Глава 8. О дивный, но не новый мир

— А… Мари… Что там такое… Сейчас только шесть часов… — Её величество хочет, чтобы мы немедленно явились к ней. — Зачем? — Откуда я знаю? Она сказала, значит, мы должны прийти! — Да ну. Передай ей, что Кита занята. Тут раздался мужской голос, который ещё был усилен мегафоном: — Вы опять забыли? Я же специально написал «передай ей, что Кита простудилась!» — Извините, слово вылетело из головы, — сказала «Кита». — Ладно, неважно. Но давайте ещё раз! И побыстрее! У нас остался всего месяц до представления! Во второй раз сцену удалось разыграть без проблем. Киберархеологи Второй Цивилизации, помимо всего прочего, нашли работы, которые были на сайте «Книга Фанфиков», некогда очень популярного в Первой Цивилизации. Некоторые из них оказались сравнимыми с великим книгами и достойными для показа на сценах театров Второй Цивилизации. Театр, где работала Мари, был далеко не единственным в городе, и уж точно не самым большим. Театров было в городе настолько много, что между ними даже была конкуренция: кто быстрее и лучше сможет поставить пьесу, тот получит больше прибыли и репутации. Конечно, пьесы все они ставили разные, и кто найдёт пьесу интереснее, тот получит больше зрителей, а значит, и больше денег. Волна информационного шума после нахождения компьютеров уже утихла, но некоторые театры всё ещё поставляли на своих сценах книги и даже некоторые произведения Первой Цивилизации, которые даже никогда на бумаге не выходили. Работа в театре длилась с утра до вечера, с небольшим перерывом на обед. Хотя Мари уставала, она чувствовала, что нашла работу, которая пришлась ей по душе. И она не жалела о пяти лет, проведённых в театральном училище. В семь часов всех актёров отпустили домой. Мари в гардеробе сняла одежду своего персонажа и надела вместо неё лёгонькую серую куртку, такого же цвета штаны и ботинки, которые нужно было зашнуровывать, что немного раздражало. Солнце уже садилось. Хотя оно уже светило ярче, чем сто миллионов лет назад, глаза жителей Земли, включая полубогов, уже успели привыкнуть к этому. Мари вышла из театра, у которого недалеко от входа работал небольшой фонтан, чья вода подсвечивалась фиолетовым светом с помощью неоновых ламп, и пошла в сторону метро по широкой аллее. Ей открылась картина из множества домов, большинство из которых было не выше пяти этажей. Лишь на горизонте были видны небоскрёбы, в основном не выше тридцати этажей, но были и гигантские, с пятьюдесятью этажами. Так как уже стемнело, в большинстве окон горел свет, и было очень красиво и даже не темно. Откуда-то пахло жареным мясом, и это возбуждало у девушки аппетит. Повсюду были яркие вывески. Часть из них была бумажными, но большая часть — неоновыми, которые красиво светились, но больше всего было так называемых голографических вывесок, то есть объёмных изображений. На них, помимо прочего, были изображены разные пьесы, которые готовятся в театрах, реклама, объявления и многое другое. Улица была забиты машинами самых разных назначений — «автобусы», «грузовики», «маршрутки», «такси», «легковушки», как их бы назвали в Первой Цивилизации. Часть из этих машин была на колёсном ходу, другая часть — на гусеничном ходу, а иногда даже проезжали новинки — машины на репульсорах, которые буквально парили над землёй. Механизмы, приводившие в движение эти автомобили, были иными, чем те, на которых работали автомобили Первой Цивилизации. Мари такие новинки в технике уже не удивляли. Но внезапный вой сирен всё-таки заставил её обратить внимание на дорогу. Там быстро, обгоняя других участников дорожного движения, пронеслось транспортное средство, которое бы сто миллионов лет назад назвали бы танком. У него действительно было небольшое, но мощное орудие в башне, бронированный корпус и гусеничное шасси. Вот только раскрашен он был не в зелёные, а в сине-чёрные цвета, а на верхушки башни он был снабжён сиреной и двумя мигалками — синей, которая находилась в левой части башни, и красной, которая была справа. «Интересно, что за вызов полицейским поступил, что они отправили танк против преступников? — подумала бывшая