ежа своим личным сигилом.       Это вызвало фырканье Старка. И Роберт с удовольствием подумал, что друг такой же мужчина, как все — Нед имел пять, нет, уже четыре, щенков от своей леди и, возможно, еще одного на подходе, поскольку Кэт сияла, как хорошо оттраханная женщина. Он огляделся. Лучи утреннего солнца прогоняли последние остатки клубящегося тумана, открывая зелено-коричневый простор, усеянный то тут, то там холмами.       — Курганы первых людей, — проследил Нед за его взглядом и указал на холмы.       — Погребения? — Роберт не мог не нахмуриться при виде этого зрелища. Тревожить мертвых было нехорошо: кто знает, какой мстительный призрак или мерзкое проклятие вырвется наружу? Первые люди были выносливым народом, остатком темной и кровавой, давно забытой эпохи, когда герои, чудовища и боги сражались между собой.       — Эти курганы повсюду на Севере, Ваша Светлость. Старая земля.       — И холодная, — не удержался он от ворчания, когда мимо пронесся очередной ледяной порыв. — Слишком много работы и никаких развлечений. Ночью был всадник от моего Мастера над шептунами. Вот. — Он снял с пояса свиток послания и протянул его Неду.       — Это все еще Варис?       — Он способный человек, и у меня не было причин его отстранять, — Роберт нахмурился, наблюдая за тем, как глаза друга бегают по строчкам.       — Кто источник?       Король вздохнул и приготовился к новому разочарованному взгляду.       — Помнишь сира Джораха Мормонта?       — Хотел бы забыть, — жестко и резко произнес Нед. — Работорговец и клятвопреступник.       Роберт неловко замялся, но тут же ощетинился и попер в атаку.       — Сир Джорах находится в Пентосе, пытаясь заслужить королевское помилование, чтобы вернуться из изгнания. Лорд Варис хорошо его использует.       — От работорговца до шпиона, — презрительно проворчал Нед, возвращая письмо. — Я бы предпочел мертвеца.       — Шпионы полезнее живыми, если спросишь Вариса, — усмехнулся Роберт, а затем нетерпеливо наклонился ближе. — Что ты думаешь об этом?       — Дейенерис Таргариен вышла замуж за кого-то из всадников. Стоит послать ей подарок?       Король не мог не нахмуриться, глядя на то, как беспечно его друг относится к отпрыску Безумного короля. Неужели ему все равно?!       — Возможно, нож. Хороший, острый, и чтобы им умело владел наемник.       — Знаешь, — Старк говорил медленно и размеренно, словно был погружен в раздумья, но Роберт уловил в голосе друга веселье. — Визерис, должно быть, совсем дурак. Я читал о дотракийцах.       — Читал?       — Дневники моего деда Родрика и записи кое-кого из его людей. Он много лет служил во Вторых Сыновьях и объездил почти весь Эссос. Видишь ли, кхалы часто берут больше одной жены, — брови Роберта удивленно взлетели, а в глазах мелькнула зависть. — Они не признают брачных союзов в следующем поколении; кхалом становятся благодаря способностям и умениям, а не крови.       — И как это нам поможет?       — Визерис глуп, раз вот так просто отдал руку своей сестры. Послать честный дар…       — С чего бы мне отдавать что-то этим драконьим отродьям? — Его рев испугал обеих лошадей, и Роберт был вынужден натянуть поводья, чтобы успокоить Шторма, как раз в тот момент, когда Нед погладил по шее своего серого дестриэ.       — Ты доверяешь мне, Роберт? — Король нахмурился, но кивнул. Не было на свете человека, которому он доверял бы больше, чем тому, кто стоял перед ним. — Тогда я буду говорить откровенно. Дотракийцы — народ выносливый и дикий, но не лишенный чести. Пошли этому кхалу Дрого настоящий подарок и забудь о детях Безумного короля.       — Это выставит меня слабаком! — Роберт презрительно фыркнул.       — Ты можешь послать убийц за Визерисом или даже за женой кхала, но это только разъярит его. Как ты отнесешься к тому, что кто-то пришлет наемников, чтобы убить Серсею? — Нед пристально посмотрел на него.       — Буду счастлив, особенно если им все удастся! Я бы праздновал, то есть оплакивал несколько дней! — Эта мысль заставила Роберта усмехнуться, но Нед смотрел на него с укором.       — А потом ты созовешь знамена и пойдешь на войну, потому что это будет прямым оскорблением для тебя и всего Вестероса.       