II

Мне всегда было сложно довериться случайным мужчинам. С теми, кого встречаешь по пути — постоянные кошки-мышки. Я, безусловно, стараюсь быть кошкой, которая прижимает лапой невнимательного мышонка к земле, но порой приходится увиливать мышкой от огромной лапы хищного кота. В любом случае, это утомляет: находиться в постоянном напряжении в компании с кем-то, кто может не видеть за тобой ничего, кроме тела, интерес к которому объясняется лишь низменным влечением и неосознанной тягой к размножению. Это... удручает. Нет, я не равнодушна к отношениям противоположных полов в принципе. Этот парень, Авантюрин — не назвал своего настоящего имени, вероятно, его псевдоним в КММ — смотрел на меня поражённым взглядом, когда я спасала его задницу. В первую очередь, я для него профессиональный стрелок — большего обо мне не знает, но наверняка догадывается, что пошла по стопам отца. Имеет в виду, что сам может стать моей «работой». Признаться говоря, это моя вина — всё происходящее сейчас. Вина, как не иронично, из-за... вина. Авантюрин предложил выпить за его счёт, я предварительно проверила содержимое бутылки на яды, усыпляющее и прочую дрянь — он ухмыльнулся, но посмотрел понимающе. Тост за долгие жизни друг друга («надеюсь, твоя не будет зависеть от моих заказчиков»), первый бокал, второй — моё сознание цепляется за его необычный вырез на рубашке, в форме черви, либо пики. Я та ещё картежница, и, как оказалось, Авантюрин тоже — первое, что меня в нём подкупило. Второе — глаза: радужек таких цветов я ещё не встречала — вернее, не акцентировала внимание на других. А третье — улыбка: хитрая, но такая, которой очаровываешься, а не по которой хочешь заехать прикладом, разбив губы в кровь. Такая, которой хочется коснуться губами — и я коснулась. Машинально, не отдавая отчёт действиям — потакая своему внезапному желанию. «Хотела бы ты... зайти со мной дальше?» Не знаю, какая из моих сторон дала утвердительный ответ: «хищная», голодная до мужского тела, или «жертвенная», голодная до мужских ласк — удовлетворены были обе. Я и забыла, что секс может быть приятен каждой из сторон — что ты можешь получить от второй удовольствие, а не только принять её скудные фрикции. Что пройтись губами и языком по чужому телу будет приятностью, а не обыденностью, чтобы пробудить необходимую «мужскую часть». Приятностью, когда твоя «женская» становится необходимой, чтобы ваш секс стал полноценным, взаимным. «Ты был... великолепен. Сам, наверно, знаешь». «Ха-х, веришь или нет, говорят мне об этом нечасто». «... То есть? Ты ведь... амбассадор слова «ловелас», как на тебя ни посмотри». «Посмотреть на меня можно по-разному. Хочешь дам тебе такую возможность?» Это было его предложение встречаться. Я давно не состояла в долгосрочных отношениях — и не была уверена, что умею быть хорошим партнёром. Радоваться дорогим подаркам? Я не искушена богатством, но не буду скрывать: платье из бордового атласа для посещения казино-отеля для меня купил Авантюрин (приходить в подобное заведение в комбинезоне наёмницы — даже мне такое не к лицу) — я ответила сухим «спасибо», потому что не привыкла рассыпаться в благодарностях. Предлагал мне серьги из жемчуга и ожерелье с сапфирами в дополнение — я отказалась, ибо не хотела выглядеть для всех «излишне дорого», давать повод считать себя аксессуаром к статусному мужчине. Купленное платье он, к слову, с меня сорвал — пять миллионов кредитов за полчаса пребывания в компании с ним в игровой зоне, чтобы потом порвать бретельки. Всё для скорейшего обнажения моей груди — платье мне не дорого, в отличие от тела. И с ним Ав подчёркнуто аккуратен, будто сорвал плёнку с хрустальной вазы — лелеет, гладит руками, обдаёт горячим дыханием. Возможно, с настоящей вазой ценители так не поступают — это уже что-то из разряда «фетиша на ценные предметы интерьера». Я не хрупка по умолчанию, но когда губы Авантюрина обхватывают мой твердеющий сосок — чувствую, как превращаюсь в хрусталь. Руки и ноги — хрусталь, голова — хрусталь, доверие себя чужому влечению — хрусталь. Превращаюсь во что-то дорогое и беззащитное под чужим воздействием — но то же самое применимо