полубогиня, — С другой стороны, этот танк точно проучит нарушителей закона. Хе-хе-хе». Мари думала так, потому что ей раньше приходилось иметь дела с нарушителями закона. В основном это были воры и разбойники, которые нападали на неё во время ночных прогулок. Они делали это с целью обокрасть девушку до нитки, а иногда — чтобы требовать за неё выкуп у её родителей, которых, естественно, уже не было в живых. Конечно же, те не знали, с кем имеют дело, и в итоге большинство из них больше никто не видел — волшебница просто превращала их в лягушек и без пощады затаптывала их. Ну а что, сами виноваты, что пристали. Может быть, в следующей жизни они возьмутся за честный труд. Тем более, один раз сектантка дала им уйти с миром, а потом, когда заклинание прошло, родственники бандитов решили засудить Мари. Хотя сектантке удалось выиграть дело, она окончательно убедилась, что даже её магия не в состоянии вернуть человека с криминального пути… Но о чём это мы? Путь до метро проходил около каменной статуи одного из поэтов времён конца Первой Цивилизации. Это был мужчина лет шестидесяти, с густой бородой. Рядом с памятником росли деревья и маленькие кусты. Взгляд статуи поэта был обращён куда-то в небо, как и правая рука. Его имя было очень запутанным, и Мари его постоянно забывала. Но как только она прошла в непосредственной близости от памятника, то услышала громкий голос, исходивший от статуи, от которого она вздрогнула: — Я снова рад вас видеть! Как вижу, вас заинтересовала моя персона. Если вы хотите узнать больше обо мне, нажмите на большую зелёную кнопку на терминале, который стоит передо мной. А может, мы можем просто так поговорить? Мари остановилась и посмотрела на памятник. Теперь он смотрел своими каменными глазами не в небо, а на неё. — Слушай, мы с тобой уже разговаривали сегодня, — сказала она, после чего поправила свои волосы, чтобы они не лезли в глаза, и пошла дальше. «Ох уж эти живые памятники, — подумала бывшая сектантка, — они меня скоро сведут с ума. И ведь кто-то же догадался использовать эту мудрёную нейросеть для того, чтобы можно было по тексту произведения восстановить личность мёртвого человека, да ещё из предыдущей цивилизации! А эти механизмы, которые оживляют памятники… Зачем они, интересно, это делают? Я, конечно, рада, что они смогли создать это, но я слишком сильно привыкла к неживым памятникам». На пути к метро, который занял не больше пятнадцати минут, она прошла ещё мимо семи бюстов и пяти памятников, три из которых принадлежали композиторам, пять — писателям, два — художникам, и ещё два — философам, из которых один был «живой», как тот, что «разговаривал» с Мари. Как раз около этого памятника была, судя по всему, школьная экскурсия. Она состояла из двадцати детей, самому старшему из которых было не более одиннадцати лет, и двух учителей, один мужчина, другой женщина. У мужчины, который стоял позади всех, вместо правой руки был протез тёмно-серого цвета, на котором было много разных маленьких кнопок. Женщина же так интересно рассказывала про памятник, что Мари остановилась и невольно начала следить за экскурсией. Она невольно вспомнила своё детство и все его невзгоды. Она даже немного завидовала этим школьникам, потому что у тех юные года было гораздо счастливее, чем у бывшей сектантки. Рядом с ними был припаркован небольшой школьный автобус синего цвета. Хотя он был заведён, он не загрязнял воздух своими выхлопами. Да и никаких выхлопных газов не было, потому что машина работала не на бензине, а на электричестве, как, впрочем, и большинство автомобилей Второй Цивилизации. Поэтому воздух даже в городах был довольно чистым, за исключением промышленных районов. Однако не стоит думать, что замена автомобильного топлива с бензина на электричество было вызвано тем, что Вторая Цивилизация заботилась об экологическом состоянии атмосферы. Причина была куда банальнее: все основные месторождения нефти и газа к этому времени на Земле были полностью исчерпаны. Теперь нужно было нефть синтезировать вручную, или бурить скважину на гораздо большую глубину, чем раньше, чтобы найти нефть, а это