Часть 2

Звук будильника был настолько раздражающим, что Анна в одно мгновенье потянулась к телефону, чтобы выключить его. Жутко хотелось спать, болела голова, да и настроение было не самым лучшим. Анна встала с постели, накинув на себя халат, и отправилась в душ. Вместо бодрящего душа она услышала гул в трубах — отключили воду. Не самое доброе утро. Привыкшая к жизни в студенческом общежитии, Анна вспомнила, как, не желая сидеть в очереди в ванную, она умывалась на кухне, а когда отключали воду, пользовалась остатками воды в чайнике, чем сейчас и занялась. Радовало, что в этом хостеле были большие бутыли воды, и она спокойно умылась, не экономя воду. — Главное ничего не забыть, надо собрать все вещи. Так, в ванной полотенце и шампунь надо сейчас забрать, потом не будет времени. — Анна рассуждала вслух, что и как она сейчас будет делать. Странная привычка, но она помогала ей концентрироваться на бытовых мелочах. Анна собиралась на работу не спеша, выбранный комплект одежды не стала менять, оставила все, как было задумано еще вчера. Низкий тугой пучок, чтобы не мешали длинные волосы. Белая свободная футболка с эмблемой тигра на груди, заправленная в темно-синие джинсы с завышенной талией. Синяки под глазами от недосыпа Анна скрыла тонким слоем ВВ-крема, и последним штрихом стало масло для губ с ароматом черешни. Посмотрелась в зеркало и, довольная результатом, начала собирать оставшиеся вещи. Договорившись на ресепшене, Анна оставила свой чемодан у хозяйки хостела, чтобы вечером вернуться за ним. Хоть путь на работу был быстрым, Анна успела намокнуть под моросящим дождем и раз за разом прокручивала мысль, что вчера была слишком грубой, слишком агрессивной с главным бухгалтером. «Как мне смотреть ей в глаза после такого? А если у меня будут проблемы, как мне тогда поступить? Я ведь так и не поняла, как решилась на такую дерзость. А дерзость ли это? Эта главбух, может, ей стыдно стало, что я какую-то ошибку нашла. Интересно, я бы также отреагировала, если бы мне указали на мою ошибку перед начальством? Нет, бред какой-то. Зачем я ищу оправдания? Не я первая начала. Ладно, я была довольно резкой, нужно за это извиниться. Может, получится все исправить? Ладно, посмотрим, как всё пойдет». Виднелось серое здание, и чем ближе подходила Анна, тем сильнее ощущалось волнение. Уже перед самыми дверями, Анна сделала глубокий вдох-выдох, выпрямила спину и только хотела зайти, как увидела большого черного кота. На улице дождь, а он абсолютно сухой, подошел к ней, ткнулся носом в ее ногу, мол, «давай, открывай двери, чего встала, как истукан». Взгляд котика казался Анне осознанным, будто это не животное, а запертый в этом теле человек. Анна сделала глубокий вдох-выдох и вошла внутрь.

