Часть 4

      Юми приоткрыла веки, и в глаза ударил тусклый свет больничной палаты. Она осторожно осмотрелась по сторонам, и увидела задремавших в углу Комати и Кирару, сидевших неподалеку Камбея, Ситиродзи и Рикити. Стоявший рядом с окном Кюдзо пристально смотрел на только что очнувшуюся девушку, и ей стало не по себе. Она резко села в кровати и почувствовала головокружение.       - Как ты, Юми? – спросил Камбей, по-отечески заботливо, и Юми слегка улыбнулась.       - Я в порядке. Что произошло?       - Ты не помнишь? – удивился Ситиродзи.       - Нет, помню только, что мне стало плохо. Как же болит голова...       - Мы собираемся уехать отсюда, в деревню Канна, – заговорила Кирара. – Мы все обсудили между собой и с господином Ито, он тоже считает, что для вас так будет лучше. Я позабочусь о вас и о ваших ранах, обещаю.       - Спасибо, но... а как же господин Кацусиро?       - Он пока останется здесь, как только ему станет лучше, нам сообщат об этом.       - Хорошо, - растерянно кивнула Юми и посмотрела на Кюдзо, но он так и не сказал ни слова.       После недолгих сборов все стояли у корабля, на который уже погрузили необходимые лекарства и перевязочный материал. Последней вышла Юми, неловко орудуя костылями и опасно шатаясь при каждом шаге. В дверях больницы показался Ито, и Юми низко поклонилась ему.       - Спасибо вам большое, господин Ито, я никогда не забуду то, что вы сделали для меня.       - Береги себя, девочка, – пожилой врач коснулся плеча склонившейся пациентки. – Твой дух силен, не позволяй тяготам судьбы сломить его. Теперь о тебе позаботится Кирара. – Он повернулся к бывшей жрице. – Ты умело оказала первую помощь и долго лечила... – он внезапно запнулся и посмотрел на Кюдзо, – этого человека. Где ты всему научилась?       - Всему, что я знаю, учила меня бабушка, в нашей деревне нет ни умелых лекарей, ни хороших лекарств, но долг любой жрицы помогать тем, кто страдает, и мы делаем все возможное.       - Ты умна, и у тебя чуткое сердце, ты понимаешь чувства людей, – Ито подошел ближе к Кираре. – Это очень важно в нашем деле, ведь иногда слово лечит лучше многих лекарств. Если хочешь, я бы мог тебя взять тебя в ученики. Но для этого тебе придется покинуть твою деревню и жить здесь долгое время.       - Я бы очень этого хотела! – восторженно сказала Кирара и поклонилась.       - Но сестра... – Комати дернула Кирару за рукав, – Как же мы все будем без тебя?       - За последний год я поняла, что в деревне мне больше нет места, – ответила Кирара. – Слишком многое изменилось, изменилась я сама. Я больше не жрица воды, я научила тебя всему, что знала, и теперь ты будешь заботиться о жителях деревни, Комати. Сестры крепко обнялись, а Ито снова заговорил.       - Но сначала тебе нужно будет поехать в твою деревню и до конца излечить Юми. Считай, что это твой вступительный экзамен. Как только она поправится, приезжай сюда, нам не помешает помощь в уходе за раненным юношей.       - Позаботьтесь о господине Кацусиро, – снова поклонилась Кирара.       - Уж мы не подведем. – Ито перевел взгляд на Кюдзо и заговорил после некоторого раздумья.       - И ты береги себя. Подумай о том, что произошло здесь и помни, в тебе есть нечто большее. Кюдзо коротко кивнул Ито, стараясь не смотреть ему в глаза.