делало её дороже и недоступной большинству населению. Теперь лишь у богатых людей были автомобили, работающие на бензине. — Вы что-то хотели? — спросил учитель-мужчина у Мари, — Чего стоите? — Да это я так… задумалась… Мари пошла дальше и вскоре добралась до станции метро. Даже если бы кто-нибудь из Первой Цивилизации попал бы в метро Второй Цивилизации, он бы быстро разобрался в том, где продают билеты, где надо ждать поезда, а где выход. Разве что его немного бы запутала схема станций, ведь почти все станции имели переход на другие линии метрополитена, а некоторые имели аж по пять! Даже информационные таблички не всегда помогали разобраться. Правда, это было лишь в крупных городах, а Синий Город, где и жила Мари, не был самым большим городом на планете, лишь замыкал первую десятку в площади городской агломерации, и начинал вторую десятку в численности населения. Хотя он мог легко дать фору крупным мегаполисам Первой Цивилизации. Мари, пройдя турникеты, спустилась вниз по длинному эскалатору на станцию, которая была вся сделана из белого камня. Всё было так же, как и раньше — люди вечером возвращались с работы, и в метро был час пик. Мари попыталась протиснуться к поезду, но прямо перед её носом двери вагона закрылись. Благо, что следующий состав прибыл меньше, чем через две минуты. Уже в поезде, который ехал почти бесшумно, Мари услышала разговор двух молодых парней, сидевших друг напротив друга. У обоих из них вместо одного глаза был искусственный, зрачок которого был синего цвета и светился в темноте. Парни вели спор. Они, судя по всему, были студентами какого-то технического университета, что можно было понять по непонятным терминам, которые они использовали. Однако в определённый момент они вместо них начали использовать брань. Точнее, её использовал только один из них — другой во время брани лишь слегка прикрывал уши от слишком громкого и резкого голоса оппонента. Мари даже хотела вмешаться в спор, чтобы угомонить их, но ей не хотелось получить по морде, тем более что она устала после работы. Наконец один из спорщиков (как раз тот, который был наиболее буйным) сказал: — Почему ты не хочешь отвечать? У тебя закончились аргументы? — Не закончились, — ответил тот, — просто мне надоело спорить с тобой. Вообще, это бессмысленная трата времени, потому что мы в итоге останемся при своих мнениях, но при этом потеряем время и нервы. — Спорить надо уметь в жизни. А вдруг тебя обсчитает продавец, и тебе придётся платить больше? Тогда надо громко и грубо заявить, что тебя неправильно посчитали. Если ты будешь постоянно принимать чужую точку зрения и не иметь свою, то тобой можно будет легко манипулировать. Ты этого хочешь? Если нет, то надо учиться спорить. В конце концов, ты знаешь, что многие научные открытия обязаны своим появлением спорам? — Только я сильно сомневаюсь, что эти научные споры велись такими грубыми людьми, да ещё использовавших такую брань. У нас с тобой спор совсем другого рода. Да и вообще, зачем грубо? Можно же вежливо. — Ну, представь, что из тебя на кассе кассир пытается вытянуть лишние деньги! О какой вежливости тут вообще идёт речь? — Если очень хотеть, то можно добиться справедливости без помощи ругательств. А грубость лишь испортит мнение окружающих о тебе. Грубость делает мир злым. А людям надо его делать добрее. — Что-то пока не видно, что люди пытаются делать мир добрее… Они так и не вернулись к изначальной теме спора. Мари стояла рядом и слушала этот разговор двух парней. Хотя она и не была согласна с мнением «сторонника грубости», в чём-то он был прав. С тех пор, как полубоги, среди которых была и Мари, покинули свою гору, мир как будто бы начал вновь заселяться людьми, которые считали, что грубость хороша, и притом хороша везде. Таких людей было мало, но они всё же были. Конечно, они применяли зло во имя эффективности, и это даже способствовало какому-то прогрессу, но бывшая сектантка отказывалась верить в то, что в научно-техническом прогрессе нельзя обойтись без грубости. Но потом ей вспомнилась слова: «Если ты будешь постоянно принимать чужую точку зрения и не иметь