***

— Милая, ну и навела тут шороху вчера! Ты бы видела, как из кабинета Олегыча вылетела Светлана Васильевна. Что ты ей такого сказала, что она тебя вчера весь день вспоминала? — Она поругалась с Петром Олеговичем? Много говорила обо мне? — А то! Она так дверью хлопнула, я думала, тут всё здание сложится, как карточный домик. Да, милая, нажила ты себе врага с первого появления. Давно я не видела, чтобы она кого-то материла так долго. Ну, даешь! Ладно, ничего, можешь всегда обращаться ко мне, если будут проблемы с бухгалтерией. И, поверь мне, милая, они у тебя точно будут. — Спасибо, Татьяна Ивановна. Женщина провела экскурсию по кабинетам, научила пользоваться стареньким МФУ. И когда уже прошли все кабинеты, Татьяна Ивановна направила Анну к руководителю, чтобы он показал рабочий кабинет Анны и познакомил ее с непосредственным начальником. Она бы с радостью показала ее кабинет сама, если бы не недавний конфликт с Кузьмичем. Тот в шутку назвал Татьяну старой каргой, на что та сердечно оскорбилась и обиделась. И обиду свою демонстрировала довольно открыто: избегала общества Кузьмича, игнорировала любые упоминания о нем. Да, детское поведение для довольно-таки взрослой женщины. Но все в офисе понимали, что это продлится пару дней и на работе никак не отразится, поэтому просто наблюдали за происходящим в очередной раз. — Петр Олегович, доброе утро! — Анна стояла на пороге и наблюдала, как руководитель перебирает стопку документов и что-то в них разглядывает. Мужчина поднял взгляд из-под очков и обрадовался появлению Анны. — Ты вовремя! Расскажи-ка мне, Анна, как ты вчера нашла ошибки в смете? Я вчера сам все проверил и, знаешь, в какой-то момент подумал, что это ты ошиблась, и зря я обругал Светлану Васильевну. — Честно говоря, это вышло случайно. У меня в дипломе был аналогичный проект, и общая стоимость была меньше. И я не забыла, как считала стоимость балок и пыталась уменьшить ее. Если бы не диплом, я бы и не обратила внимания, я же не бухгалтер. — Хорошо. Давай-ка после работы зайдешь ко мне, будет у меня особое поручение для тебя. Это все вечером, а сейчас пойдем познакомлю тебя с твоим начальником. Он мужик хороший, но может нагрубить, это не со зла, просто привычка работать с мужиками. Ладно, сама все увидишь. Двое молодых мужчин, на вид до тридцати лет, и мужчина лет пятидесяти, уставились на Анну, когда она вошла в кабинет в сопровождении руководителя. — Знакомьтесь, это ваша коллега Анна. Девочка только с института, но смышленая. Самый взрослый из всех, видимо, тот самый Кузьмич, встал из-за стола, сделал пару шагов к Анне, осмотрел ее с головы до ног и начал возмущаться, не стесняясь в выражениях: — Етить твою мать! Олегыч, я помощника просил! А ты кого взял? И что, что мне с ней делать? Мне помощник нужен, а не секретутка. Я этих сосунков только воспитал, — мужчина указал на молодых людей, — а теперь с этой соплячкой возиться буду? Тьфу! От Анны не скрылось то, как парни сдерживали смешки и как покраснел Петр Олегович; он хоть и предупредил о своеобразном общении начальника, но Анна оказалась не готова к такому. Утренние переживания и неуверенность в себе требовали убежать, закрыться от этого мира и плакать. Долго плакать и кричать, жалея себя. Анна сжала кулаки, сдержала напрашивающиеся слезы, сделала глубокий вдох-выдох и расслабила руки. — Кузьмич, во-первых, перед тобой стоит девушка… — Вот именно! Как ее на стройку отпускать? Ладно, она хотя бы в кедах. Но это не дело. Я тебе говорил свои критерии, — перебил Кузьмич. Петр Олегович громко стукнул по ближайшему столу кулаком и стальным голосом сказал всего одно слово, но в то же мгновение в кабинете воцарилась тишина: — Молчать. — Гневный взгляд был лучше любых слов. Судя по реакции всех присутствующих в кабинете, для Петра Олеговича было редкостью такое поведение. — Теперь слушаем и не перебиваем своего руководителя или забыли про этику? Я вам это быстро напомню, посидите месяц без премии и сразу вспомните, как должны себя вести. На чем я остановился? Ах