Глава 6

Сеул стоял в преддверии весны — город пах дождём и тёплым ветром. До вылета Тэёна оставалось три дня. Факультет гудел от разговоров — “Тэён едет в Париж!”, “Наш гений покорит Европу!”. Каждый его взгляд ловили, каждый жест фотографировали. А Джунхо старался не смотреть вовсе. Он всё ещё приходил в мастерскую, но теперь тишина там казалась другой — гулкой, пустой. Краски не слушались, кисти ломались в руках. Он пытался рисовать, но каждый мазок превращался в беспорядочный вихрь цвета. Ему не хватало… его. Тэён нашёл его сам. Поздно вечером, когда мастерская уже давно должна была быть закрыта. — “Ты снова не спишь,” — сказал он, прислоняясь к дверному косяку. Джунхо не повернулся. — “Трудно спать, когда внутри всё горит.” — “Это про картины или про меня?” Джунхо усмехнулся — криво, устало. — “Ты всегда хочешь быть центром любого пожара, да?” — “Нет,” — тихо ответил Тэён. — “Просто хочу знать, горю ли я не один.” Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. Джунхо обернулся. Тэён стоял совсем близко — глаза блестели, но не от света ламп. — “Почему ты пришёл?” — “Потому что не могу уехать вот так.” Он подошёл ещё ближе, и между ними осталась всего пара дыханий. — “Я думал, что если выиграю, всё станет проще. Но теперь понимаю — я оставляю в Сеуле не просто город.” Джунхо сделал шаг назад — не потому, что хотел, а потому что боялся. — “Не говори так. Это всё запутает.” — “А если уже поздно не путать?” Он не ответил. Потому что всё, что хотел сказать, давно жило в его картинах. На столе лежал холст — незаконченный, покрытый мазками серого и янтарного. — “Что это?” — спросил Тэён. — “Не знаю,” — сказал Джунхо. — “Может, начало. Может, конец.” Он взял кисть — и, не отрывая взгляда, мазнул по холсту. Свет. Тень. Два силуэта. Тэён подошёл ближе, дотронулся до края полотна пальцами. — “Ты снова рисуешь нас.” — “Потому что больше ничего не вижу,” — выдохнул Джунхо. И тишина. Та самая, плотная, в которой живёт всё не сказанное. — “Джунхо,” — тихо произнёс Тэён, — “если бы я остался…” — “Не говори.” — “Почему?” — “Потому что я всё равно не отпущу.” Он наконец поднял взгляд — прямой, честный, без привычной маски. — “Ты мой огонь, Тэён. Я не знаю, как с ним жить, но без него — я не живу.” Тэён замер. Секунду — две. А потом сделал то, чего Джунхо ждал и боялся одновременно: шагнул ближе и обнял его. Не как победитель, не как соперник. Как человек, уставший держать всё внутри. — “Ты думаешь, я не чувствую то же самое?” — прошептал он. — “Я просто не умею оставаться. Всегда бегу за светом, и только теперь понял, что всё это время он был здесь.” Джунхо не ответил. Просто сжал его крепче. Потому что любые слова были бы слишком слабыми. Утром, когда Тэён всё-таки уехал, Сеул показался Джунхо тише. Он стоял у окна мастерской, в руках — тот самый незаконченный холст. Теперь он знал, как его назвать. “Огонь, что остался.” И когда он провёл последний мазок — тёплый, живой, полный света — то понял: это не конец. Это просто пауза между вдохом и выдохом. Продолжение следует…