свою, то тобой можно будет легко манипулировать. Ты этого хочешь?» Эти слова заставили её задуматься. Мари постоянно, ещё с тех далёких времён, как стала волшебницей-сектанткой, видела себя лишь в виде «правой руки» и не хотела идти вверх. Но почему? Мари успокаивала себя тем, что слишком стеснительна, и поэтому просто не умеет управлять другими людьми. Поэтому она хотела, чтобы другие люди управляли ей. Тем более, это привело даже до того, что волшебники стали чуть ли не богами и смогли создать целую цивилизацию! Но в глубине души она догадывалась, что просто была ничтожной, которая не может сделать за сто пятьдесят миллионов лет то, что делают смертные за один месяц. Мари так погрузилась в мысли, что чуть не прозевала свою станцию. Но электронный диктор вывел её из мыслей, и она в последний момент вышла из поезда. Поднявшись по движущейся лестнице наверх, она вышла из метро. Теперь её окружали гораздо более высокие дома, чем те, что были около театра. В окнах многих из них горел светло-синий свет, а на нижних этажах размещались маленькие магазинчики, которые продавали свои товары по доступной цене. В этой части города уже все вывески были голограммами. В этой части города также стояло много памятников, некоторые из которых также были «живыми». Но теперь это были разные учёные: физики, химики, математики, географы, биологи, естествоиспытатели, астрономы, техники, инженеры разных направлений. Около каждого из них стоял небольшой терминал, с помощью которого можно было узнать абсолютно всё о человеке, который стоял на каменном пьедестале. Мари наконец дошла до своего дома. Она достала из кармана штанов белую магнитную ключ-карту и приложила её к небольшому металлическому кружку, находившегося слева от большой железной двери, закрытой на магнитный замок. Послышался писк, и дверь открылась. Быстро поднявшись на лифте на последний этаж дома, Мари с помощью этой же ключ-карты открыла дверь и вошла к себе в квартиру. Она попала в коридор, из которого вело два хода, один в сторону комнат, другой в сторону ванной и кухни. Лишь в одной из комнат — в той, где жила Кита — горел свет. Там Мари обнаружила Киту, уснувшую прямо за компьютером, при этом используя в качестве подушки чертежи деталей космических кораблей, над которыми работала. Она даже не переоделась в домашнее платье. Рядом стояла полупустая чашка еле тёплого кофе. Мари быстро растолкала свою подругу: — Добрый вечер, соня. Вставай! — Марька… дай поспать… — сквозь сон сказала Кита. Когда, наконец, она проснулась, она посмотрела на часы, стоявшие на столе рядом с компьютером, и с ужасом воскликнула: — Я опять всё проспала! Я не успеваю! Мне придётся ещё одну ночь поработать над этим проектом. — С ума сошла! — чуть ни прокричала Мари, — Уже третьи сутки не спишь! Забудь про свои энергетические напитки и кофе и немедленно иди спать. С этими словами Мари забрала чашку кофе. — Но от начальства было сказано, что их нужно доделать до послезавтра… — Вот ты хорошенько выспись и доделай завтра. Тебе нужен сон. — Ну я могу этой ночью не ложиться спать, а вместо этого… — Глупости не говори, Кита. Ты сейчас не в состоянии работать над своими космическими ракетами. Иди спать. А то ты выглядишь неважно. Кита и в самом деле была похожа не нездорового: под глазами были мешки, ходила она очень странно, иногда не замечая предметов и врезаясь в них, иногда наоборот — видела тех предметов, которых не было; ещё говорила медленно и вяло, как будто бы её тело проснулось, а её мозг — нет. Уходя из комнаты, Мари сказала: — Даже смертных, которые лишают себя сна ради кофе и энергетиков, я не понимаю. Они так лишь вредят своему здоровью. Ты делаешь то же самое, с той лишь разницей, что последствия от такого образа жизни у тебя никогда не исчезнут. Если ты так продолжишь делать, то ты будешь выглядеть неважно, и никакая вечная молодость тебе в этом не поможет. Мешки под глазами, эта сонливость… Тебе это нужно? — Нет… — Вот и славненько! Теперь будь послушной девочкой и иди чистить зубки. — Но, Мари, я после кофе, и не смогу заснуть… — Если ты хочешь, чтобы я тебя усыпила, так и скажи.