Глава 29: О планах и решимости

***

Черный замок       Под его сапогами хрустел щебень, пока он шел по дорожке. Младшему сыну Тайвина Ланнистера было холодно. Даже толстый плащ с меховой подкладкой, слои шерсти и кожи не могли по-настоящему противостоять злобному ледяному ветру, режущему лицо и забирающемуся под одежду, словно настойчивый любовник. Солнце пробивалось между неспокойными облаками, но его лучи почти не давали тепла. Помочиться с вершины Стены оказалось непростой задачей: ветер был таким сильным, что моча могла замерзнуть на лету и вернуться к нему желтыми льдинками. Но даже подобные трудности не могли остановить Тириона, если уж решил что-то.       Он очень сочувствовал черным братьям, которым приходилось патрулировать это адское место по ночам. Умники, твердящие, что семь преисподень полны огня, явно никогда не бывали на Стене. Старшие рейнджеры, терявшие за иную зиму пару-тройку пальцев, сказали бы, что ничто так не жжет, как холод. И были бы правы. Тирион теперь был уверен — семь адов наполнены льдом. И каждый его кусок холоднее другого. А значит, там так же холодно, как и на Стене. А ведь сейчас лето в самом разгаре…       Тирион бросил последний взгляд на север. Призрачный лес простирался до самого горизонта, как бесконечный зеленый ковер, усеянный красными точками чардрев. Север сохранил свои священные деревья — их не тронули топоры андалов, чьи сапоги не ступали по снегам Застенья. А вот сам лес упорно продвигался на юг, словно пытаясь заключить Стену в свои объятия. Близлежащую часть прореживали топоры Дозора и его свирепый аппетит на дрова. Но на востоке и западе, насколько мог видеть Тирион, деревья почти достигали основания Стены — в ордене действительно не хватало людей.       Его взгляд и тут устремился на запад. Но вдали вырисовывались Клыки Мороза, вершины блестели белыми шапками снега, ниже ледяными ожерельями сверкали реки и родники. И все это было таким первозданным, величественным. Способным усмирить даже самых высоких (во всех смыслах) людей, не говоря уже о Тирионе. Утёс Кастерли был выше, чем Стена, но отсюда тот вид казался унылым и обыденным — Закатное море с одной стороны, поля и холмы с другой. Не говоря уже о том, что отсутствие лифта, как на Стене, не позволяло большинству людей наслаждаться зрелищем. Будь прокляты его короткие, корявые ноги. Возможно, стоит намекнуть отцу, что лифт — вещь стоящая. И она, конечно, только подчеркнет величие Дома Ланнистеров.Покачав головой, Тирион вернулся к обледенелому механизму, где его все еще ждала железная клетка. Черные братья у лебедки уныло кивнули, не проронив ни слова. В Дозоре было много воров, насильников и горьких стариков. Тирион подозревал, что многие из них жалеют о том, что когда-то выбрали черное, а не блок.       Вскоре начался спуск, клетка медленно, как маятник, раскачивалась от порывов ветра, заставляя Тириона хвататься за железные прутья все крепче. Внизу дворы были заполнены, словно муравьиный улей. Люди, одетые в черное, дырявили копьями и стрелами различные мишени. Командиры Ночного Дозора и старшие разведчики спорили почти дюжину дней, прежде чем решились изменить обучение черных братьев. В конце концов, из драконьего стекла нельзя было выточить ничего длиннее кинжала. Зато оно прекрасно подходило для наконечников копий и стрел. Кто-то предложил вставлять их в булавы, но эта идея была быстро отвергнута — даже для одной потребовалось бы слишком много материала. Тирион сам проверял края наконечников стрел из обсидиана, те были острыми, как бритва, даже острее, чем мечи, выкованные в замке, хотя и гораздо более хрупкими.       Клетка остановилась, с грохотом ударившись о землю. Прошло несколько мгновений, прежде чем пол под ним перестал колыхаться, и Тирион отпер дверь, неуверенно выбираясь из лифта и семеня к одной из деревянных построек, где находился пиршественный зал. Он прошел через один из тренировочных дворов, где сир Аллисер Торн кричал на новобранцев, стремясь выстроить их в линию копьеносцев. Карлик покачал головой: это было жалкое зрелище — многие из них едва отличали один конец копья от другого. В других дворах стюарды и каменщики занимались тем, что обтесывали куски обсидиана, придавая им нужную форму. Деревянный холл тоже был жалким: довольно ветхим, сложенным из побитых непогодой сосновых бревен, с парой дозорных, облаченных в черные кожи и шерстяные плащи, у дверей.       — Хочешь присоединиться к собранию, Ланнистер? — спросил один из них, мужчина с сильно обветренным лицом.       — Да, — отрывисто кивнул Тирион. Дверь со скрипом отворилась, пропуская его внутрь. Внутри было немного тускло, но уютно и тепло. Стропила крыши терялись в сумраке, поскольку тоже почернели от времени и дыма.       Как только он вошел, глаза наткнулись на тонкий ледяной меч, сверкавший в свете мерцающих ламп, как бриллиант. Он был выставлен тут на обозрение всех братьев Ночного Дозора. Несмотря на пылающий очаг, воздух вокруг был холодным, а некоторые части стенда вокруг клинка покрывал тонкий слой инея. Три ночи назад группа глупцов пыталась украсть его; один потерял руку отморозив ее, его вместе с остальными поймали и повесили за дезертирство. Грюмкины, снарки, Иные и Дети леса ожили, если верить свидетельствам шести разведчиков. Тирион до сих пор не был уверен, что все они не сошли с ума от холода. Истории, которые рассказывались, становились все более неправдоподобными и звучали как что-то из Эпохи Героев.       Ледяной меч — странная, невиданная доселе вещь, но она мало что доказывала. А вот тупой ужас в глазах тех, кто вернулся вместе с Бендженом Старком, и иссохшие конечности паука чудовищных размеров — вот это уже пугало. Конечно, они сражались и что-то видели, но Тирион не был уверен, что именно. Ночь, усталость и снег — мало ли что могло привидеться? Дети леса, варги, Иные, ходячие трупы и ледяные пауки были слишком фантастичны для его разума. Как и бастард, едва достигший совершеннолетия, и совершающий героические спасения.       Однако чем больше времени Тирион проводил здесь, тем меньше скепсиса он испытывал. В конце концов на ум приходил вопрос — стоило ли возводить не стоит возводить семисотфутовую Стену, чтобы не пустить сюда несколько тысяч дикарей с палками? Ровный шрам по диагонали от левого виска к правой стороне подбородка превратил лицо Первого разведчика в такое напоминание, от которого невозможно отмахнуться.       А ледяной меч… Ну, он был неестественно острым и без особых усилий перерубал сталь и железноствол. Но почему-то только Бенджен Старк мог им владеть — рукоять была настолько холодна, что обжигала до кости. Даже когда ее обернули в кожу и лен они быстро покрылись слоем инея. Тирион знал это ощущение — конечно, он не мог удержаться, чтобы не попробовать самому. И боль от ледяного ожога на пальце все еще не прошла, и заработана она была одним коротким прикосновением.       — Ты снова хочешь присоединиться к нам, Тирион? — Голос лорда-командующего вывел его из задумчивости.       — Такому человеку, как я, больше нечем заняться, — ответил он, ковыляя к одному из пустых стульев вокруг высокого стола. Слишком уставший для акробатики, он вскарабкался на стул, как обезьяна, и сел, едва ли возвышаясь грудью над длинным дубовым столом.       Джиор Мормонт, Денис Маллистер, Коттер Пайк, Бенджен Старк, старый мейстер Эйемон и еще несколько человек собрались здесь, рассматривая множество карт Стены и земель за ней, разбросанных по всему столу. Угрюмые мужчины, облаченные в черные одежды Ночного Дозора.       — Ты уверен, что хочешь уйти так скоро? — осведомился Мормонт.       — Да, — кивнул он. — Мой брат Джейме будет гадать, что со мной стало. Он может решить, что вы убедили меня принять черное!       — Если бы я только мог, — покачал головой лорд-командующий и взглянул на одну из многочисленных карт, лежащих перед ним. — Ты умен и хитер. Нам бы не помешали твои мозги.       — Тогда я прочешу все Семь Королевств в поисках карликов и отправлю их к вам, лорд Мормонт. — Его шутка едва ли вызвала пару смешков уставших мужчин.       — Если бы все они обладали хотя бы половиной твоей смекалки и хитрости, я бы взял их без колебаний, — хмыкнул бывший лорд Медвежьего острова. — Тебе стоит подумать о том, чтобы отправиться с нами на юг. От Восточного Дозора до Королевской Гавани можно добраться вдвое быстрее, чем на лошади.       Конечно, Тирион уже знал это; просто море и бесконечная качка его не привлекали. Однажды он уже пробовал, и столкнулся с ужасным ощущением, будто кто-то ударил его по голове и заставил постоянно выплевывать обед в ведро.       — Ладно, — наконец согласился он, глядя на отчаянные взгляды сидящих за столом мужчин. Тирион почувствовал, как у него все внутри переворачивается: все они были похожи на утопающих, хватающихся за соломинку, и он мало чем мог им помочь. Путешествие на лошадях на расстояние более двух тысяч миль в конце концов казалось столь же непривлекательным. По крайней мере, на корабле мучения закончатся быстрее, и чем скорее он вернется, тем скорее сможет снова провести время у Катаи.       — Когда мы уходим?       Неудивительно, что Север был таким мрачным местом — единственный полуприличный бордель на пути к Черному замку находился в Зимнем городке.       — Через три дня, — голос Коттера Пайка был грубым, как и сам он. Командир Восточного Дозора был крепким железнорожденным: его нос был несколько раз сломан, грубая борода едва скрывала изрытое оспой лицо.       — Я буду сопровождать тебя в Дозор-у-моря, а оттуда ты возьмешь один из моих кораблей.       — Мы должны что-то сделать с растущим дезертирством, — проговорил Бенджен Старк с серьезным лицом. — С тех пор как я вернулся, более дюжины человек ушли ночью.       Тирион не винил их — он бы тоже не хотел сражаться с ужасными врагами из мифов и легенд. Большинство братьев Дозора были всего лишь мелкими разбойниками, которые выбрали Стену вместо потери конечности или виселицы. Сражаться с одичалыми — это одно, а с Белыми Ходоками, гигантскими пауками и ходячими трупами — совсем другое.       — Нельзя ожидать, что несколько фермерских мальчишек будут готовы сражаться с ходячими трупами и огромными пауками, — заметил Тирион.       — Но у нас нет выбора, верно? — Коттер Пайк вздохнул, устало потирая лоб.       — Напиши северным лордам, — наклонил голову Деннис Маллистер. — Пусть они отправят тела дезертиров сюда, покажем как пример. Любой другой подумает, прежде чем бежать после нескольких снятых с плеч голов.       — Это легко. Но у нас едва ли наберется тысяча человек, и лишь треть из них умеет обращаться с оружием, — Мормонт устало потер лоб. — Этого далеко недостаточно, чтобы должным образом защищать Стену, не говоря уже о том, чтобы рисковать еще больше, отправляясь в поход. Кроме того, можно научить идиота владеть копьем или мечом, но нельзя заставить его найти в себе мужество и сражаться как следует. Как бы мне не было больно это признавать, Ночной дозор не сможет справиться с этим в одиночку. Наша единственная надежда — Старк и Его Светлость.       — Даже если бы у нас было больше сил, Иные не дадут нам бой, — заметил Бенджен. — Они нападают только холодными ночами, когда у них есть элемент неожиданности и преимущество в численности.       «Семеро! Какие же они мрачные и унылые, как и весь этот их Черный замок» — подумал Тирион. Вот что делало отсутствие надежды даже с лучшими из людей.       — Вы оба правы, — голос Эйемона был тихим и мягким, но все склонились, чтобы прислушаться к словам старика. — Но, возможно, мы идем не тем путем. В тех скудных записях, которые у нас есть, если их вообще можно назвать таковыми, говорится, что Долгая ночь длилась целое поколение. Я не знаю, повторится ли подобное, но мы должны быть готовы к любому сценарию. Намерение лорда Старка реформировать наш древний орден будет крайне важным.       — Вы имеете в виду решить все проблемы Ночного Дозора в самом его сердце? — спросил Тирион, заинтригованный.       — Да, лорд Ланнистер, — кивнул древний мейстер. — Полагаю, такова и была первоначальная идея нашего Десницы. Мы должны ухватиться за эту возможность и использовать даже самые незначительные преимущества.       — Я опасаюсь так быстро отбрасывать восемь тысяч лет традиций, — добавил Денис Маллистер. — Но, возможно, мы действительно должны что-то изменить. Иначе Дозор сойдет на «нет» в течение столетия, даже без врагов, надвигающихся с севера.       — Верно сказано, — выпрямился Джиор Мормонт. — Именно поэтому я лично отправлюсь с ледяным мечом на юг вместе с Баквеллом и Джафером Флауэрсом, чтобы засвидетельствовать то, что они видели к северу от Стены, вместе с несколькими странствующими воронами. А сейчас я выслушаю ваши соображения о том, как можно решить множество проблем, с которыми мы столкнулись.