Ах, черт возьми, почему его друг всегда так прав! Жаль только, что никто не хочет убивать Серсею. Роберт бы с удовольствием пировал после ее смерти и с таким же наслаждением потом пошел на войну.       — Отлично, черт возьми! — проворчал король. — Какой подарок мы должны послать этому человеку? Кхалы взимают дань со всех Вольных городов — у них нет недостатка в причудливых безделушках и золоте.       — Что-нибудь редкое, — задумчиво сказал Нед. — У меня есть несколько бивней мамонта в хранилищах Винтерфелла. Один можно скрепить золотом и серебром, вырезать на нем руны и превратить в боевой рог.       — Мамонты раза в три крупнее тех жалких слонов, что водятся в Эссосе, — хмыкнул Роберт. Проклятье, теперь он хотел отправиться за Стену и поохотиться на этих неуловимых чудищ! Это была бы славная охота!       — Кхал Дрого воспримет это как дань уважения, так что Визерис и его притязания превратятся в посмешище. Мальчик теперь зависит от милости своей сестры. Дотракийцы никогда не пересекали соленую воду и не надо давать им повод для этого. — Он не мог не нахмуриться.       — А что, если драконья шлюха начнет рожать драконьих детей?       — Пусть, — пожал плечами друг. — Ее королевская мать рожала с большим трудом. Даже если она преуспеет, все они могут оказаться девочками — дотракийцы не очень-то жалуют женщин. Даже если Дейенерис удастся родить сыновей, это будут полудикие люди, никогда не видевшие Вестероса — чем они тебе грозят?       — А Блэкфайры, Нед? Пять раз они пытались вернуться, чтобы навести страх на королевства!       — Так это в твою же пользу, — лорд Винтерфелла вскинул бровь. — Никто не поддержит лошадников, если они придут сюда. Ничто так не объединяет королевства вокруг монарха, как внешний враг.       Роберт не мог не кивнуть: воспоминания о безрассудстве Грейджоя были еще свежи в его памяти. Однако и это не могло полностью его успокоить.       — Но Блэкфайры едва могли собрать десять тысяч мечей. Сто тысяч дотракийских крикунов — совсем другое дело, — заметил он.       — Да, — улыбнувшись, признал Нед. — Но у каждого всадника есть лошадь или две, и ни один флот не сможет перевезти сто тысяч человек и вдвое больше лошадей за раз. Всадники — дикий народ, и никто не потерпит их присутствия в Вестеросе, будь за ними драконьи знамена или нет. Нам нечего бояться, пока они не могут галопом проскакать по стенам или через море. Кроме того, не так-то просто убить того, кого защищают сто тысяч всадников.       — Боги, — сплюнул Роберт, — если бы только Станнис не упустил эти драконья отродья! — Как нагло его брат требовал Штормовой Предел, когда провалил свое самое важное задание!       — Станнису нет равных на море, — выпрямился в седле Нед. И посмотрел на Роберта сурово и почти зло. — Если они осмелятся пересечь Узкое море, он встретит их кровью и сталью и скормит их тела волнам. А те, кому удастся пройти, столкнутся с объединенными королевствами — мало кто в Вестеросе пожелает быть в рабстве у дикарей.       — Я бы уже давно расправился с ними, если бы не неуместное милосердие Джона Аррена, — проворчал Роберт, и ему пришлось утихомирить Шторма, который начал нервно поскуливать. — Еще больший дурак я, что послушал его. А потом было уже слишком поздно, когда этот больной язвой пентошийский сыровар замуровал их в своем особняке, охраняемом со всех сторон его остроухими евнухами.       — Джон Аррен был мудрым человеком и великим десницей. Он отпустил их на свободу — и, как я слышал, Визерис менее чем за пять лет растратил почти все доброе расположение, которое его имя обеспечивало в Вольных городах. Никогда не мешай противнику совершать его ошибки, Роберт. Кхал, вероятно, взял девушку, потому что она красива и плевать ему на ее брата и павший Дом Дракона.       Роберт медленно выдохнул, пытаясь обуздать свой пыл.       — Ладно, — выплюнул он слова, как горсть гвоздей, ткнув в друга пальцем, словно копьем. — Будь по-твоему, организуй подходящий подарок для этого кхала Дрого.       — Будет сделано, Ваша Милость, — глубоко поклонился лорд Винтерфелла.       В конце концов, именно Неду, как деснице, предстояло вести войну, если всадники все же пересекут Узкое море. Почему это должно его волновать?

