Часть 2

Бет рассеяно смотрит в тарелку с яичным омлетом и хлебом, медленно накалывая куски на вилку, снова роняя их. Рейчел, сидевшая напротив с уже пустой тарелкой, допила апельсиновый сок, наблюдая за растерянностью техника-сержанта. Светлое помещение, заставленное столами с лавочками, пустеет, и остаются лишь опоздавшие на завтрак солдаты. Привычный шум затихает. Блондинка кидает взгляд на часы на запястье правой руки, замечая, что время для завтрака истекает, а Элизабет так и не собирается торопиться. Опоздания в армии не были шуткой, и следование чёткому графику казались Рейчел одной из самых главных вещей, которые позволяют не попадать в нежелательные ситуации. — У нас сегодня плановая чистка оружия и проверка обмундирования, — как бы невзначай произносит Рейчел, чем, наконец, выдёргивает Бет из мыслей. — Если ты не голодна, пойдём сейчас. Гиббс кивает головой, проглатывая последний кусок омлета, а затем подхватывает поднос. Женщины оставляют посуду на стойке у входа, покидая уже почти пустую столовую, где шумела льющаяся вода и гремела посуда. По коридорам изредка сновали солдаты с бумагами: основная их часть уже была занята тренировками или работой с оружием.  Армейская рутина позволяла чувствовать себя в каком-то безопасном пузыре: несмотря на характерный шум техники, громкие приказы, тренировки, после которых не чувствуешь ног, окружающие живые сослуживцы греют душу. После вчерашней миссии Бет лишь мельком видела цинковые гробы — они не были знакомы близко, но тоска на душе ощущалась даже после стольких потерь. Мысль о том, что их родня ждала солдат на день благодарения или свадьбу родственников, а вынуждена встречать серые трупы, печалила лётчицу каждый раз. Сердце будто останавливалось, словно в солидарность с мёртвыми органами сослуживцев. Она была слишком сентиментальной для армии. Мольбы Богу об упокоении их душ сглаживали это ощущение: так или иначе, теперь они могут обрести мир вдали от этой грязи и жестокости, творящейся здесь. Процедура получения доступа к оружейной комнате всегда была одинаковой, в этот раз не Бет пришлось запрашивать разрешение на открытие комнаты, поскольку, кажется, половина эскадрильи сегодня имела в планах проверить оружие. Около 15 солдат зашли в помещение, слабо освещённое жёлтыми лампами, среди которых были и Рейчел с Элизабет. Каждый отыскал отсек со своим оружием, чтобы взять его. Пилотам, на самом деле, огнестрельное было зачастую не так уж и нужно, и пользовались они им крайне редко. В их распоряжении была одна винтовка GAU-5A, если только сами лётчики не покупали себе что-то отдельно в качестве дополнения. В этом для многих не было надобности: эскадрилья отлично выполняла свои функции по поддержке с воздуха, и в наземный бой вступать они могли только при крушении самолёта — крайне редкая ситуация, которая могла произойти либо с зелёным новичком, либо с Бет. В эскадрилье многие знали техника-сержанта Элизабет Гиббс не столько как сослуживицу или сержанта, командующего маленьким отрядом Клык-3, сколько как вечно попадающую в неприятности женщину. Просто потому что ей нередко казалось, что она умнее начальства. Нельзя спорить, что у неё был определённый военный опыт, которым она умела пользовалась, но, видимо, после академии, в регулярной армии, она полностью растеряла навык беспрекословно подчиняться приказам — самый главный навык солдата. Поэтому Бет и её отряд не направляли на слишком важные миссии, где каждый выбор может стать решающим. Во-первых, сомнения, что техник-сержант в решающий момент пойдёт на поводу у своих убеждений, явно осаждали начальство. Во-вторых, отряд Бет отличался от остальных отрядов эскадрильи тем, что все подчинённые являлись простыми рядовыми. Их навыки и знания были ограничены, в отличие от рядовых первого класса. Элизабет, с другой стороны, было плевать на этот момент — сам факт участия в каких-то операциях казался ей важным вкладом в будущее Америки и обеспечении её безопасности, даже если уроженкой США она не была. Бет гордилась возможностью противостоять террористам и защищать мирный уклад своей страны. Чистка оружия проходила в гомоне, достаточно громком, чтобы вызвать боль у не