Часть 4

Они шли в молчании, которое больше не казалось гнетущим. Ровена, всё ещё сжимая в ладони светящийся цветок, чувствовала, как по венам разливается непривычное тепло. Это было спокойствие, не похожее на ту пустоту, которую она пыталась создать внутри себя, задёргивая шторы. Это было живое, дышащее умиротворение. Кастиэль вывел её на небольшую поляну, залитую лунным светом. В центре, на поваленном стволе старого дерева, лежал аккуратно сложенный плед. Рядом, словно по волшебству, появился небольшой плетёный короб, из которого доносился аромат свежей выпечки и пряного вина. Ровена удивлённо приподняла бровь. — Ты подготовился. — Я надеялся, — просто ответил он, жестом приглашая её присесть. — Я знаю, что ты не принимаешь подачек. Это не подачка. Это... перемирие. Тишина для двоих. Она колебалась лишь мгновение. Сбросив накидку на ствол дерева, она опустилась на плед. Кастиэль сел рядом, но не слишком близко, оставляя ей личное пространство. Он разлил по глиняным кубкам подогретое вино с корицей и апельсином. — За тишину? — предложил он, протягивая ей кубок. Ровена приняла его, их пальцы на мгновение соприкоснулись. — За тишину, — эхом отозвалась она и сделала глоток. Вино было терпким и сладким, оно согревало изнутри, прогоняя остатки озноба. Какое-то время они просто смотрели на звёзды и слушали ночные звуки леса: стрекот сверчков, далёкий крик совы. Ровена положила светящийся цветок рядом с собой на плед, и он мягко освещал их маленький мирок. — Почему ты здесь на самом деле, Кастиэль? — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом. Она не смотрела на него, её взгляд был устремлён в темноту леса. — Не ради перемирия со мной. Ты мог бы просто оставить меня в покое. Ты всегда был... прямолинеен в своих целях. Кастиэль долго молчал. Он тоже смотрел в темноту, но видел там что-то своё. — Потому что я устал быть инструментом в чужих руках, Ровена. И я вижу эту же усталость в тебе. Мы оба были пешками в играх архангелов и братьев Винчестеров. Мы оба знаем вкус предательства и цену свободы. Он наконец повернулся к ней. В его глазах отражался лунный свет. — Я здесь не по их поручению. Я здесь потому, что... ты понимаешь меня так, как никто другой. Ты видела падение небес и не сломалась. Ты выжила там, где другие погибли бы. И ты... ты не боишься быть той, кто ты есть. Ровена медленно повернула голову и встретилась с ним взглядом. В её глазах больше не было настороженности или холода. В них читалась глубокая, измождённая веками мудрость и что-то ещё — проблеск интереса и, возможно, капля надежды. — Ты предлагаешь союз? — спросила она прямо. — Я предлагаю... не быть одному, — ответил он так же прямо. — И не давать быть одной тебе. Ровена усмехнулась, но это была не язвительная усмешка старой ведьмы. Это была мягкая, почти незаметная улыбка уставшей женщины. — Что ж, ангел... это самый странный подкат в моей долгой жизни. Но он... работает. Она подвинулась чуть ближе к нему и снова взяла его под руку, как тогда, у дома. Кастиэль накрыл её руку своей ладонью. Они сидели на краю поляны под звёздным небом, два одиночества, нашедшие друг друга в ночной тишине. И впервые за долгое время ни один из них не чувствовал себя одиноким.