***

      В деревне Канна все было по-прежнему. Солнце освещало деревянные дома крестьян, отстроенные после битвы. Колосья риса клонились к земле – приближался сезон сбора урожая. Дети бегали по улицам, беззаботно смеясь, а вдалеке, на возвышении, виднелись могилы погибших самураев с воткнутыми в землю катанами, рядом развевался флаг семи самураев. Юми вспомнила рассказы Кирары о том, что целый год на холме было на одну могилу больше, а в нее вонзили два парных меча, и от этой мысли ей стало дурно. Смерть Кюдзо казалась ей невозможной, хотя они все ходили по краю, и на этот раз именно она подошла к обрыву слишком близко. Вдохнув глубоко чистый воздух, она оглянулась на самураев. Те тоже осматривались вокруг, изредка кивали знакомым крестьянам, радостно приветствовавших своих героев. После обмена поклонами со старейшиной деревни, Юми проводили в дом старой жрицы воды – было решено, что там Кираре будет удобнее всего ухаживать за девушкой. Крестьяне с удивлением смотрели на высокую, покрытую синяками девушку на костылях, с пристегнутой к поясу катаной, а деревенские сплетницы тут же зашептались и осуждающе закачали головой.       Встречать Рикити вышла Санаэ. Она скромно поклонилась мужу, а затем обнялась с Кирарой и Комати. Юми с волнением смотрела на женщину – по рассказам ей была известна тяжелая судьба Санаэ, но она не решилась заговорить с ней, лишь представилась и поклонилась в знак приветствия. Никто из крестьян не понимал, как оказалась Юми в Канне и что с ней произошло, но на объяснения у девушки не было сил, поэтому она торопливо ушла в дом жриц, оставив рассказы и разговоры на долю товарищей.       Самураев разместили в одном из свободных домиков, в котором они останавливались уже не в первый раз. Они помогали крестьянам в мелких делах, вели долгие беседы со старейшиной, рассказывали о недавнем новом сражении, вспоминали былое. Крестьяне волновались о здоровье молодого самурая и часто упоминали Кацусиро. Кюдзо, как и раньше, ночевал в лесу и вообще редко показывался в деревне. Беспокоившаяся о нем Кирара часто бродила среди высоких деревьев в его поисках, чтобы передать ему еду, потому что даже на обед он не приходил. От осмотра его ран он также отказывался: Кирара пыталась переубедить его, но настаивать не стала – чувствовала, что он не в духе и спорить с ним бесполезно.       За первые три дня, проведенные в Канне, Кюдзо ни разу не заходил к Юми. После того, как ей снизили дозу обезболивающих, ходить стало еще сложнее, и Юми почти не вставала. Кирара, Комати и самураи пытались развлечь ее разговорами, но она все равно бесконечно спрашивала о том, где Кюдзо и чем он занимается, однако на этот вопрос никто ответить не мог. Кирара пыталась убедить Камбея, чтобы тот поговорил с Кюдзо – только к словам генерала он бы прислушался, но Симада лишь задумчиво ответил, что не вправе вмешиваться.       Спустя неделю, когда Кирара ушла из дома по делам, Юми с трудом встала и пошла в сторону леса. По неровной тропинке и мягкой земле с костылями идти было невозможно, поэтому она бросила их у дерева и попыталась пойти дальше без них. Наступать на раненную ногу было все еще больно, колено почти не сгибалось, и вскоре Юми, споткнувшись о корень дерева, упала на землю. У нее не было сил встать, и она осталась лежать на земле. Через некоторое время испуганная Кирара, обнаружив исчезновение Юми, бросилась ее искать. Когда бывшая жрица нашла ее спустя час, Юми все еще лежала на том же месте, ползти у нее не получалось, и на расспросы Кирары о том, зачем она ушла в лес одна, лишь обреченно качала головой:       - Я чувствую, господин Кюдзо скоро уйдет отсюда и оставит меня одну. Мне нужно увидеть его в последний раз.       - Почему вы так думаете? Господин Кюдзо не бросит вас, я уверена, - пыталась утешить ее Кирара, но теперь тоже засомневалась.       - Неизвестно, скоро ли я смогу нормально ходить и смогу ли вообще, а он не будет ждать так долго. Я даже не могу предположить, куда он пойдет дальше…       - Я поговорю с ним. – Уверенно сказала Кирара. После того, как бывшая жрица отвела Юми обратно в дом, она побежала в лес. Теряясь среди деревьев, она совершенно не представляла, где его искать. Выбежав к небольшой речке посреди лесной чащи, она остановилась и закричала изо всех сил:       - Кюдзо-сама! Выйдите, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить! Она оглянулась вокруг, но ее по-прежнему окружали лишь темные хмурые деревья. Она глубоко вдохнула сырой лесной воздух и приготовилась позвать его еще раз, как вдруг увидела краем глаза темно-красный силуэт. Кюдзо молча приблизился и вопросительно посмотрел на Кирару.       - Господин Кюдзо, почему вы не приходите к Юми-сан? – Кирара из всех сил пыталась не показывать эмоции, но получалось плохо.       - Зачем? Ей нужно отдыхать. – ровным голосом ответил он.       - Она очень переживает, что вы уйдете без нее… Кюдзо промолчал в ответ, и Кирара вздохнула.       - Неужели после всего вы собираетесь оставить её, не понимаю… Как бы я не хотела забыть, но я помню все, что вы говорили в бреду, когда тяжело болели. Все, что говорили о ней... Вы ведь столько искали её, столько страданий принесло вам ее исчезновение, почему вы хотите уйти сейчас, когда больше всего нужны ей?       - Так будет лучше для неё.       - Вы сильно ошибаетесь… - Кирара прикрыла глаза. – Я не смогу вас переубедить, но хотя бы побудьте с ней, пока она не пойдет на поправку.       Следующие дни он послушно сидел в комнате Юми, опираясь на стену, погруженный в свои мысли. Он почти не разговаривал с ней, но его присутствие успокоило девушку, и ее самочувствие постепенно улучшалось. Теперь она часто прогуливалась с Санаэ – жена Рикити из рассказов мужа узнала о том, что Юми провела много лет в плену у бандитов, и тяжелое прошлое сблизило их. Вскоре Юми достаточно восстановилась до уверенной ходьбы без костылей, однако переносить большие нагрузки ей было еще сложно. В это же время пришло послание от жителей пещер – Кацусиро наконец-то очнулся, и теперь Ито звал Кирару в Северные пещеры, чтобы она помогла ему восстановиться и начала свое длительное обучение. Пришло время двигаться дальше, и все чувствовали это.       Собравшись в доме жрицы, Камбей заговорил:       - Похоже, пришло время прощаться. Я отправляюсь в Северные пещеры вместе с Кирарой, чтобы увидеть Кацусиро. Что будет со мной дальше, пока не знаю.       - Мне тоже пора, Юкино, наверное, заждалась, – улыбнулся Ситиродзи. – Помните, двери Светлячка всегда открыты для моих товарищей.       - А я останусь здесь, рад снова оказаться дома, не хочется опять разлучаться с женой надолго, – почесал затылок Рикити. – Да и сбор урожая скоро.       - Я тоже останусь здесь и буду помогать жителям деревни во всем, пока Кирара будет в обучении, – сказала Комати. – Можешь положиться на меня, но обязательно возвращайся, я буду скучать! – девочка крепко обняла сестру.       - Что насчет тебя, Кюдзо? – спросил Камбей.       - У меня есть неоконченные дела в Когаке. – Только и сказал он.       - Господин Кюдзо, могу я пойти с вами? – обратилась к нему с волнением Юми. – В Когаке я провела последние годы своей... прошлой жизни. Конечно, за столько лет там все изменилось, но мне хочется увидеть хотя бы частичку того, что напоминало бы мне о тех временах. Кюдзо утвердительно кивнул, и Юми слабо улыбнулась.       Постепенно, разделившись на группы и не тратя время на долгое прощание, самураи покинули деревню Канна, и их дорогам было суждено пересечься лишь много лет спустя.