***

Застенье       Нападение трупов казался бесконечным во мраке ночи, но передняя линия держалась, и Джон яростно сражался во главе ее. Окрестности были усеяны мангалами и факелами, что позволяло держать под контролем большую часть подкрадывающейся тьмы. Ходячие трупы сгорали быстро, от них оставались лишь обугленные кости.       Вель и почти десяток лучших стрелков были на вершине холма, под стражей дюжины волков во главе с Призраком. Ждать в темноте, пока вокруг бушует битва, было сложно. Но тактика Джона Сноу оправдала себя — факелы плясали в ночи, поджигая ходячие трупы.       Спустя еще несколько минут оглушительные крики возвестили о прибытии огромных пауков и их ледяных хозяев, и Джарод Сноу приказал им зазубрить стрелы. Сердце билось, как разъяренный барабан, конечности затекли, а каждый глоток холодного воздуха обжигал горло, вырываясь из потрескавшихся губ. Как только появились Иные, Джарод Сноу подал сигнал, и ледяные враги были встречены нескончаемым градом обсидиана. Две дюжины Певцов взобрались на деревья с флангов и принялись осыпать холодных врагов стрелами сверху.       Вель смогла насчитать около десяти Иных, но через несколько ударов сердца под неустанным натиском стрел и нечеловеческих криков все пауки были мертвы, а Холодных Теней осталось всего трое. Один из них попытался спрятаться между вихтами, а двое других бросились в бой, но безуспешно. Первому удалось скрыться во тьме, но двое других рассыпались — один был обезглавлен Джоном, а на другого навалились сразу пятеро и даже кристаллический меч не смог отразить все копья, нацеленные в его бледную шею. Иные пали, но поток трупов продолжался, хотя и медленно уменьшался. Пока шел бой у подножия холма, Вель и остальные, вооружившись луком и обсидиановыми стрелами, не теряли бдительности, осматривая темный лес в ожидании возможного возвращения новых Холодных Теней. К добру или к худу, но они так и не появились, и медленно, но верно вихтов становилось все меньше, пока не осталось совсем.       Победный рев разнесся по холму, и битва закончилась.       ДЖОН СНОУ!       ЛОРД ВАРГ!       В воздух взметнулось оружие, голоса воинов, выкрикивающие имя ее мужчины, были почти оглушительными и не стихали. Однако холодная ночь способна погасить даже самые пылкие страсти, и через несколько минут Джон уже сидел на вершине холма рядом с игривым пламенем потрескивающего костра. Его волосы слиплись от крови и пота, плащ и дублет были в пятнах, но в остальном он казался невредимым. Однако очистить его одеяние от грязи будет непросто. Остальные бойцы выглядели неважно, но никто из них не сражался так упорно и не убивал так много, как Джон.       Вольный народ, поначалу смотревшие на Джона Сноу с подозрением или недоверием, теперь испытывали к нему лишь нескрываемое уважение и даже почтение. Несколько копьеносиц, особенно рыжеволосая Игритт, смотрели на него голодными глазами, как суки во время течки, и Вель хмурилась только от одной мысли об этом. Хотя у некоторых мужчин было много любовниц и жен, она ненавидела мысль о том, чтобы делить его с кем-то. Джон Сноу принадлежал ей, и только ей.       — Я не ранен. Иди и позаботься об остальных. — Отмахнулся он от бледной Певицы земли. Она кивнула и быстро скрылась в ночи. Может, они и не говорили на человеческом языке, но большинство Людей леса понимали слова достаточно хорошо.       Вель облегченно вздохнула, когда присела рядом с Джоном на поваленное бревно. Каждый раз, когда они сражались, ее охватывало беспокойство, но оно неуклонно уменьшалось — несмотря на то что ее мужчина все еще был первым в бою, он казался гораздо более осторожным.       — Девять убитых и втрое больше раненых, — доложил Джарод. — Обсидиана осталось мало. Похоже, мы потеряли полтысячи стрел.       — Хорошая битва, сидящий напротив костра Слепой Досс хлопнул себя кулаком по груди, — и лучшая победа!       — Да, — прорычал в знак согласия один из воинов, Дерк, и остальные быстро присоединились к его возгласу. — Приятно сражаться, а не бегать, как испуганные кролики!       В стороне дюжина мужчин быстро складывали все несгоревшие трупы и конечности в один огромный костер.       — Твоя хитрая идея сработала очень хорошо, — хмыкнул Стир, впечатленный.       — Иные ничем не отличаются от любого другого врага, — голос Джона был вялым. — Стоит только узнать их слабости и повадки, и их можно убивать и выслеживать. Я обещал показать вам, как с ними бороться, не так ли?       Холм взорвался ворчанием и возгласами согласия, и многие снова начали скандировать его имя. Это был уже второй раз, когда их отряду удалось склонить Холодных к нападению, и, как и в первый раз, Джон Сноу привел их к победе. Еще два отряда также добились успеха, хотя и с большими потерями, а еще один, меньший, был полностью уничтожен.       Меньше чем за луну войска Джона уничтожили около трех десятков Холодных Теней.       Все, кто присягнул Джону, были разделены на несколько отрядов: малые — по пятьдесят человек и большие — по двести, и этот отряд был из последних. В общей сложности это было около двух тысяч воинов и копьеносиц, остальные остались стражниками, собирали урожай и обрабатывали обсидиановую жилу, найденную поблизости от места, где они разбили свой лагерь. Несколько варгов с крылатыми спутниками следили за обстановкой и давали им некоторое преимущество.       Поначалу Джон хотел послать больше отрядов, но, похоже, это был предел воинов, которых можно было вооружить обсидианом. Сражения с Холодными быстро приводили такое оружие в негодность — наконечники были хрупкими и быстро ломались, и лишь немногие из них можно было спасти после битвы. Отряды выбирали удобную позицию для ночлега и ждали прибытия Иных, до зубов вооружившись обсидианом и готовые к битве с вихтами. Холодные тени всегда приходили ночью и избегали нападения, если только не имели преимущества в численности, и Джон безнаказанно карал эту их привычку.       — Мы знаем, сколько там ледяных ублюдков? — Хауд Странник поднял руки и потянулся, пытаясь снять напряжение с конечностей.       — Плевать, — кровожадно ухмыльнулся вождь теннов, выглядевший особенно дико с его отсутствующими ушами и бритой головой. — Мы убьем их всех до единого.       — Лорд Сноу! — раздался крик ближайшего разведчика, который бежал к ним. Он держал на кончике копья кусок льда и с опаской поглядывал на него. — Морл нашел это там, где пали Холодные. Ему обожгло руку, когда он пытался его поднять!       Остальные воины быстро расступились, освобождая ему дорогу. Джон взял ледяной предмет с наконечника копья и внимательно осмотрел его. Теперь Вель тоже увидела: в мерцающем свете костра отблески пламени танцевали на тонком браслете, выточенном изо льда, точно таком же, как тот морозный клинок, что вороны унесли с собой на юг.