да, точно. Кузьмич, прежде чем возмущаться, посмотри, что она из себя представляет в работе. Даю вам неделю на знакомство и притирку. Через неделю вдвоем ко мне в кабинет. Понятно? — Петр Олегович посмотрел на Кузьмича, затем на Анну. — Что молчим, я повторять должен? — Понятно, — робко пролепетала Анна. Не так она себе представляла знакомство с коллективом, совсем не так. — Да, понял, понял. Вон, сам-то как напугал девчонку. Ты иди, а мы тут разберемся. — Кузьмич подошел к пустому столу, — Это твое рабочее место, Ань. Сейчас посмотрим, что ты умеешь. Петр Олегович ушёл, оставив после себя ощущение неловкости. Щеки Анны залились румянцем, пальцы чуть дрожали, хоть она и пыталась это скрыть, скрестив пальцы в замок. Она смотрела на своего начальника и пыталась понять, кого же он ей напоминал: мужчина средних лет, славянской внешности, русые волосы с редкой сединой и серо-зеленые глаза, густая борода и усы. Только ей начало казаться, что она вспомнила, кого напоминает Кузьмич, как он с ней заговорил, сбив ее с мыслей: — Ты это, не серчай на меня. Я человек простой — что думаю, то и говорю. Ну, давай посмотрим, че могешь делать сама. Кузьмич свалил кучу папок на стол Анны и стал разбирать с ней первый попавшийся проект. До обеда Анна не отрывала головы от чертежей, объясняя каждую линию и ее значение. Хотя она и понимала в какой-то степени своего начальника, но это никак не могло оправдать его грубость. Так грустно стало в этот момент. Неужели к ней всегда будет такое отношение? Анна старалась, показывала все свои знания, которые ей дал университет и дополнительные часы самообучения. Она не всегда правильно отвечала, но было видно, что полученные знания Анна старалась использовать по максимуму. То, что она не знала, она пыталась анализировать и понять, как и для чего предназначены те или иные элементы на планах, чертежах, схемах. И не зря. К обеду Кузьмич стал добрее, как-то по-отечески, что ли, смотрел на Анну и сказал: — Ладно, пошли на обед, булку сладкую куплю тебе в качестве извинений. Или ты это из этих, которые воздухом питаются? Вон тощая какая. — Я всё кушаю, просто не всегда время есть. И сейчас я бы с радостью съела булочку, — Анна тихо хихикнула. Может, и не такой плохой день сегодня. Все повставали из-за столов и пошли куда-то за Кузьмичом, и Анна следом за ними. Столовая была на первом этаже, куда сходился весь офисный планктон этого здания. Старый зал возвращал в прошлое, лет на двадцать точно. Вообще, весь город создавал впечатление, что цивилизация и эволюция обошли его стороной. И как бы странно это ни было, Анне нравилось. Была в этом какая-то особая атмосфера. Уже на обеде Анна познакомилась с оставшимися коллегами. Сначала, в очереди перед раздачей, она познакомилась с Вадимом, высокий темноволосый мужчина с глазами цвета ночи, смуглая кожа, будто мужчина проводил много времени на пляже, высокий, статный. Им хотелось любоваться, а стоило ему заговорить, как Анна заслушалась его голосом. Низкий тембр был притягательным, его хотелось слушать, не перебивая. Вадим пропустил Анну перед собой. Может, это было жестом вежливости, может, хотел посплетничать с другой девушкой из очереди, может, просто хотел оценить ее фигуру. Подходя к столу, мимо проходящая девушка задела Анну плечом, и вроде было это случайно, но Анна в случайность не верила. Да и то, как на нее пялились девушки за соседним столом, не скрылось от внимания. На помощь пришел второй коллега — Павел. Не менее высокий, чем Вадим. Светлые волосы, собранные в пучок, и голубые-голубые глаза, в которых при должном желании можно было утонуть. Он подхватил Анну под локоть, чем не дал подносу в ее руках наклониться. Ее обед был спасен. Как и ее настроение. Анна робко поблагодарила Павла и присела рядом с Кузьмичем. Павел сел по диагонали от нее, а только подошедший Вадим сел напротив. Анна чувствовала взгляды в спину, она была уверена, что это девушки с бухгалтерии, даже не сомневалась в этом. Видимо, вчерашний конфликт был уже всем известен. Обедать под пристальным вниманием