и к нему, когда я опускаюсь на колени и тяну язычок молнии на его брюках вниз, стягиваю ткань нижнего белья, чтобы мне открылась жаркая мужская эрекция. «Зажигалка» так и просила, чтобы я стала её «сигаретой» — либо же я хотела, чтобы она разожгла во мне огонь и оставила от разума лишь пепел. Курение вредно для здоровья — но оральный секс полезен для любовных отношений. — Детка, не спеши, — Ав останавливает меня, берёт за запястья и поднимает на ноги. Возбуждённый член проходит по ткани порванного платья, от предэякулята остаётся тонкая дорожка смазки — не знаю, в чём мне выходить из номера после. — Позволь я отнесу тебя до постели. Да, мы делали всё это на пороге номера. Не знаю, что на меня нашло, я просто... поддалась моменту? Никогда не хотела делать зазнавшимся людям приятно — всегда была одержима желанием их убить. Но Авантюрин... я и правда хотела ублажить его, стоя коленями на придверном коврике? Это так мне не свойственно — так же, как и оказываться в чьих-то руках. Руках, которые опускают меня на постель, и я оказываюсь под телом их обладателя — моя оголённая грудь под его голодным взором, член скользит мокрой головкой по коже моего бедра, пока Авантюрин облизывается, спускаясь к моей отзывавшейся жаром промежности. Он прервал мои оральные ласки — даже не позволил их начать — лишь бы быстрее приступить к своим. — Я многим обязан тебе, — вербально расслабляет меня, проходя раскрытыми ладонями по внутренней стороне моих бёдер, на которых предательски оседала влага. — Как минимум, своей жизнью. Обдаёт горячим дыханием мою оголённую вульву — непроизвольно вздрагиваю всем телом. Сейчас я так... уязвима. Уязвима, как не была даже в наш первый раз. Позволяю себе быть такой перед Авантюрином, потому что он обнажает свою душу в ответ. — Г-говоришь так... будто твоя жизнь равноценна чему-то обыденному, — его пальцы скользят по моим складкам, собирают смазку. Раздвигают половые губы, чтобы открыть полноценный взор на мой вход. — Для Корпорации моя жизнь ничего не стоит, поверь, — говорит как бы невзначай, проходя вдоль границ моих стенок. Хочет подразнить, вывести на желание почувствовать его в себе... Обольстительный засранец. — Я работаю в КММ сотрудником специального отдела, потому что «заменяем». Незаменимых... всегда держат на самом верху. Почему мы об этом говорим? Почему говорим, как тяжелы наши судьбы, если прямо сейчас хотим забыться друг в друге? Его пальцы во мне, я — в его стимуляциях? Почему... не хотим быть друг для друга мужчиной и женщиной хотя бы на несколько минут? — Б-боюсь представить... сколько в глазах твоего руководства... стоит моя жизнь. Если допустить, что меня наймут для убийства кого-нибудь из КММ — кого-то высокопоставленного — то, полагаю, немалых денег. Но Авантюрину... ему кажется, что я никогда не переступлю дорогу его коллегам, его начальству. Ему самому — какая девушка переступит дорогу парню, который оторвал её от минета, чтобы вместо собственного удовольствия сделать приятно ей? — Даже меньше, чем ничего. Но для меня она... Больше, чем всё. Очень знакомый комплимент — не раз встречала его в любовных романах, чтобы скоротать время в межпланетарных перелётах — но, честно, нет до него дела, когда Авантюрин (наконец) начинает применять свой язык по-другому. Впившись руками в мои бёдра снизу (мог держать и спереди, просто... очень хочет облапать мою задницу), слизывает смазку, огибает возбуждённый клитор кругами, толкается кончиком между моих складок — да, такая работа языком мне нравится больше болтовни о насущном. «Меньше слов, больше дела» — принцип и правда как будто про куннилингус. Не о работе же — про неё и так поговорок хватает, а легче она не становится. Сознание покидает меня, вся я — где-то внизу, у своего жаркого лона. Не галактическая наёмница, а... просто женщина, которая счастлива быть желанной. Отринувшая своё недоверие к неизвестному, отринувшая страх быть использованной в счёт чужого удовольствия — потому что прямо сейчас её выводили на собственное. Чувствую сокращение стенок, пока язык Авантюрина продолжал проходить у моей вульвы — его лицо... в моей смазке. Я не стеснительный