***

На Стене       Север простирался до горизонта и Тирион не мог не удивляться огромным размерам и пустоте этих земель. Скалистые холмы, реки и долины, покрытые страж-деревьями, дубами и кустарником, тянулись во все стороны. Он видел северные горы, вырисовывающиеся на западе, вершины которых все еще покрыты снегом. Трактиры, деревни и постоялые дворы здесь были редкостью даже большей, чем на пути до Винтерфелла, поскольку мало у кого были причины ехать на Стену. Те же, кто все же ехал, как правило, отправлялись в путь в один конец. Тирион знал свои карты лучше многих, но ни один кусок пергамента был не в состоянии отразить то, что он видел.       Он и двое его спутников тихо отбыли одновременно с королевским кортежем, но повернули дальше на север. Это было долгое, тоскливое путешествие, тем более что ни Джик, ни Моррек не любили болтать. Последний хотя бы умел неплохо готовить и был больше охотником и слугой, чем воином.       Несмотря на тревожность и беспокойные сны, с ними ничего не случилось. Ни разбойников, ни одичалых — никого им не встретилось. И беспокойство Джейме о нем стало казаться чрезмерным. В какой-то момент Тирион и сам усомнился в намерении попасть на чертову Стену — куда его несет и зачем? Но в конце концов он решил не сдаваться — это был шанс путешествовать без присмотра, вдали от осуждающего взгляда отца, злобных зырканий вечно недовольной сестрицы и даже без заботы его любящего брата. Тирион поклялся помочиться со Стены и будь он проклят, если не сделает этого!       Правда ли Север оказался более безопасным, чем все остальные королевства, или это были Джик и Моррек со своей сталью, или просто золотой лев Ланнистеров отгонял от их компании любые неприятности.       Но было скучно. Он успел прочитать «Завоевание» и «Историю королей за Стеной» по два раза и не испытывал желания перечитывать в третий. Только эти книги мейстер Лювин позволил взять из библиотеки Винтерфелла. Та была переполнена гораздо более редкими фолиантами и свитками, но выносить их из замка, ему, конечно, не позволили. Хотя Тирион успел прочитать кое-что за время своего пребывания. Большинство книг были посвящены Северу и Дому Старков: это были сказания, исторические хроники тому подобное увлекательное чтиво. Было даже несколько древних томов в кожаных переплетах, исписанных рунами Первых людей, которые и сам Лювин едва смог расшифровать — это была слишком старая, мертвая письменность, которую редко изучали. Удивительно, что мейстер вообще знал хоть что-то. Хотя у Тириона возникло странное чувство, что Старк мог знать больше. Да вот только держал свои мысли и знания при себе. Как и всегда.       И все же прочитанное и увиденное принесло удовольствие и некоторое успокоение — судя по всему, племянница была теперь в надежных руках. Робб Старк был одним из самых достойных юных лордов, а уж Тирион повидал их немало. Способным, сильным, воспитанным, пусть и слишком похожим на отца. Возможно, и это неплохо — Кейтилин Старк в свою очередь являла собой образец счастливой супруги. Тирион таких довольных жизнью леди редко видывал прежде.       К счастью, и их тоскливое путешествие, наконец-то, подошло к концу. Однажды возникнув на горизонте, белоснежная громада Стены все нависала и нависала, сверкая на солнце как невероятных размеров бриллиант. Даже от спокойной езды у него уже болели бедра, ноги сводило судорогой, а холод пробирал до костей. Тирион бы с удовольствием пожаловался, да некому было. Спутники так же ужасно устали, да и оказались здесь, на краю мира, по его воле.       Два часа назад они миновали Кротовый городок — жалкое, полуразрушенное поселение, наполовину ушедшее под землю, где дома соединялись туннелями и проходами. Теперь вдали виднелся Черный замок, приютившийся под Стеной, как маленькая мушка на теле огромного животного. Подъехав ближе, Тирион увидел, что это не совсем замок, скорее мрачная компания башен и хозяйственных строений из дерева, связанных крытыми переходами. Никаких куртин и укреплений. Все дело было в мрачной северное легенде, хотя радостных местных историй Тирион не мог припомнить. В этой речь шла то ли о том, как много тысяч лет назад силы Севера под предводительством Брандона Крушителя объединились с Одичалыми во главе с вождем по имени Джорамун и победили Короля Ночи…. То ли тот Джорамун сам пошел войной на северян и хвастал, что у него есть рог, способный разрушить Стену… Даже Тирион, всю жизнь читающий все подряд и знающий многое, путался в этих мрачных описаниях слишком далекого прошлого, заметенного бесконечными снегами. Факт оставался фактом — Дозору запрещено укрепляться с Юга, потому что нападать со стороны Вестероса якобы некому. Даже ему было понятно, что это очень слабая позиция, но сейчас, пожалуй, это было правдой.       