коллег и пилящим взглядом девушек было неудобно. Стояла тишина, было слышно, как ложка Кузьмича шкрябает дно тарелки с супом, как Вадим режет ножом кусок отбивной, как Павел хрустит брокколи из салата. Было неуютно. Совсем. Тишину прервал Кузьмич, рассказывая какую-то смешную историю про недавний отдых на природе, о рыбалке и упущенной «во-о-о-от такой огромной рыбёхе». Его мимика смешила больше, чем сама история. А его неподдельное возмущение вызывало искренний смех. Вадим встрепенулся и как бы в тему о природе заговорил с Анной: — У нас на следующих выходных будет корпоративный выезд на природу, уедем в субботу утром, а днем в воскресенье — назад. Татьяна Ивановна успела сказать про это? — Нет. Не думаю, что поеду, — Анна мысленно прикидывала, во сколько обойдется эта поездка, да и останутся ли у нее деньги к концу следующей недели. — Да не переживай ты, мы всегда на эту базу за город ездим. Вон, в этот раз будет стилистика под Ивана Купалу. Да и грех не ехать, если фирма за все платит. — Вадим сделал самую милую улыбку, на какую только был способен. — Купала? — Анна чуть нахмурилась, не совсем понимая, как это все связано. И если бы Анна сейчас заглянула под стол или столешница сделалась бы прозрачной, то увидела бы, как Вадим толкает в ногу Павла, чтобы тот подыграл ему или промолчал. Но Анна не заглянула под стол, а столешница не сделалась прозрачной. Сергей оторвал взгляд от телефона, угукнул и снова уставился в телефон. — Говорю же, ночь И-ва-на Ку-па-лы, будем гулять и веселиться всю ночь. Ну, те, кто сможет, вот Кузьмич просто накатит и спать пойдет. Так что, поедешь? — Я подумаю. Когда поездка? — Анна не стала показывать, насколько сильно ей стало любопытно. — На следующих выходных. Так что, давай, у тебя есть время подготовиться. — Подготовиться? — Ну да. Говорю же, И-ван Ку-па-ла. Тематика отдыха будет такой. Это тебе не просто пьянка на природе. А ты, кстати, пьешь? — Нет, не пью. Тут на Анну скосился Кузьмич, приподнял бровь и спросил: — Больная что ль? Или дурной становишься? — Нет, просто не пью, мне не нравится, что человек становится каким-то другим под действием алкоголя, да и вкус неприятный. — Вкус не нравится, посмотрите-ка на нее. Ты мою настойку не пробовала! Вон, я тебе возьму мятный ликер, сам делал. Попробуешь, потом будешь говорить, что ничего вкуснее в жизни не пробовала. Ты это, булку жуй-жуй, сильно тощая. Жуй-жуй. — Вы, Леонид, своим интересам не изменяете, — фыркнула мимо проходящая Татьяна Ивановна. — Ну, Танюха, все, давай мириться будем. Я же привез твои птуньи, будь они неладны. — Петунии. — Вот их, да! Вон, продажника заставил все цвета для тебя собрать. И знаешь, потратился хорошенько так. Поэтому все, Танюх, заходи к нам на чай, нам без тебя скучно. Да, парни? Павел и Вадим дружно закивали, а Анна лишь тихо захихикала. Общение Татьяны Ивановны и Кузьмича было милым, будто они старые друзья или супруги, прожившие в браке всю жизнь. Закончив с едой, Анна вышла на улицу; серые тучи сменились белыми облаками, похожими на сладкую вату; проглядывающее сквозь них солнце заставляло блестеть капли дождя на траве, цветах, листьях деревьев. Садиться на лавочку не стала, та не успела высохнуть. Из ниоткуда появился черный кот, которого она видела утром. Анна сходила в магазин, купила корм и пластиковую тарелку. Напротив офисного здания, на еще влажной от дождя лавочке стояла пластиковая тарелка с кормом; черный кот с янтарными глазами внимательно смотрел за Анной, а она спокойно ждала, пока тот поест. Через некоторое время кот ластился о ногу Анны, мурлыкал, да так громко, что казалось, кто-то включил на динамике максимальную громкость. — О, да ты Чернухе приглянулась. Вот это странности какие! Ты это, не ведьма, Ань? — вышедший из офиса Кузьмич в сопровождении коллег был искренне удивлен. — Чернуха нас всех кошмарит, фырчит и морду воротит. А она, это, ласковой умеет быть. Странности какие, странности. — Да какая я ведьма? Леонид Кузьмич, не шутите так, — Анна хихикнула и вернулась к поглаживаниям