***

      Собрания они проводили в огромном шатре, принадлежавшем раньше Мансу Налетчику. Он был втрое больше, чем все остальные и тут помещались все вожди. Сшит он был из шкур, но не абы из каких, а из белых мехов снежных медведей. Джон присвоил его себе, но сделал этаким общим залом. Ледяной браслет был слишком тонок для его запястья, пришлось повесить его на деревянную раму, как трофей, чтобы все могли видеть. Как и с случае с мечом, он был единственным, кто мог касаться его без опасения получить ужасный ледяной ожог. В шатре было жарко и дымно; корзины с торфом стояли в четырех углах, наполняя воздух тусклым красноватым светом, хотя ледяной трофей, висевший сверху, создавал намек на освежающую прохладу.              Вель, ее сестра и еще несколько человек вертели на шампурах курицу над двумя мангалами, и в нос ему ударил аппетитный аромат мяса. Рядом с ней лениво раскинулся Призрак, его огромная лохматая голова покоилась у нее на коленях, а красные глаза были устремлены на цыплят. Джон и более важные вожди расположились свободным кругом, сидя на грубых табуретах, шкурах или очищенных бревнах. В шатре было тесно — собрались больше десятка мужчин и женщин.       — Один из моих разведчиков сказал, что Ночные Бегуны погибли, — сказала Морна Белая Маска.       Она была высокой, жилистой копьеносицей с длинными, лохматыми волосами, облаченной в темный плащ с меховой подкладкой. Лицо ее скрывала резная маска из чардрева, и она была одним из главных вождей, следующих за Повелителем Варгов. Сквозь прорези маски сияли ее голубые глаза, но взгляд был острым, как кинжал самой Вель. Девушка в который раз подумала, не скрывает ли Морна лицо из-за шрамов или другого уродства.       — Хар, — прозвучал голос Великаньей Смерти, — это послужит колючим глупцам уроком!       Вель тоже почувствовал привкус мстительного удовлетворения — большинство племен Ночных Бегунов доставляли неудобства, совершая набеги на поселения у озера и деревню Грейстоун. Однако это означало также, что Холодные становятся все смелее.       — Я бы не спешил радоваться, Тормунд, — покачал головой Сорен Щитоносец.       — И почему же? — Высокий говорун усмехнулся, помахав куриной ножкой, украденной с тарелки. — Никогда не любил этих уродцев, шныряющих по ночам и не смеющих сражаться в открытую, как подобает настоящим воинам!       — Как будто ты сам ни разу не крался в темноте, — ввернул Хауд, заставив всех в шатре разразиться хохотом.       — Да, но я умею сражаться, в то время как Ночные Бегуны едва могут отличить один конец копья от другого! Должно быть, они и все остальное делают неправильно! — прокричал Тормунд и присоединился к остальным, задорно хохоча. Прошла почти минута, прежде чем они успокоились, и первым заговорил Сорен.       — Да, я знаю, что дураки часто умирают первыми, но чем больше их умрет, тем больше мертвецов нам придется встретить.       — Ничего не поделаешь, — покачал головой Джон. — Пусть сами выбирают дорогу. Даже с рекой рядом, где можно ловить рыбу, и со всеми овцами, волами, козами, курами и свиньями, которых нам удалось собрать, еды не так уж много. А мечи, копья и луки скорее мешают, чем помогают, если они непокорны.       — Да, плохой друг гораздо смертоноснее хорошего врага в бою! — Великанья смерть энергично кивнул головой, жуя куриную ножку.       — Они сами выбирают свой жребий, — покачал головой Стир. — На кого-то охотятся, как на оленя в лесу, а кто-то отбился от Холодных Теней. Один из налетчиков Геррика Рыжебородого хвастался, что их вождю удалось убить трех Холодных богов!       — Убить трех Холодных Теней? Хар! Этот мальчишка может поцеловать огонь, но едва ли справится с медведем, не говоря уже об Иных.       — Неважно, он сам их убил или его люди, — пожал плечами Джон. — Но это хорошо. Мы сможем как следует укрепить наши позиции, пока большинство Иных будут пытаться охотиться на разбежавшихся людей. Чем больше из них смогут сопротивляться, тем лучше для нас.       — А нас не утопит поток трупов, лорд Сноу? — Сорен все еще выглядел неспокойным. Он был в старой, потрепанной кольчуге, поверх которой была надета толстая рубаха из выделанной кожи, вероятно, снятая с кого-то из убитых Ворон.       Еще одна курица была полностью зажарена, и Далла протянула вождям блюдо с мясом, а Вель передала половину курицы Призраку, который лениво поднял голову и съел ее в два хрустящих укуса, с костями и всем остальным.       — Иные не станут нападать, если у них нет численности, — заметил Джон. — А у нас к тому времени уже будет нормальная стена.       — Да вы нас всех южанами сделаете с этими вашими стенами, — покачал головой Тормунд.       — Это ты сейчас так говоришь, но когда начнется бой, ты предпочтешь оказаться за стеной или на ней, — фыркнула Морна, и высокий говорун не стал возражать, а лишь улыбнулся, кивнув.       — У кого-нибудь есть что еще обсудить? — спросил Джон.       — А, чуть не забыл! —Тормунд хлопнул себя по лбу. — Великий Морж прислал кого-то из людей, спрашивая, не может ли он присоединиться к тебе.       — Он ведь ведет людей со Стылого берега?       — Да, тех, у кого моржовые бивни, а не рога, — кивнул рыжий. — Думаю, с ним было около двух тысяч человек, хотя в бою пригодится лишь треть.       Джон задумчиво потер подбородок, глядя на огонь.       — Скажи ему, что он может присоединиться, если согласится с моими правилами. — Высокий говорун кивнул. — Если это все, то расходимся.       Упомянутые правила были достаточно просты: все, кто старше восьми именин, должны были так или иначе помогать лагерю, и все должны были поклясться следовать слову Джона. Если ты не умел сражаться, охотиться или рубить деревья, то должен был научиться колоть обсидиан, обрабатывать дерево, готовить, ловить рыбу, пускать стрелы, вырезать сбрую или дубить меха и шкуры. Великий Морж был далеко не единственным, кто выразил желание присоединиться к войскам Джона после того, как армия Манса рассеялась после его смерти. Но слишком многие из одичалых были гордыми и дикими, не желая склоняться перед вождем варгов и его южными правилами. Ни один из вождей больше не выразил беспокойства, и они быстро вышли из шатра.       Джон подошел к ней и наклонился, его рука взъерошила лохматый мех Призрака, а рот приблизился к ее уху.       — Я буду ждать тебя на источниках, — шепот вызвал приятные мурашки по ее шее. Он дразняще усмехнулся, прежде чем тоже направиться к выходу. Призрак наконец зашевелился и, лениво потянувшись, рысью побежал за своим хозяином. Вель встала неуверенно, ноги слегка онемели.       — Ты ведь снова собираешься провести спарринг в горячих источниках, не так ли? — Далла понимающе посмотрел на нее.       — И что из этого? — Вель потрепала сестру по лбу, чем вызвала яростный оскал. — Тебе стоит пойти и украсть Дункана. Я видела, что уже несколько копьеносиц положили на него глаз.       — Мне не нравится этот здоровяк! — Протест был уже не таким яростным, как пол луны назад.       — Да, и именно поэтому твой взгляд устремляется на него каждый раз, когда он рядом, — проворчала копьеносица.       — Даже если бы он мне нравился, — огрызнулась Далла. — Я не боец, чтобы украсть его, а этот увалень отказывается идти за мной!       — Да, но это не по-настоящему, — покачала головой Вель. — Я не смогла бы отбиться от Джона, даже если бы меня было две дюжины. Не должно быть воровства — иди сегодня к нему в палатку и сомневаюсь, что он прогонит тебя от своей постели.       Сестра что-то бессвязно пробормотала, и ее лицо покраснело. Вель победно ухмыльнулась и ушла в шатер Джона. Вход в него обычно охраняли Рыжая Джейн, Хелисента, свернувшаяся калачиком на двух мшистых камнях неподалеку, и трое рейдеров, присягнувших непосредственно Джону. Почти со всех сторон холм был покрыт палатками, а люди бродили по нему, как муравьи в улье. Вель никогда не видела столько людей, сгрудившихся в одном месте, и даже сейчас ее поражало это великолепие. Запах был несколько кисловатым и неприятным — дерьмо, моча и пот разносились ветром. Хотя все было не так плохо, как неделю назад, когда Джон приказал всем начать рыть пристройки и уборные, а всех, кто осмеливался гадить в открытую, заставляли убирать за собой или безжалостно изгоняли. Тех, кто осмеливался спорить с Джоном, избивали и вышвыривали вон без всякой жалости. Среди смеха и улыбок резвились десятки детей помладше, но их было не так уж много. Многие женщины и дети постарше оббивали черные куски камня, медленно превращая их в наконечники копий и стрел. Другие вырезали древка или собирали стрелы, а собаки и куры бегали вокруг, обшаривая окрестности в поисках объедков.       