И все же, приближаясь к Черному замку, он все возвращался мыслями к этим легендам из Века Героев. Почему никто не возражал против свадьбы Короля Ночи? Почему ему позволили тринадцать лет делать все, что душе угодно было, пока его предполагаемые злодеяния не привлекли слишком много внимания? Это после Короля Ночи и его жуткой невесты Орден изменил свою клятву? Или она сразу была такой? Но тогда — почему именно эти такие слова? Тирион был любопытен и оттого был, быть может, одним из немногих южан, кто хорошо знал эти слова.       Я не возьму ни жены, ни земель, не буду отцом детям. Я не надену корону и не буду добиваться славы…       Странная формулировка, вдохновившая Висенью Таргариен на создание клятвы Королевской Гвардии. Изменились ли слова дозорных после Короля Ночи? Имеет ли это значение? Тирион не знал. Первые люди почти ничего не записывали, от них остались лишь руны, высеченные на камнях, и предания, что передавались устно на протяжении многих поколений. Но Север помнил.       Наконец, они добрались. И вблизи Черный замок оказался не такой уж полузаброшенной развалиной, как ожидал Тирион. Да, он был полон бывших преступников, которые предпочли пожизненную ссылку потере конечностей или жизни. Двор кишел дозорными, и он видел, как двое или трое воинов с мрачным усердием тренируют новобранцев. У кузницы стояли несколько бочек, наполненных черным камнем… обсидианом? Из открытой двери доносился звон металла, а из почерневшей трубы вырывались клубы темно-серого дыма.       Появление Тириона и его спутников вызвало лишь несколько любопытных взглядов.       — Мне кажется, или Дозор готовится к войне? —Он повернулся к Джику.       — Похоже на то. Это напомнило мне времена, когда Вороний Глаз сжег флот Ланнистеров, и лорд Тайвин начал собирать войска, — согласился красный плащ с дрожью в голосе.       Боги, неужели Черный замок собираются атаковать? Но кто? Или, может быть, они готовятся к вылазке за Стену, чтобы разгромить одичалых теперь, когда их Король-за-Стеной мертв?       Из одного из деревянных строений показался человек — вскоре Тирион понял, что к ним идет Бенджен Старк. Но теперь от правой стороны его виска до левой щеки, едва избегая глаза, проходил извилистый шрам. Выражение лица, впрочем, почти не изменилось — мрачный, прямо как старший братец. По его следам шла собака… Нет, тут Тирион осознал, что это черный щенок лютоволка, размером примерно с одного из тех, что бегали за детьми Старков. Неужели все из этого Дома теперь заводят себе таких?       — Лорд Тирион. Вы и ваши спутники пришли надеть Черное? — Слова были резкими и меткими, как у большинства Старков.       — И стать евнухом? — Тирион поморщился. — О нет, шлюхи будут просить милостыню от Дорна до Утёса Кастерли. — Шутка, казалось, еще больше омрачила лицо человека со шрамом. «Черт бы побрал этих волков, так же холодны, как и их земля — никакого чувства юмора!»       — Чем Ночной Дозор может помочь брату королевы?       Тирион сморщил нос. Действительно, он для них не более чем карлик, сын, которого Тайвин Ланнистер никогда не хотел, и брат, которого королева ненавидела. Но это не делало его менее Ланнистером — кровь гуще воды, и даже крошечный лев остается львом.       — Я надеялся, что смогу взобраться на Стену и помочиться с нее, мой дорогой добрый кузен, — он дразняще улыбнулся Первому разведчику, заставив Бенджена устало вздохнуть. — Если только тут найдется место для такого маленького человека и моих скромных спутников. Уверяю, мы не доставим хлопот.       — Полагаю, мы сможем найти комнату или две, — почесал бровь Старк и вдруг растерял свою холодность, запросто уведомляя его, — но трактира тут нет, только наш скромный стол. А в бордель нужно ездить в Кротовый городок. Лорд Тирион, вы выбрали не самое лучшее время, чтобы приехать сюда, но… полагаю, вы даже можете оказаться полезным. В конце концов, про ваш острый ум легенды слагают. А мы не в том положении, чтобы отказываться от помощи… Любой помощи.       — Что же такое случилось с вашим древним Орденом, что ему требуется помощь таких, как я? — Тирион невольно фыркнул.       — Старое зло проснулось и снова бушует за Стеной. — Слова были так же безрадостны, как и человек, произнесший их.       «Может, он шутит?» Но Бенджен Старк смотрел на него без малейшего намека на веселье.       — Ты готовишься сражаться с грамкиными и снарками?       — Если бы, лорд Тирион, если бы, — покачал головой Бенджен, его суровое лицо ожесточилось еще больше. — Полагаю, чтобы поверить, нужно увидеть. Пойдем.       Заинтригованный, Ланнистер кряхтя спешился, размял ноги и, передав поводья Морреку, как мог быстро зашагал за Первым Разведчиком, с трудом поспевая за высоким северянином.