выспавшейся головы. Уставший взгляд буром проникал в ствол винтовки, а руки никак не могли приступить к действию. Рейчел утомлённо посмотрела на техника-сержанта — ей начало казаться, будто на неё свалилась обязанность заботиться о своём же командире. Блондинку эта мысль бесила. Если это становится её обязанностью, значит, и ранг у неё должен быть выше — нельзя выполнять чужие задачи, не получая за это хотя бы зарплату повыше. Гиббс как-то сказала, что амбиции Рейчел могут завести её в ловушку, на что Уилл, хоть и не показала этого, сильно разозлилась. Бет, которая была на 3 ранга выше, конечно же, легко говорить. К ней уже прислушиваются, она может принимать решения на некоторых миссиях самостоятельно, да и, в конце концов, Бет стоит во главе отряда Клык-3. Это, разумеется, не упоминая более высокую зарплату, от которой ни один здравомыслящий человек бы не отказался. Бет была старше Рейчел на 6 лет. С одной стороны, к 28 годам после академии быть всего лишь техником-сержантом — странно, это вызывает определённые вопросы в отношении навыков и знаний Гиббс. С другой, в 22 года Рейчел всё ещё просто рядовая в этом ущербном отряде Клык-3, где ей ещё не позволено даже наводящимися ракетами воздух-земля пользоваться. Положение Уилл в армии удручало, всё окружение вгоняло её в фрустрацию, и раздражение скрывать иногда было просто невозможно. Её окружали какие-то неудачники, в то время как она была достойна намного большего. — Эй! — громко выкрикивает Рейчел, чтобы вернуть сознание Бет. — Хватит витать в облаках, у нас полно дел. Элизабет видит, как Рейчел хмурит свои тонкие светлые брови, и веснушчатая кожа на переносице начинает бугриться в складках. Ей нужно сосредоточиться, нельзя подставлять остальных. Похлопав себя по щекам, Гиббс надевает перчатки, лежащие на ящике неподалёку от стула, на котором она сидела. Разбирает винтовку по частям, чтобы почистить отдельно каждую деталь. Она осторожно начинает со ствола и выемок в нём, стараясь не позволить себе снова утонуть в размышлениях. Медитативный процесс, который, на самом деле, любили многие солдаты, зачастую как раз за возможность подумать о чём-то своём, вгонял в транс. Бет старалась сейчас не дать привычке взять верх, просто из-за ощущения, что эти возвратно-поступательные движения уронят её в дремоту. После чистки раствором, она осторожно, любовно, тонким слоем, наносит масло на каждый компонент — любимая часть этого ритуала, потому что оружие начинало слабо сиять в тусклом свете помещения. Быстро собирает детали обратно, ещё раз пройдясь маслом по всем движущимся частям. Бросает последний взгляд, оглядывая свою работу. Бет ощущает удовлетворение. Тщательный уход за оружием, так или иначе, был не только приятным времяпровождением, но и залогом возможности выжить. Особенно если это оружие лежит без дела продолжительное время. Рейчел к тому моменту уже закончила со своей винтовкой, осматривая свой шлем — кажется, на нём были мелкие повреждения, которые появились после пробития колпака самолёта. Рядовая не уверена, что эти мелкие царапины требуют какого-то ремонта, а потому со спокойной душой отставляет его подальше. — Ты тщательно проверила кислородную маску? — спрашивает Бет, исподлобья наблюдая за рядовой Уилл. Блондинка кивает, на всякий случай бросая взгляд на обсуждаемую часть шлема ещё раз — видимых повреждений не было. — Тогда пойдём, провожу тебя в лазарет. Вернув оружие и шлем на место, женщины выходят из оружейной, оставляя остальных — явно тянущих время — там. Рейчел не стала огрызаться, всё ещё по совету психолога, которого приходится посещать на базе, контролировать хотя бы часть необоснованной агрессии к своему окружению. Одинаковые коридоры, светлые стены — и вот, они у белых дверей в лазарет. Бет заходит следом за Рейчел. Блондинка быстро находит санитарку, чтобы сменить повязку. Быстрые и чёткие выученные действия: снять блузку, сесть на кушетку и вытерпеть боль от дезинфицирующей мази. Рейчел кусает губы, чтобы не зашипеть от обжигающей боли. Элизабет ждёт, пока плечо сослуживицы заново перевяжут, спешно, но крайне аккуратно, а затем наблюдает за санитаркой, заполняющей карточку Рейчел, пока последняя