Чернухи. Павел и Вадим залились смехом, да таким заливистым, заразительным, что и Кузьмич не сдержался. Успокоившись, он перевел дыхание и заговорил: — Мое упущение, так и не представился тебе. Я Леонид Андреевич, а Кузьмич это так, все называют, а я и привык. Слишком похож на него, ну этого, Кузьмича из «рыбалки». Анна стушевалась, покрылась румянцем, стало совсем неловко, и слова будто вылетели из головы. — Простите, а даже не спросила Ваше имя, — Анна робко отвернула голову, глянула на коллег, — Павел ей подмигнул, а Вадим ярко улыбался. — Да не красней ты, зови меня Кузьмич, мне даже нравится. Но ты это, задумайся, Чернуха никого к себе не подпускала. Ну, точно, странности какие-то. Остаток обеденного времени Анна провела с Чернухой, после вернулась к рутинному объяснению всех элементов на планах. День пролетел быстро, уже ближе к вечеру Кузьмич сказал, что завтра даст «легкий проект», чтобы Анна начала с ним работать. А на сегодня отпустил ее домой пораньше. Под шуточные возмущения Павла и Вадима, Анна вышла из кабинета. Как и просил Петр Олегович, Анна перед уходом зашла к нему, ей и самой было интересно, что же он хотел от нее. — Все, что я сейчас попрошу тебя сделать, должно остаться в тайне, понимаешь? — Не совсем. Петр Олегович, это из-за вчерашнего? Я могу пойти извиниться перед Светланой Васильевной, так ее зовут, да? — Извиниться? Нет, Анна, перед кем, а вот перед ней извиняться ты не будешь. Пригрел змею на своей груди. Я давно перестал проверять бухгалтерию. О чем сейчас жалею. Ты, Ань, учись на чужих ошибках. На работе нет друзей, только коллеги, особенно в бухгалтерии. Анна уже поняла, о чем дальше пойдет разговор, но не стала перебивать Петра Олеговича. — Ты не бухгалтер, но ты нашла ошибку, хотя уверен, что это не ошибка. Будет у меня к тебе просьба: я собрал сметы, счета, счет-фактуры, а тебя прошу проверить каждую позицию. Естественно не в рабочее время, естественно с отдельной оплатой, и естественно — все должно быть в тайне. Ты лицо новое, непредвзятое, сейчас меня обманывать не станешь, ибо дорожишь работой и жильем, да и испортить свое резюме плохим отзывом не захочешь. Угроза? Предупреждение? Как говорил Кузьмич, «странности какие-то» в этой фирме. Анна округлила глаза, слишком сильно удивилась такому «предложению». А Петр Олегович все не заканчивал свою речь: — Ты сегодня обо всем подумай, а завтра утром придешь ко мне с ответом. — Петр Олегович, я бы и так Вам помогла, без угроз, — глаза чуть заблестели, но Анна сдерживала себя, «нельзя плакать! Нельзя плакать! Не сейчас! Не здесь!». Может вид Анны, может угрызения совести или какого другого чувства, но Петр Олегович чувствовал себя виноватым, что ему совсем не нравилось.

***

Долгожданный переезд. Уже стоя в подъезде, Анна представляла, каким будет ее новое жилье. Ожидание с реальностью не совпало. Прихожая встретила Анну массивным шкафом, трюмо с тремя зеркалами, покрытыми хорошим слоем пыли; в самой комнате вдоль всей стены стояли шифоньеры, такие же массивные и лакированные, как шкаф в прихожей; тяжеленный стол с глянцевой поверхностью был весь в царапинах, и задвинутый деревянный стул. Самыми современными оказались раскладной диван, светодиодные лампочки и микроволновка на кухне. На этом современность закончилась. Осматривая квартиру, Анна понимала, как раньше тяжело было доставать хорошую мебель, у нее действительно была цена и ценность. Разложив вещи в шкафу, Анна расстелила диван и легла отдыхать. Странный день. Очень странный день. Анна размышляла о своем будущем, о работе, о жилье, о родителях. «Мама до сих пор не знает, что я переехала. Не удивительно, она ни разу не звонила. Даже не поздравила с защитой диплома. К черту, хватит этих мыслей!» — размышляя, Анна не заметила, как провалилась в сон. Не успел прозвенеть будильник, Анна уже встала с постели. Она встретила новый день вместе с рассветом: солнце нежными лучами подсвечивало силуэты деревьев и контуры зданий; небо радовало взгляд буйством красок от нежно-розового до сине-фиолетового; птицы