Глава 5

Февраль принёс с собой запах весны — едва уловимый, хрупкий. Но для Джунхо эти дни казались тревожно холодными. Профессор Чха объявил о новом конкурсе — направление в Париж, стажировка в Академии изящных искусств. Всего одно место. И, разумеется, среди претендентов — Ли Джунхо и Ким Тэён. Как будто судьба решила испытать их ещё раз. Снова соперники. Снова один шанс. В мастерской снова витал запах разбавителя, но теперь воздух был другим — натянутым, сухим. Тэён работал молча. Его движения стали резче, сосредоточеннее. Он почти не шутил. Джунхо замечал это — и ненавидел, что его задевает не столько конкуренция, сколько отстранённость. Он скучал по их разговорам, по этим тихим вечерам, когда они просто сидели рядом, не говоря ни слова. Но теперь между ними снова стояла стена. Новая. Тяжёлая. — “Ты решил, что представишь?” — спросил Джунхо как-то вечером, когда мастерская опустела. Тэён не обернулся. — “Да. Серия ‘Дыхание света’. Я хочу показать, как утро рождается из тьмы.” — “Звучит поэтично,” — хмыкнул Джунхо, хотя внутри что-то сжалось. — “А ты?” — “Работаю над картиной. Пока не уверен.” Тэён на секунду поднял взгляд, встретился с ним глазами — и сразу снова отвёл. — “Ты найдёшь свой свет, Джунхо. Ты всегда находишь.” И в этих словах было не восхищение. Была усталость. Будто он говорил не о картине, а о себе. Следующие дни Джунхо писал как одержимый. Он не спал ночами, менял краски, рвал эскизы, начинал заново. Всё, что он чувствовал, всё, что боялся потерять, всё, что не мог сказать — он вложил в одно полотно. Картина называлась “Пепел и свет.” Две фигуры — стоящие лицом к лицу, на фоне пылающего горизонта. Не враги. Не друзья. Две души, горящие от одного огня. Когда он закончил, понял: это не просто искусство. Это — признание. День отбора. Жюри ходило между мольбертами, обсуждая, кивая, делая пометки. Джунхо стоял в стороне, чувствуя, как сердце грохочет где-то в горле. Картина Тэёна была прекрасна — как всегда. Но в ней, как заметил Джунхо, было что-то новое. Тёплое. Личное. На заднем плане — две тени. Одна — чуть светлее, другая — темнее. Их контуры переплетались, будто свет и тьма не боролись, а жили вместе. Он смотрел на неё — и понял. Эта тень — он. Когда всё закончилось, профессор Чха объявил результат. — “Победитель, направляемый в Париж — Ким Тэён.” Аплодисменты. Смех. Поздравления. Джунхо стоял неподвижно. Не из зависти. А из чего-то куда более болезненного. Он вышел из зала первым. Нужно было воздухом дышать. Тэён догнал его у входа. — “Ты злишься?” — “Нет.” — “Лжёшь.” — “Нет,” — повторил Джунхо, глядя в сторону. — “Просто... я думал, что на этот раз мы не будем врагами.” Тэён шагнул ближе. — “Я тоже так думал.” Тишина. Порыв ветра пронёсся между ними, пахнущий дождём и весной. — “Я не хотел, чтобы это разделило нас,” — тихо сказал Тэён. — “Но, кажется, уже поздно.” — “Поздно?” — переспросил Джунхо. — “Или просто страшно?” Тэён посмотрел на него — глаза усталые, но всё ещё горящие. — “Страшно.” Джунхо усмехнулся, хотя улыбка вышла дрожащей. — “Знаешь, забавно… Мы оба рисуем свет, но каждый раз выходим в тень.” Он хотел уйти. Но Тэён схватил его за запястье. — “Джунхо. Я… не хочу терять тебя.” — “Тогда не уходи,” — сказал Джунхо, глядя прямо в его глаза. — “Никуда.” И впервые Тэён не ответил. Только сжал его руку — крепко, почти отчаянно. Когда Сеул засыпал, а на улице горели фонари, Джунхо стоял у окна, глядя на своё отражение в стекле. Сзади, в отражении, мелькнула фигура — Тэён, опустивший голову, будто не знал, что сказать. И Джунхо понял: то, что между ними, уже нельзя назвать ни соперничеством, ни дружбой. Это что-то другое. Что-то, что либо спасёт обоих — либо сожжёт дотла. Продолжение следует…