надевает кофту. Блондинке неловко, что техник-сержант наблюдала за ней всё это время. Важнее — она не понимала этой попытки участвовать в жизни рядовой, граничащей с навязчивостью. Рядовой Уилл поползновения Элизабет сблизиться виделись глупой игрой в дочки-матери. Рейчел уже не 16, и ей казалось, что она уже достаточно взрослая, чтобы избавиться от надоедливой опеки старших по званию. Тем более, кого-то вроде Бет. Может быть, поучения от уоррент-офицера или даже второго лейтенанта Рейчел бы смиренно приняла, но кем была Бет? Элизабет напротив, считала, что её положение обязывало так или иначе заботиться о подчинённых. Более того, именно поведение Рейчел всегда наводило Бет на мысль, что рядовой необходима эта забота — в армии каждый сам за себя, и без какого-никакого покровительства можно запросто попасть в самые неприятные — ужасные — ситуации. Элизабет сама не раз тонула в неприятностях, потому что не было кого-то, кто мог бы поддержать или прикрыть. Это одна из причин, которая побудила её взять ответственность за Рейчел. Уилл казалась ещё слишком горячей и неопытной. Желание получить всё и сразу чуть ли не на лбу горело красной вывеской у блондинки, и отпускать её в свободное плавание — подписать ей приговор чёрной полосы неприятностей. Солнце на улице, через которую нужно было дойти до ангара, ослепило обеих. Прохлада обдала тело, вызвав лёгкие мурашки. Чистый воздух приятно ощущался после ядрёных запахов растворов и масел, наполняя лёгкие, щекоча их. Белые облака казались такими чистыми и пушистыми, будто на них можно спать. Бет бы с радостью улеглась на них, зарывшись носом в мягкую вату этой белизны. Ангар стоял поодаль от казарм, до него было позволительно доехать на одном из внедорожников, которые имелись у ЧВК, но приятная погода подталкивала к решению пройтись. В теории, это должно было занять около 20 минут быстрым шагом. Унылый пейзаж окружал лётчиц: малое количество поросшей травы, ещё не озеленившиеся редкие деревья, которые не срубили для места под другие здания и ангары, песчаные и гравийные дороги. Слева от них был тренировочный комплекс, состоящий из большой беговой дорожки и череды препятствий. Там уже занимались солдаты, явно запыхавшиеся, уставшие, едва ли не валившиеся с ног. Пехоту тренировали очень усердно, готовя едва ли не к любым ситуациям на поле боя. Наверное, стоило бы радоваться, что для пилотов физические тренировки предусмотрены не такие тяжёлые и усердные. Оно и понятно, опять же, рассматривались ситуации, когда лётчики могут попасть на передовую пехоты, но случаи эти крайне редки, а потому лучше сосредоточиться на их мастерстве управления самолётом. Беззвучный голос в голове отсчитывал темп, с которым девушки шли в ногу. Это было привычно почти для всех солдат, при том, скорость могла меняться, но синхронность шага — нет. Всегда был тот, кто задаёт этот ритм, с которым тяжёлая обувь ударялась о поверхность на земле с глухим стуком. Шаг Бет был шире из-за роста, но Рейчел умело поспевала за техником-сержантом, не отставая. Пожалуй, это первое, чему учатся солдаты в армии, сразу после беспрекословного послушания. — Так о чём ты говорила с теми англичанами? — как бы невзначай спросила Рейчел, отводя взгляд от Бет. Блондинка чуть дёрнула плечом, как будто вздрогнув от прохлады. — Толком-то мы и не поговорили, просто узнали, кто откуда родом, — шатенка пожимает плечами, осматривая Уилл. Сегодня она, кажется, чувствовала себя немного лучше: приглаженные волосы, отсутствие мешков под глазами, хотя и характерная бледность из-за ранения. Переживания Рейчел не давали Бет покоя. Хотелось разговорить её, выведать всё, что её гложет, но осознание, что такие решительные действия могут отпугнуть рядовую охлаждали пыл техника-сержанта. — Так прям и было, тот стрёмный в маске такой: «Я из Лондона»? — сымитировала она мужской голос, что вызвала смешок у Бет. Было особенно забавно из-за ужасного несоответствия техасского акцента и скауза Гоуста. В голове всплыл образ его жуткого черепа, из глазниц которого сверкали тёмные глаза, словно смотрящие сквозь человека. — Ладно, только я сказал, откуда. Спросил из-за акцента. — Поражаюсь, как ты, после