Лагерем служил не один холм — самый высокий был окружен горсткой меньших, тоже покрытых палатками и прочим, с несколькими речушками и ручейками, протекающими в низинах. Другие люди сгрудились вокруг костров, готовя пищу и занимаясь шитьем. Внизу на поляне, Дункан Лиддл обучал рейдеров с копьями сражаться в строю и выполнять приказы.       Вольный народ сопротивлялся попыткам навести порядок, но тактика Джона Сноу давала ощутимые результаты, и он не был человеком, который терпел отказы — тех, кто не желал следовать, прогоняли. Медленно, но верно Джон превратил разрозненный многочисленный народ в сплоченную силу. Но даже несмотря на это, более тысячи человек все равно ушли, не желая, чтобы им указывал, что делать кто-то из коленопреклоненных.       Дункан, Тормунд и Джарод были самыми доверенными лицами Джона — если Повелитель Варгов уходил с отрядом, один из них удерживал лагерь от его имени. В любое время по меньшей мере десять отрядов находились на охоте, добывая пищу или окапываясь и готовясь к нападению Холодных.       Взгляд Вель переместился на запад, где протекала Молочная вода. На берегу юноши и девушки ловили рыбу, а волы и козы паслись в поисках редкой травы. У внешнего основания холмов кто-то из мужчин и великанов копал траншею, а кто-то медленно строил странный частокол — двухслойный забор из толстых свежих бревен, заполненный прессованной землей и щебнем. Вель не могла не задаться вопросом, будет ли это место похоже на один из южных замков. Кто-то уже называл его Холмом варгов или даже Замком варгов. Многие с самого начала были не согласны с такой затеей, но Джону удалось убедить их в достоинствах настоящей оборонительной стены.       Множество людей расчищали близлежащие заросли — по приказу Джона, у стены должна была остаться миля голой земли. Еще больше людей трудились на обсидиановой жиле в скале в полулиге к юго-востоку. Этот черный камень стал даже дороже стали, когда распространилась весть о его способности причинять вред Холодным. Без помощи мамонтов и гигантов вся эта работа была бы медленной и тяжелой. Их огромные размеры и сила способствовали той изнурительной работе, которую Джон пытался начать. Лагерь был похож на огромный рой — жужжащий и активный, затихающий только по ночам. Но и тогда активность в нем не прекращалась полностью.       Джон, однако, сказал ей, что это ничто по сравнению с некоторыми местами к югу от Стены, и Вель с трудом могла осознать его слова.Но это неважно. Копейщица покачала головой и направилась к пещере. По дороге Вель заметила рыжую ведьму. Она снова смотрела в огонь, и копьеносица не могла не подумать, что Мелисандра растеряна, несмотря на ее внешнюю бесстрастность. Джон избегал ее, как серую чуму, и даже не смотрел на женщину. И это было хорошо, потому что Мелисандра была красавицей, которая вскружила голову многим, хотя никто не осмелился украсть ее после того, как кто-то из глупцов пробрался ночью в ее палатку и сжег свой член, жалобно причитая на весь лагерь. После этого все сомнения в ее способностях к колдовству быстро развеялись, и она ходила без присмотра — никто не был настолько глуп, чтобы провоцировать ведьму.       В течение последней недели Мелисандру можно было видеть только с хмурым лицом, беспокойно глядящей в огонь. По слухам, последние полмесяца она ни разу не притрагивалась к еде и питью, но выглядела от этого ничуть не хуже. Мало того, казалось, что красная женщина не чувствует холода и лишь ненадолго отходит от костра, после чего возвращается к своему любимому месту отдыха.       Даже те, кто решил поверить в ее красного бога, не могли добиться от нее больше нескольких слов, в отличие от ее проповедей, которые, по слухам, случались раньше. Вель прошла мимо нее, но женщина не отрывала взгляда от пламени. По какой-то причине Листочек сидела на большом валуне неподалеку и задумчиво смотрела в сторону рыжей ведьмы. Через несколько ударов сердца копьеносица подошла к шикарному шатру Джона. Он стоял перед небольшой рощей деревьев на западном склоне главного холма. Джон выбрал это место для себя, а Листочек вырезала лицо на самом большом чардреве.       Среди деревьев скрывалось каменное устье пещеры, из которой вырывались клубящиеся облака мягкого тумана, рассеиваемого ветром. Вель пробралась внутрь под бдительным присмотром горстки Певцов земли и волков, расположившихся среди рощи, и спустилась к небольшому горячему омуту с бурлящей водой. Внутри было тепло, сыро и туманно от пара, и ей приходилось следить за своими шагами, чтобы не поскользнуться на каменистой поверхности. По словам Листочка, вода проникала под землю и текла внутри Молочной.       