начинали утреннюю трель, мелодично чирикая на ветках деревьев. Налюбовавшись приятным видом из окна, Анна отправилась умываться. Утро выдалось продуктивным: Анна успела сбегать в магазин за продуктами, приготовила кушать, сходила в душ и снова вернулась к мыслям о предложении Петра Олеговича: «Проверка документов. Что будет, если я найду ещё ошибки? А если я что-то пропущу, а Пётр Олегович найдёт? Не подумает ли он, что я в сговоре с главным бухгалтером? Как я умудрилась попасть в такое положение?». Подходя к работе, Анну у дверей встретила Чернуха, потерлась носом о черные брюки, вильнула хвостом и убежала за пролетевшей мимо бабочкой. Стоя перед дверьми руководителя, Анна сделала глубокий вдох, выпрямила спину, сжала кулаки; глубокий выдох — руки расслаблены; подождала, пока дыхание станет ровным, постучала в дверь и вошла. — Доброе утро, Пётр Олегович. Я свой ответ дала ещё вчера. И хотела Вас попросить не запугивать меня. Вы сами сказали, что я новый человек в вашей фирме. И это действительно так. У меня нет никакого опыта в работе, и то, что я нашла ошибку в документах, — чистая случайность. Я не хочу, чтобы «просьбы» в таком проявлении становились нормой. Это неправильно, не по-человечески. Петр Олегович оторвался от документов, поднял взгляд из-под очков, усмехнулся своим мыслям и заговорил: — Ты со вчера речь что-ли готовила? Ты, Ань, прости за вчера. Да, неправильно поступил. Но, думаю, ты понимаешь, почему так сделал. — Понимаю, но все же… — Понял, понял. Приходи после работы, я тебе покажу все документы. Будешь вечером ими заниматься. — Петр Олегович, а эти документы нельзя домой забрать? Просто это странно будет, что я каждый вечер к Вам прихожу, и мы тут сидим допоздна. — А ты сообразительная. Да, так и сделаем. Избежим глупых слухов, да и вопросов не будет у сотрудников. Ну всё, ступай. Я подготовлю документы. Всю неделю Анна старательно трудилась: с восьми до семнадцати часов в отделе, а после сверяла суммы в документах. Общение с коллегами стало налаживаться. Вадим постоянно подшучивал, но Анна понимала, что это не для того, чтобы её обидеть, это было его нормальным поведением. Если Вадим всегда был весёлым, то Павел был полной противоположностью. Всегда серьёзный, но стоило ему улыбнуться, как Анну наполняло чувство радости. Это было странным, ведь они говорили только о работе. Анне бы стоило задуматься, почему так происходит, да только свободного времени не было. Проверяя сметы и счет-фактуры, Анна не находила ошибок: даже сверяя стоимость материалов на официальном сайте поставщика, не было ни одной лишней копейки. Только странным было одно — стоимость материалов была завышена по сравнению с другими поставщиками. Тогда-то Анна и начала узнавать об этом магазине, точнее, о его владельцах. На то, чтобы понять, где именно был обман, ушла ровно неделя. В пятницу в обеденное время Анна зашла к Петру Олеговичу вместе с Леонидом Андреевичем, как он и просил. Кузьмич извинился в свойственной ему манере и сказал, что был неправ. Анна — смышленый работник, и он доволен таким помощником. А то, что она на стройках отвлекает всех мужиков своим милым личиком, стало плюсом, который Кузьмич часто использовал, когда вредные прорабы отказывали в мелких просьбах. После такой похвалы Кузьмич отправился к себе в кабинет «выгнать оболтусов домой». Анна быстро изложила свои мысли насчёт выбранного поставщика. Её догадка оказалась верной: фирма-поставщик оказалась фирмой двоюродного брата главного бухгалтера. Чтобы узнать это, Анна с утра пораньше залезла на сайт, чтобы найти конечного бенефициара. Но фамилия владельца ничего ей не говорила, а вот Петру Олеговичу говорила. Очень многое говорила. В этот же день главный бухгалтер была с позором уволена; Анна получила множество угроз и проклятий от Светланы Васильевны. От дальнейшего развития скандала спасло то, что рабочий день подошёл к концу и весь офис разбрелся по домам. Ну а завтра будет выезд на природу, где тема увольнения будет подниматься не один раз. Но это только завтра.