стольких лет в Америке, не утратила этот британский говор, — Рейчел наконец взглянула на Бет с саркастичной ухмылкой. — Так… ничего про того парня с РПГ? — Намекаешь, не спрашивали ли они про сбитый самолёт? — рядовая тушуется от этого вопроса, отворачиваясь снова — наблюдает за тренирующимися солдатами. — Нет, ничего. Напряжённые плечи Рейчел опускаются, будто эта тема разгрузкой висела на ней всё это время. Бет не решается уточнять что-либо. Она надеется, что Уилл когда-нибудь сама заговорит о том, что её гложет, и Элизабет старается создать комфортную атмосферу для рядовой. Уже вскоре они доходят до ангара с открытыми воротами, где снуют туда-сюда техники, меняющие масло у самолётов. Это, на самом деле, входило в обязанности Бет, как техника-сержанта, но сегодня часть этих дел решили взять на себя другие, возможно, потому что именно самолёт отряда Клык-3 был выведен из строя. Сейчас ему меняли колпак, осматривая на другие повреждения. Больше всего их волновал топливный бак, который мог спровоцировать взрыв техники. К осмотру экипированных ракет присоединяется и Бет в попытке найти (хотя, скорее, не найти) какие-либо отклонения в их состоянии. Она берёт в руки планшет, подходя для осмотра своего самолёта. Отмечает на экране отсутствие видимых повреждений на управляемых ракетах воздух-земля на двигателе и крыльях, а также исправную работу датчиков. Рейчел наблюдала, слушая краткие комментарии-объяснения Бет. — Осматривай двигатель внимательно, любая царапина может спровоцировать взрыв, который подорвёт тебе крыло, — Лиз кидает взгляд на блондинку, отмечая в планшете ещё один пункт. — Я помню, через пару дней у Ноа заканчивается отпуск. Как ты, пойдёшь на побывку после него? Вот здесь, видишь? — она чуть кивает, указывая на повреждения на обшивке. — О таких царапинах надо сообщать техникам, чтобы они провели диагностику ракеты. — Да, определённо, — Рейчел старательно всматривается в обсуждаемую деталь, едва ли различая это повреждение. Она хотела сама найти что-то, чего до этого не нашла Бет. Показать свою старательность таким образом. — Не забудь заявление написать заранее, я подпишу. Остальные ракеты, вроде бы, в порядке. Надо осмотреть ракеты самолёта Ноа. Они подходят ко второму самолёту в ангаре. Бет позволяет Рейчел самой осматривать технику под наблюдением, периодически замечая её невнимательность — Рейчел не отвечает на комментарии, но её голос становится всё более сухим, жёстким, словно она сдерживала в себе рвущееся наружу пламя, и одно лишнее слово откроет целый поток скрываемого гнева. Отметки на выделенные пункты шатенка делала сама, внимательно наблюдая за процессом осмотра. Чувствовался лёгкий дискомфорт от новых ответов Уилл, но Бет старалась не подавать какого-то виду. — Техник-сержант Гиббс, это уоррент-офицер Крейг, приём! — раздаётся по связи в наушнике. — Приём, техник-сержант Гиббс на связи, — ларингофон на шее улавливает звуки, не позволяя посторонним шумам перебивать её. — Подойди к моему кабинету срочно, нужно подписать отчёт по последней миссии. Тебе надо подтвердить условия подбития самолёта рядовой Уилл, отбой, — не дожидаясь подтверждения сообщения, прерывает связь Крейг. Шатенка вздыхает. — Рэйчел, мне надо отойти, попробуй заполнить отчёт о состоянии ракет сама, я потом перепроверю, — Бет передаёт планшет Рейчел, доверительно всматриваясь ей в глаза. Ей кажется, что такая ответственность заставит Уилл тщательнее выполнять приказ, хотя это и нарушало устав. В зелёных глазах блондинки словно что-то засверкало на мгновение, и та неловкость, которую чувствовала Гиббс ослабла. Техник-сержант не могла думать, что рядовая решит сдать её, а потому без сомнений вышла из ангара. Пришлось подсесть к другим солдатам во внедорожник, чтобы быстрее добраться до корпуса. Мужчины переговариваются между собой о чём-то своём, перекрикивая шумящий мотор. Бет в разговоре не участвует, в душе надеясь, что уоррент-офицер не решит поучать её или комментировать что-либо в этот раз. В нём замечалась поразительная любовь к завуалированным оскорблениям подчинённых — характерная черта многих солдат, добившихся хоть каких-то высоких званий, при том было