Пройдя по грубым ступеням, вырубленным в камне, она наконец добралась до места. Джон уже был там, его мускулистый торс наполовину покрывала бурлящая вода, окруженная кольцом гладких круглых камней. Вель быстро скинула с себя одежду — плащ, бриджи и рубашка присоединились к одежде Джона на вешалке, которой стал выступ на одной из стен. Когда белые меховые сапожки были скинуты, Вель смело окунулась в бурлящую горячую воду и прижалась к Джону, сев рядом с ним. Его глаза были закрыты, но на губах появилась улыбка, когда Вель начала проводить пальцами по его покрытому шрамами торсу. Некоторые из них были гладким, прямыми, полученными от ледяных клинков Иных, но на боку у него был и след от зазубренных когтей огромного медведя, которого он убил. Тело Джона наполняла сила. Под его кожей она чувствовала напряженные мышцы, твердые, почти как сталь.       — Тебе следует перестать красить волосы, — эти слова заставили ее замереть.       «Откуда он знает?»       Джон приоткрыл глаз и взял в руки один из ее локонов. Кончик его стал серебристым, в нем оставался лишь едва заметный намек на золото.       — Волосы, поцелованные снегом, прокляты, — прошептала она, не в силах скрыть дрожь. Рыжие волосы были поцелованы огнем — они говорили о тепле, огне и жизненной силе, а значит, приносили удачу. Белые волосы ассоциировались со снегом, холодом, смертью и тому подобным. В детстве из-за них она не раз ругалась и дралась. Пока ее мать не нашла подходящий состав для окрашивания. Однако сейчас краска, казалось, легко вымывалась горячей водой. Вель хотелось исчезнуть в бурлящем омуте, спрятаться от всего мира, и она не могла заставить себя поднять взгляд и встретить один из тех взглядов недоверия или отвращения, которыми обычно удостаивалась из-за цвета волос. Неужели Джон собирался уйти от нее и устремиться к одной из многих других копьеносиц, вожделевших его?       — Мне все равно, — слова прозвучали мягко. Палец приподнял ее подбородок, заставив встретиться с парой серых глаз, потемневших от вожделения.       — Но это приносит несчастье, — поперхнулась она. — Многие сочтут меня ведьмой, которая опутала тебя каким-то мерзким колдовством.       — Я определенно околдован. — Джон разразился смехом, а затем притянул ее к себе и обнял за плечи, положив голову ей на плечо, и его рот начал осыпать ее шею мягкими, теплыми поцелуями, заставляя внутренности трепетать. К тому времени как его рот приблизился к ее уху, Вель уже растаяла. — Твои хитрости неотразимы! Языки всегда будут болтать — они называют меня Повелителем Варгов или лордом Сноу. Ведьма стала бы достойной женой для такого, как я.       Она повернулась к нему лицом, лицо раскраснелось.       — Ты хочешь жениться? — Вель не задумывалась об этом. Кража и постель — это одно, но ведь можно было уйти или найти другого любовника. С другой стороны, брак был гораздо более редким и окончательным решением. Это был союз, который длился до самой смерти перед глазами богов. В сущности, мало кто из вольных людей беспокоился о подобных вещах.       — Да, я отведу тебя к сердцедреву и произнесу клятву, если ты пожелаешь, — голос его был мягким, как шелковая постель в его шикарном шатре. — Я не слепой, вижу, как ты смотришь на копьеносиц, словно хочешь выцарапать им глаза за то, что они только глянут на меня.       О боги, как же она этого хотела! Но она пока не могла заставить себя сказать «да».       — Ты же не хочешь иметь дюжину любовниц или жен, как у Игона Старого Отца и его странного выводка?       — В этом есть своя привлекательность, признаю, — она шлепнула бы его по руке, если бы на его лице не появилась забавная ухмылка, — но так поступают дикари. Мы, южане, женимся только один раз.       Эти слова заставили ее задуматься. После свадьбы копьеносица должна была опустить копье, набить живот малышами и во всем полагаться на своего мужчину. Это мало чем отличалось от того, что происходило сейчас, но малышей не было… Мысль была небезынтересной и заставила бы похотливых девиц наконец отступить — женатого мужчину не утащишь, а Джон Сноу никогда уже не уйдет от нее.       — Я не стану твоей кроткой и мяукающей южной леди, Джон Сноу, — она неохотно оторвала свое тело от его и заглянула ему в глаза. — Но я готова выйти за тебя замуж.