человек, но одно лишь осознание этого заставляет моё и без того красное лицо залиться краской. — Моя детка кончила для меня... кончила прямо мне в рот, — проговаривает Авантюрин стыдную правду, о которой я едва успела подумать. Озабоченный засранец... — Пора проверить, насколько она хочет принять в себе мой член, — продолжает, возвращая своему языку прежнюю роль и вновь вызывая во мне противоречивые чувства. Никогда не нравилось слушать эти пошлые нежности (или нежные пошлости), но прямо сейчас они... и правда что-то во мне разжигают. Я хочу почувствовать Авантюрина в себе — почувствовать заполненность среди жара, что пробуждался очередной волной в нутре, едва я прошла через первый за вечер оргазм. Эоны, в кого меня превращают сотрудники Корпорации?.. Прямо-таки «коррумпируют» мою неискушённую физической и эмоциональной близостью душу. Авантюрин проникает в мои стенки парой пальцев — «сполна подготавливает для своего члена», как бы сам и сказал. Ну или по крайней мере, подумал. — В тебе невероятно жарко, детка — твоё нутро просто пылает. Так же, как и мой член. Слабая подводка для человека, который хочет поскорее оказаться в вагине, но... мне снова насрать — потому что он прав. Я пылаю, и моё пламя утихомирит лишь то, чем Авантюрин сейчас протирается к моей промежности. То, чем наверняка гордится как мужчина — и то, в чём я никогда не ожидала, что буду нуждаться как женщина. — Так, блядь... не испытывай его, — говорю как есть, будто про собственное терпение, но... Он и вправду испытывал моё ноющее нутро. — И-и меня... вместе с ним. Возбуждённого мужчину не нужно просить дважды — разве что напомнить ему о защите, чтобы в порыве страсти не забылся. Лично мне не пришлось, у Авантюрина было всё при себе — даже голова на плечах, хотя с такой эрекцией он вполне мог послать разум куда подальше. Но не послал. И плавным движением — проник в меня. Двигался медленно, примеряясь горячим возбуждением к границам моих стенок — вынуждал впиваться ногтями в его спину от хлынувших ощущений наполненности. Обдавал сбитым, хриплым дыханием моё лицо, толкался с каждой секундой всё более остервенело — мы всё больше растворялись во влечении друг к другу, забывали о всём мирском в котле всего низменного. Его мужское низменное — в моём женском. Оргазменный пик... Проходим его вместе. Вцепившись в тела друг друга до красных отметин и крохотных ран — приникнув разгорячёнными телами к груди друг друга. Слишком... приятно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой — правдой на долгую перспективу. — Пристрелишь меня, если когда-нибудь получишь такой заказ? Первые слова Авантюрина, едва отстраняется от меня на другую сторону постели, кажутся чем-то отдалённым, сюрреалистичным и при этом — как ни парадоксально — возвращающим меня в жестокую реальность, где я наёмница, а он сотрудник КММ. — А?.. — хлопаю глазами в лёгком недоумении, поворачиваю голову. — Это то, о чём ты спрашиваешь женщину после оргазма? Прозвучало так нелепо, что больше было похоже на шутку — судя по короткому смешку, именно так мой удивлённый вопрос и воспринял. — Женщина после оргазма вряд ли даст ответ, который меня огорчит, — довольно ухмыляется, тянет руку к моему лицу, чтобы заправить выбившиеся, прилипшие ко лбу пряди волос мне за ухо. Уже говорила, какой он обольстительный засранец? — Звучит как... манипуляция, — самодовольно улыбаюсь в ответ и придвигаюсь к Авантюрину ближе. — Забыла, кто мой работодатель, детка? Межгалактическая корпорация? Ну да, прямо-таки рассадник манипуляторов — настоящим корпоратом без овладения искусством обмана не стать. Если я оказалась с таким «корпоратом» в одной постели, оказалась ли я обманута им? — Не обидишься, если мне закажут их? — намекаю на потенциальную конфронтацию в случае, если передо мной вывалят чемоданы с кредитами за простреленные головы его боссов. — Попрошу... страстный поцелуй в качестве компенсации. Не могу понять, отвечает искренне или глупо отшучивается, слепо веря, что такое будущее никогда не наступит. Приникнув своими губами к моим, прижавшись ладонью между моих обнажённых половин — молча предлагает сосредоточиться на настоящем.