совершенно неважно, получили они их после участия в боевых действиях или после окончания академии. На Бет он точил зуб с особым энтузиазмом — за неё приходилось отчитываться чаще обычного, хоть и нередко по мелочи. Связи с бывшими морпехами регулярной армии сильно Элизабет не помогали, и защищать её было некому. Вышестоящие вообще любили указывать именно Бет на то, что она женщина, и таким как она место на кухне, в ожидании мужа. Это, в свою очередь, по самооценке Бет било достаточно сильно: мать придерживалась похожего мнения, потому что это традиции, женщина должна быть за мужем, повиноваться ему, должна быть хранительницей очага, даровать жизнь детям, а не уничтожать цели с летающего монстра с разрисованной мордой. В голове иногда всплывали и поучения отца, ушедшего из семьи несколько лет назад. Они мало чем отличались от взглядов матери, в конце концов, оба родителя были религиозными консервативными людьми, только отец был строже и более фанатичен в своих методах воспитания. У Бет пока были силы бороться с этим давлением, особенно когда два фронта — со стороны матери и отца — превратились в один, только со стороны мамы. Быстро добравшись до места назначения, шатенка стремительным шагом проходит через коридоры в поиске нужного кабинета. Помещение, где сидел Крейг, было меньше, чем штаб эскадрильи, но и предназначалось всего лишь для 4 человек. Серые столы с компьютерами, чёрные стулья и 1 фикус — единственное наполнение комнаты. Брюнет, освещённый голубоватым светом монитора, сейчас был один — заполнял какие-то другие документы. Он быстро обращает внимание на стоящую в дверях Бет, снова хмурится, как каждый раз, когда видит её. — Давай быстрее, мне надо будет отнести отчёт дальше на подписи лейтенанту, капитану и полковнику, — мужчина выуживает скреплённые исписанные листки бумаги, подталкивая к краю стола. Бет в два шага подходит ближе, стараясь по диагонали просмотреть написанное — отчёт писала Рейчел, её слова также подтвердили солдаты из пехоты и штаб-сержанты, наблюдавшие за происходящим. Крейг внимания к деталям от Элизабет, на самом деле, не требовал. Ему было плевать на мнение техника-сержанта, поскольку уже некоторые подписи были собраны — он явно не собирался ничего переписывать и заново бегать по офицерам. Неотрывно смотрит на то, как женщина достаёт из внутреннего кармана чёрной ветровки собственную ручку, мелко подписываясь под текстом отчёта, а затем выхватывает документ. — Проваливай, — бросает он, вставая из-за стола. Ему было необходимо оперативно собрать оставшиеся подписи, а перед этим закрыть кабинет. Элизабет послушно выходит из кабинета вперёд Крейга, отходя от двери как можно дальше, внезапно натыкаясь на знакомую мужскую фигуру. Забыть этот позывной вообще невозможно — Соуп — и Бет смотрит на него с каким-то интересом. Он тоже замечает женщину, обворожительно улыбаясь. Такая улыбка очень крепко заседает в памяти, и Бет уверена, что этот мужчина разбил не мало женских сердец. Или осчастливил их. Шотландец широким шагом приближается к Бет. — Эй, Квин! — его акцент всё ещё дразнит слух, оставаясь непривычным и родным одновременно. — Ты откуда? — Привет, Соуп, — Бет старается дружелюбно улыбнуться в ответ, несмотря на усталость и раздражённость после разговора с Крейгом. — Из кабинета уоррент-офицера. Отчёт с последней миссии, — кратко пояснила она. — Ну да, — мужчина издаёт смешок. — Куришь? — он дожидается лёгкого кивка шатенки, а затем подхватывает её за плечо, выводя на улицу, даже ничего не спрашивая. Бет слегка ошарашена, но не вырывается, послушно следует за мужчиной на полголовы выше неё. У него широкий шаг, и женщине приходится ускоряться, чтобы сильно не отставать. Шотландец на вид очень крепкий, широкая спина и сильные руки туго обтянуты серой футболкой. Амуниция придавала ещё большей массивности его фигуре, хотя он и не носил полный комплект. Солдаты ЧВК редко носили футболки, зачастую одетые в чёрные ветровки, куртки, толстовки или водолазки с длинным рукавом, поэтому Соуп выглядел слегка непривычно на фоне остальных «теней», сновавших по базе. В какой-то мере, это даже радовало глаз. Они отходят от дверей чуть влево, скрываясь в тени ствола большого — самого старого здесь — дерева. Это позволяло не щуриться на солнце. К тому же, здесь была приятная атмосфера для лёгкого разговора ни о чём. Небо было чистым, а лёгкий ветер всё никак не унимался, подхватывая какие-то травинки и песчинки, как бы жонглируя ими, затем словно намеренно роняя. Бет чуть поёжилась, даже в ветровке было слегка прохладно. Она задавалась вопросом, как Соуп, стоявший в одной футболке, не мёрз. На его руках не было заметно даже мурашек. — Так что за позывной «Квин»? — мужчина обхватывает губами толстую сигарету, поджигая её зажигалкой. — Типа королева поля или что? — М-м, нет, — Бет прерывается, также доставая одну из последних сигарет из пачки. Она хлопает себя по груди и бёдрам, разочарованно закидывая голову назад. Женщина забыла зажигалку в других брюках. Соуп понимает её без слов, протягивая зажигалку прямо к её губам, прокручивая колёсико. Огонь ярко загорелся и быстро зажёг сигарету, опаляя бумагу. Дым попал в полость рта, обжигая горло. Эта горечь всегда спасала и отвлекала от нудного или, наоборот, слишком загруженного дня. Бет освобождает губы, продолжая разговор. — Спасибо. Когда я служила в регулярной армии морлётом, ребята постоянно шутили над моим акцентом — он тогда был сильнее. Ну, додумались до сравнения с королевой Элизабет. Вот, и прозвище прицепилось. — Серьёзно? — его гортанный смех был громким, раскатистым. Он стряхнул пепел с сигареты. — Ну ничерта ж себе, «додумались», а чего не Элизабет Тейлор? Надо рассказать своим, что королева даже сюда дотянулась, конечно! — Стой, ты им расскажешь?.. — опешила Бет, смущённая, раскрывая глаза шире. Ей всегда было неловко рассказывать о своём позывном, потому что считала его невероятно глупым. И, надо полагать, другим британцам эта "шутка" может показаться вообще не смешной. — Не-не, погоди, скажи тогда хотя бы, почему у тебя такой позывной. «Соуп» явно оригинальнее звучит. — Извини, военная тайна, — пожимает плечами Соуп, сразу становясь серьёзнее, всматриваясь в глаза Бет так, словно ожидая от неё безграничного понимания. У него были светлые голубые радужки, почти такие же, как у самой шатенки. Такие можно сравнить с небом после дождя, и сразу ощутить этот запах мокрой травы или влажного асфальта. Затем вновь улыбается, как-то заговорчески, как будто просто хочет подразнить. — Да ладно, ты и сама могла не рассказывать, я же не заставлял. Тем более, мне надо идти, так что, может, в другой раз. Соуп взмахивает рукой на прощание, быстро удаляясь обратно в корпус, по пути выкинув бычок в урну, оставляя Бет в замешательстве. Она накрывает глаза рукой, коря себя за такую откровенность. Ей, в общем-то, ничего не стоило соврать, придумать сказку о том, какая она фанатка Фредди Меркьюри и группы «Квин». Возможно, это Соуп заставлял её быть такой честной, казавшийся кем-то, кто не несёт в себе ни малейшей опасности, а может, Бет просто плохо врала сослуживцам. По крайней мере, в таких простых вещах, как происхождение позывного, даже если считала эту историю одну из самых не заслуживающих внимания в её жизни. Женщина делает последнюю тяжку, отходя к урне. Тело потяжелело из-за дозы никотина, ноги стали ватными. Горечь во рту начала казаться скорее мерзкой, чем приятной, и её захотелось смыть водой или даже зубной пастой. Несмотря на это, приятное ощущение разлилось внутри измождённого организма. Бет уточняет по рации местонахождение Рейчел, договорившись встретиться с ней у тренировочного комплекса. Через 6 минут начнётся тренировка, и, кажется, Бет уже слышит громкие команды инструктора. На дорожке заканчивал пробежку предыдущий отряд, раскладывая рюкзаки с грузом на земле для следующих солдат. Члены эскадрильи подтягиваются к дорожкам, начиная подготовку к тренировке. Закинув на плечи рюкзаки, солдаты уже встают на исходную позицию. Инструктор подходит ближе, довольный, что не пришлось тратить время на лишнее ожидание. Он отдаёт команду приготовиться, дует в свисток. По сигналу солдаты начали размеренную разбежку, стараясь очистить мысли. Впереди долгий час утомительных физических упражнений, после которого — долгожданный обед. Нужно не забыть проверить работу Рейчел.